Часть 7

      Три часа ночи. Сон всё никак не шёл. Снейп презрительно поморщился, отодвигая от себя пергамент с галлеоном. Поттер обладал непревзойденным талантом портить жизнь всем, кто его окружает. И если, упаси Мерлин, ему что-то нужно от тебя, прощайся в лучшем случае с нервами, а в худшем – с жизнью. Но, по крайней мере, сын Лили держит своё слово. А это, очевидно, дается ему тяжелее всего.       Северус так и не удосужился включить свет, укрываясь в ночной мгле от себя самого. Он уже забыл, что когда-то мог чувствовать что-то, кроме раздражения. Существовать в коконе из собственных непреодолимых противоречий было комфортно. И он не собирался вылезать из него, окружающий мир был слишком понятен. Там Северуса не ждало ничего, кроме разочарования.       То, что скреблось внутри, было мало похоже на все привычные чувства. Оно было другим. Это чувство рвало артерии в клочья, рассыпаясь по венам острыми жгучими электрическими импульсами. Было больно. Непонятно. Никто никогда раньше не вызывал в его душе ничего подобного. С этим было страшно столкнуться, будто это чувство затягивало на самое дно неизвестности, туда, где он был беспомощен. Туда, где он по какой-то неведомой ему причине был кому-то небезразличен.       Он никогда не был никому нужен по-настоящему. Никто не ценил его. Окружающие либо использовали его, либо боялись. Либо, как Поттер, испытывали сочувствие, но садились ему на шею, насильно причиняя добро и выпивая остатки его жизненных сил. От всего этого Снейпа тошнило.       Но эта девчонка…       Ещё никогда раньше Северусу так сильно не хотелось сбежать.       Когда тебя презирают, отвергают и не отводят тебе хоть сколько-то значимой роли в своей жизни – это естественно. Но когда ты для кого-то центр этого мира… Самый важный, ценный, любимый человек… Значимый и необходимый… это как?       Способна ли любовь этой ведьмы воскресить его?       Северус дрожал всем телом. Он не мог совладать с эмоциями. Внутри него до сих пор сидел тот затравленный, всеми презираемый и одинокий волшебник, каким он был в юности. Вся та броня, в которую он облачился, приросла к коже намертво. И сама мысль о том, что кто-то попытается содрать её, обнажая мышцы, пугала до самых глубин чёрной души.       Неужели ты решил, что достоин в этой жизни хотя бы капли тепла?       Идиот.       Чёрные глубокие глаза ничего не видели перед собой, кроме её лица. Теперь даже не нужно было прикрывать веки. Гермиона была источником сильнейшей душевной энергии, которая могла как погубить её, так и помочь выкарабкаться. Если бы он никогда не узнал о чувствах Грейнджер, он бы мог дальше спокойно упиваться своим затворничеством.       Лучше бы он не знал!!!       Как можно любить мертвого человека?       Да ты сам знаешь, как. Всегда знал. Всегда.       Северус до боли сжал челюсть, пытаясь погасить в себе истерику. Эта незваная гостья уже ступила на порог и ждала, когда он ослабит контроль.       Вы можете выбраться из этой клетки. Ключ у вас в руках.       Долбаный лицемер.       Как можно заставить кого-то вылезти из моральной ямы, если ты сам с превеликим наслаждением окопался в своей собственной? Неужели он и вправду думал, что способен кому-то помочь? Абсурд.       Снейпа ломало. Дни и ночи сливались в единое смазанное серое пятно. Голова болела и кружилась, а всё, чего ему так не хватало сейчас – это прежней жизни в полном одиночестве. Он даже не задумывался о том, что ситуация с его притворством – далеко не нормальная вещь. Ему было плевать.       Одиночество было его верным другом. Спутником, который не способен предать. Личным убежищем. Лучшим из собеседников. Честным отражением его жизни. Единственной радостью и сильнейшей болью.       И это одиночество корчилось в агонии, когда мысли о Грейнджер робко просочились через бреши в броне. Её карие глаза, полные страданий, преследовали его мысли. Она ворвалась в его жизнь ураганом, даже не подозревая об этом. Вывернула его самого наизнанку, заставив его вспомнить о том, что он не единственный, кто погряз в скорби и саморазрушении.       Северусу хотелось слушать её. Обжигаться о её слова, вдыхать их, чувствовать её присутствие, помогать ей бороться.       Девчонку хотелось согреть. Хотелось обнять её, успокоить, открыть ей свою тайну. Сделать всё, что угодно, лишь бы не видеть её слез.       И одновременно с этим хотелось пустить себе аваду в висок. Покончить с болью, которую он не в силах был вынести. Будь он реально мёртв, совесть бы так сильно не мучила его. Все её слёзы по нему не были бы пролиты напрасно.       Его разум сейчас походил на бурлящий котёл, в котором варились недоумение, боль, страх, отчаяние, нежность, сочувствие, ненависть к себе, желание исчезнуть навсегда, безграничная тоска и ещё какой-то неизвестный ингредиент, от которого по спине ползли неуютные ледяные мурашки.       Что я чувствую?       Неужели за те два проведенных с ней часа и за те дни, полные горьких раздумий, что-то всколыхнуло в нём давно забытое желание быть рядом с кем-то? И появилось бы это желание, если бы Грейнджер не начала становиться похожа на него самого?       Такая же, как он. Сломленная. Одинокая. Глупая.       Он прекрасно знал, как тяжело жить в беспробудной ненависти к себе. И не хотел, чтобы эта девушка повторила его путь. Она была слишком чиста для этого. Слишком прекрасна.       Он не имеет права оставлять свои грязные следы в её жизни.       Одиночка, трус, сгусток ненависти и желчи. Он всегда и всё портит.       Поттер должен быть с ней.       Он оберегает её. Заботится. Наступает себе на горло, ломает принципы ради неё. Он готов спуститься в ад, чтобы ей помочь. Эта дружба обязательно перерастет в нечто большее.       Ещё один Поттер и ещё одна магглорожденная талантливая ведьма, от которой его сердце разбивается вдребезги.       Северус опешил от своих мыслей.       Он знал, что то, что он чувствует – ненормально. Противоестественно. Глупо.       Он ревновал эту чертову Грейнджер, не осознавая до этого, как сильно она необходима ему.       Первый попавшийся под руку стакан улетел в стену, разлетаясь на множество острых осколков.       Одиночество вновь оскалилось и сдавило его в своих ледяных объятиях. Северус перестал сопротивляться, чтобы позволить его острым когтям вонзиться в горло. Оно горячо шептало ему на ухо, что больше не отпустит его.       Я больше не хочу видеть её. Никогда.

***

      - Поттер, твою кислую рожу можно в чай вместо лимона добавлять. Давай говори.       Эдди нахально приобнял Гарри за плечо, замедляя шаг. Утренние занятия закончились, и кучка молодых авроров устремилась по направлению к лестнице. После небольшого перерыва нужно было прощаться – мистер Ньюберт собирал своих шестерых новичков на первое серьезное задание в их жизни.       - Твоя девчонка опять тебе спать не дает?       Гарри закатил глаза. Старый добрый Терри подкалывал по поводу и без. К этому невозможно было привыкнуть. Изумруды за глянцевой поверхностью очков подрагивали от волнения. Мысли были сумбурными, скомканными и спутанными.       - Слушай, тебе не кажется это странным?       - Что именно?       - Ну… На отлов парочки пожирателей отправляют целый отряд.       - Так это логично, братишка. Опасности почти никакой – мы будем наблюдать, как профи делают всю работу. Я тебе потом всё расскажу.       Терри будто бы не беспокоился, хотя это было не так. Он не хотел показывать неуверенность и слабость, предпочитая игнорировать то, что от него мало зависело.       - Нет, Эд, что-то здесь нечисто. Ты знаешь имена этих пожирателей? Кто дал на них наводку?       - Ты что, Ньюберту не доверяешь?       - Брось ты, конечно доверяю.       - Да ладно тебе, просто признай, что завидуешь. Большие дяди будут в самой гуще событий, пока ты отсиживаешься в тылу.       Терри пафосно потряс кулаком и рассмеялся.       - Да, завидую, – невесело вздохнул Гарри. – Но это не отменяет того факта, что вам нужно быть начеку.       - Ты как бабка старая. Хватит загоняться. Кстати, у нас ещё пятнадцать минут. Пойдём перекусим.       Смутное вязкое предчувствие вбило гвоздь куда-то в солнечное сплетение Гарри. Министерство либо недооценивало уровень угрозы, либо было в полнейшим отчаянии, что так поспешно выгоняло совершенно сырых парней на это задание.       - Постой. Пообещай, что будешь осторожен.       - А ведь меня никто не предупредил, что в аврорате у меня будет своя личная нянька, – Терри взлохматил его волосы, пользуясь своим преимуществом в росте.       - Давай-давай, иронизируй. Мы оба знаем, что на следующей дуэли я взгрею тебя так, что мало не покажется.       - Как скажешь, Поттер.

***

      - Миона, я дома!       Сегодня их отпустили пораньше. Ньюберт забрал новобранцев на миссию, а остальные должны были самостоятельно изучить новый материал, чтобы вникнуть в особенности тактики поведения авроров в условиях плохой видимости.       На улице было ещё непривычно светло. Звенящая тишина поглотила дом, а вьюга царапала оконное стекло, умоляя впустить её. Гарри сбросил обувь и опустил голову, собираясь с мыслями.       Стоило ему пройти в гостиную, как сердце ушло в пятки.       - Миона?       Она сидела в кресле, хмурая и холодная, как никогда прежде. О её взгляд можно было уколоться.       - Здравствуй…       Гарри напрягся и подлетел к ней, чтобы убедиться, всё ли в порядке.       - Ты как? Всё хорошо?       Бледность её кожи контрастировала с темно-бордовой бархатной обивкой кресла. Руки расслабленно лежали на подлокотниках, а взгляд прожигал Поттера насквозь.       - Я ходила к Райнеру.       Гарри врос в пол.       - Что?       Тёмный янтарь испепелял и заставлял сердцебиение участиться.       - Оказывается, мой психотерапевт понятия не имеет, кто я такая. Забавно, правда?       - Миона, я…       - Довольно милый мужчина этот твой Райнер. Убеждал меня, что имеет стопроцентный успех в лечении пациентов с депрессией.       - Послушай…       - Я и хочу послушать. Почему мой доктор видит меня впервые? Давай, я жду.       Гарри пошатнулся и глубоко задышал носом. Комната поплыла перед глазами.       Нужно успокоиться.       - Миона… всё сложно.       - Сложно? Что именно?       - Я не знаю, как тебе это объяснить.       - Нет уж, Поттер, потрудись. Ты сам нашел этого специалиста и заставил меня пройти через всё это.       - Миона, если бы я мог… не все тайны принадлежат мне.       - Серьезно? Ты это мне говоришь?       - Райнер настоящий. И да, ты ходила к нему.       - Тогда зачем ты стёр ему память?       - Я не готов об этом говорить.       Гермиона угрожающе двинулась к Гарри, чтобы вглядеться в его растерянное лицо. Ей необходимо было взглянуть в его глаза, чтобы прочитать в них то, что он не мог высказать.       - Это… это был не он? Как минимум два последних сеанса? Я права?       Её лицо исказилось от боли. Сейчас Грейнджер была сбита с толку и подавлена. Молоток наотмашь размазал остатки фарфорового тельца.       - Гарри, кто это был…       Они испуганно смотрели друг на друга, задыхаясь от чувств. Вихрь бессвязных междометий, невысказанных признаний и жестоких истин сметал всё на своём пути, опустошая Поттера.       - Миона, я не могу.       - Прошу тебя, скажи.       - Я пообещал.       Ведьма вцепилась в его руки и сжала их, срываясь на крик. Слёзы хлынули из глаз, и Гарри ощутил сильнейший приступ угрызений совести.       - Кто это был, Гарри?! Скажи, умоляю тебя!       Гарри покачал головой, давясь собственными слезами. Его разрывали противоречия. Сердце могло взорваться от того, насколько сильным стало напряжение.       - Не будь таким жестоким, скажи ты мне! Хуже уже не будет! Неужели тебе нравится видеть, как я страдаю?       - Миона, пожалуйста.       Она резко отпустила его и отшатнулась назад. Огромные распахнутые глаза озарились осознанием. Гермиона хлопала ресницами и растерянно хватала воздух ртом.       - Нет… не может этого быть.       - Родная, я потом всё тебе объясню.       - Только не говори мне, что это был он…       - Гермиона!       - Это был Снейп??? Да? Он притворялся Райнером?       Гарри виновато опустил голову, стиснув зубы. Он каждой клеткой тела ощущал то, что чувствует Грейнджер.       - Да.       Гермиона в ужасе закрыла рот рукой. Нос покраснел, её глаза опухли от слез.       - Он жив… Он всё это время был жив. И ты молчал!       Гарри ринулся к ней, чтобы обнять и успокоить её, но она лишь гневно оттолкнула его.       - Ты обманывал меня!!! И этот… Слизеринская подлая змея… Ему нравилось заставлять меня страдать?       - Всё не так, родная, клянусь.       Она схватила Поттера за воротник и перешла на крики:       - Я ненавижу тебя!!! Ненавижу! Ненавижу вас обоих! Как ты мог!       - Это его тайна! Я не имел права. Я обязан ему.       - Тебе просто плевать на меня… на мои чувства… и…       Она развернулась, рассыпая вокруг себя обжигающие частицы гнева. Предательство никогда не было таким болезненным. Кто угодно мог предать её, только не он. Только не Гарри.       - Миона, постой, прошу тебя.       Она резко остановила его взглядом и набросила на себя пальто.       - Даже не смей идти за мной.       Сердце Поттера разбилось на миллион кусков, когда Грейнджер вылетела из коридора и хлопнула дверью.