Начало конца

Прошло уже около месяца с момента вторжения. Раны зажили, швы затянулись, город медленно возвращался на круги своя. Его братья тоже пытались двигаться дальше — Майки, изучал мистические силы. Каждую неделю он уходил к Драксуму, чтобы вместе с ним обучаться новым трюкам. Самым первым заклинанием была левитация, о которой младший брат умолчал. Они сидели в гостиной, просматривая очередной фильм Лу Джицу и перекусывая пиццей. Так как коробка находилась далеко, а Майки удобно устроился в ногах Рафаэля, он использовал левитацию на кусочке пиццы, чтобы та приплыла прямо ему в рот. Все три черепахи с отвисшими челюстями наблюдали за летящим куском пиццы, которая упала в рот довольного Майки. Донни, его умнейший близнец, теперь тоже изучал мистические силы. Но не как Майки, он использовал их, чтобы создавать более продвинутую технику. Он изучал все более и более сложные чертежи, на основе которых в голове продумывал технику и создавал оружие. Однажды Лео застал его за изучением чертежа ракеты. На вопрос «зачем?», близнец хитро улыбнулся, изливая гору информации, которую Леонардо, конечно, не запомнил. Рафаэль теперь больше следил за ними. Он следовал по пятам за каждой черепахой, что попадалась ему на глаза. В особенности Лео. Ведь он был тем, кто пострадал больше всех. И почти каждый день старший брат приходил к нему в комнату, чтобы разбудить, или предложить поесть, или просто проверить. Конечно, он был не единственный, кто приходил его проверять. И Лео уже надоело слышать «Ты в порядке?» или «У тебя точно все хорошо?» от своей семьи. Пфф, конечно, он в порядке. Что могло быть не так? Он спал. Не по 8 часов, как принято считать нормой. Но кто считает количество часов, потраченное на пустой сон? И подумаешь, что его преследуют кошмары о темном, холодном месте, наполненным ужасающим запахом трупов и розовых щупалец. Из-за чего он подскакивал с кровати и хватал ртом воздух, пытаясь прийти в себя несколько часов. Подумаешь… Он был в полном порядке. Это не о нем. Вместо сна Леонардо мог тренироваться, что он и делал почти каждую ночь. Манекены хрустели под его катанами, доски скрипели от резких ударов ногой, тяжелое дыхание наполняло комнату. Обычно он тренировался пока его руки не начинали дрожать так сильно, что катаны вываливались из них. Тогда начиналось время попытки помедитировать. Почему «попытки»? После произошедшего в голове черепахи появились голоса, которые не умолкали. Когда Лео был занят, он не замечал едкие шептания в черепушке. Но как только наступала тишина — они вырывались из каждого темного уголка и шептались. Казалось, что они образовывали вакуум, давящий на него со всех сторон, сжимали его плечи, крутили конечности, сдавливали голову. Лео было тяжело сосредоточиться в таком хаосе. Он пытался, правда пытался заглушить их, очистить голову, мысленно улететь далеко, как его учил отец. Но это становилось невыносимо спустя пару минут. Тогда он собирал катаны и уходил к себе в комнату. Туда, где его никто не видел. Не видел, как он прячется в свой панцирь, пытаясь скрыться от плохих мыслей. Убежать от проблем, которые ждут его за стенами вагона. Вся ответственность, враги, опасность, лидерство — все это пожирало его изнутри, узелком закручивая кишки. Но как бы он не пытался прятаться, его находили и вытаскивали обратно в мир полный опасностей. И так день за днем Лео натягивал свою маску, скрывая страх, тянущий в темные глубины ужаса. И даже не замечал, как его тело выдавало его, моля о помощи. Но это было не о нем.

***

Лео чувствовал себя нормально. Во всяком случае нет точного определения нормальности в их семье. Они были мутантами. Его семья тоже вела себя нормально. Патрули почти каждую ночь, чтобы вернуться к прежней жизни. Им удалось поймать несколько воришек и предотвратить ограбление. В награду они отправились в любимую пиццерию, где их сразу встретил Сеньор Хуэсо с улыбкой на лице. — А, мои самые дорогие клиенты. Давно не виделись. — Привет, Хуэсо, — поприветствовал его Лео, усаживаясь последним за стол. Его братья уже во всю обсуждали начинки, не предавая значения разговору. — Как твои дела, Пепино? — спросил скелет. — Все отлично! Я жив, здоров и готов отведать твою лучшую пиццу. Скелет окинул его особым взглядом, и что-то в этом было не то, черепаха почувствовал, как живот скрутило. — Ты уверен? Леонардо на секунду задумался, отводя взгляд. Он посмотрел на братьев, которые не слышали этого, только тогда он смог выпустить весь воздух, накопившийся в груди, и вернуть маску. — Конечно. Почему ты спрашиваешь? — отмахнулся он. — Ну, я отчетливо вижу синяки под глазами твоей маски, и ты выглядишь уставшим. Я надеюсь, ты отдыхаешь? Лео прикусил губу, его читали, как открытую книгу, что было не свойственно. Человек-лицо должен сохранять лицо. — Всего-то бессонница, костяной человек. Я отдыхаю достаточно. Это была ложь. Даже после хорошего сна, если его двухчасовые кошмары можно было считать сном, он чувствовал себя нормально. Хуэсо был прав только за мешки, что уселись под его глазницами черными ямами. И Лео прятал их под своей любимой маской, чтобы братья не начали расспросы. Но, видимо, и маска уже не спасала, хотя в семье никто не поднимал вопроса об этом. — Ладно. Но если что, ты знаешь, где меня искать. — Вау, это что, приглашение? — просиял Лео, вскидывая руки. — Да, Пепино, приходи в любое время. — Спасибо, — Лео одарил его самой искренней улыбкой, на которую был только способен. — А теперь не примешь ли наш заказ?

***

После пиццы они вернулись домой, переговариваясь о планах на завтра. Лео чувствовал себя уставшим после вкуснейшей пиццы. Его братья тоже выглядели сонными и готовыми свалиться в любой момент. — Я хочу черепашью кучу, — внезапно заявил Майки. Леонардо показалось, что младший брат украдкой поглядывал на него, и, как только его заметили, он метнул глаза на Рафа. — Да, звучит хорошо, Майк, — добавил Рафаэль. — Что скажите, ребята? Донни открыл календарь с помощью наруча. — Я согласен, только, если Нардо присоединится к нам. Ого, Лео был поражен, его близнец просил его присоединиться к куче. По груди растеклось тепло. — Конечно, я за. Все дружно вскрикнули, распределяя работу. Майки строил форт, Раф принес подушки и мишек, Донни помогал с постройкой, а Лео поручили собрать одеяла. Получился очень большой и уютный домик, в который они плюхнулись. Их отец вышел с кухни, направляясь в свою комнату. — А, старая добрая черепашья куча, — сказал он, не делая остановки. — Спокойный ночи, сыновья мои. Черепахи в унисон пожелали ему спокойный ночи, включая фильм. Это был фильм про Лу Джицу, который они смотрели миллионы раз. Леонардо знал каждую реплику наизусть, и, скорее всего, он помнил движение каждого человека в фильме. Может быть даже каждую эмоцию на лицах. Лео почувствовал, как мысли стали убегать куда-то далеко, зрение постепенно размывало картинку фильма, звуки стали приглушенными. Он почувствовал, как его накрыли одеялом по самый подбородок, и что-то пробормотали, но Лео был уже далеко от реальности, плывя в царство Морфея.

***

Лео резко распахнул глаза, уставившись в потолок. В груди грохотало сердце, отчего он тяжело дышал. Но, кажется, своим подъемом никого не разбудил. Он не помнил сна и был рад этому. Ему пришлось оглянуться, чтобы вспомнить, почему он не в своей комнате. Его любимое синее одеяло было на нем, даря уютное тепло. Он лежал на Рафе, что храпел во все горло. С левой стороны на нем спал Майки, обхватив его конечностями. С другой стороны, отдыхал Донни, схвативший близнеца за руку. Фильм остановился на титрах, до которых, видимо, никто не остался в бодрствующем состоянии. Леонардо устало вздохнул, устраиваясь поудобнее. Ему было тепло и комфортно, но как бы сильно он не хотел спать, сон не шел к нему. А, впрочем, он достаточно отдохнул тем более, что враги не дремлют, и кто знает на сколько они сильны. Ему было некогда расслабляться и ныть, аккуратно отодвинул братьев, Леонардо выбрался из кучи. Его окутал прохладный воздух, от которого руки непроизвольно обернулись вокруг тела, но это не помешало продолжить идти в додзе. Он тренировался какое-то время, выполняя ката. Одну за другой. Медленно. Сосредоточенно. — Синий? — раздалось внезапно. Лео от неожиданности выкинул катаны из рук, шлепаясь на задницу. — Папа? На входе стоял Сплинтер, явно недовольный тем, что его сын не спит поздней ночью. — Почему ты не с другими? — Я проснулся и не смог заснуть, — сказал Лео. — Решил потренироваться. — Синий, сейчас три часа ночи. Ты должен быть в постели. Лео закатил глаза. — Я знаю, я знаю. Но я не могу уснуть, — заныл лидер. — Ты знаешь — бессонница. Сплинтер подошел ближе, вглядываясь в сына. Лео начинало это раздражать, почему все так пялились на него сегодня. — Пошли со мной, — сказал отец. Лео поплелся за ним, ненавидя себя. Он должно быть разбудил отца своими занятиями, теперь еще Сплинтер собирался проводить с ним время вместо того, чтобы отдыхать. Водоворот мыслей окутал его разум, пока они шагали на кухню. — Садись, — строго приказал отец, указывая на стул. Лео сел, обдумывая ситуацию. Как он был жалок, не мог даже поспать чуть больше или хотя бы попытаться еще поспать. Или вместо тренировок в додзе, он мог пойти на улицу, чтобы никого не разбудить своими звуками. — Синий, ты слишком много думаешь, — его размышления прервал отец, протягивая ему чашку с жидкостью. — Что это? — Лео взял чашку, внюхиваясь. В нос ударили приятные запахи — лаванда, ромашка, мята, облепиха и что-то еще сладкое, чего он не мог распознать. — Чай. — Это не помогает от бессонницы, папа! Я пробовал много чаев. — Синий, это не просто чай. Я привез этот чай давно, он для особых ночей, попробуй. Лео не сильно верил в силу травы, которая поможет уснуть. Но расстраивать отца еще сильнее не хотелось, и, вдобавок, он любил чай. Он сделал глоток, пытаясь распробовать каждый ингредиент. Лидер выпил еще немного, сладостно мыча. Черт, это было очень вкусно. Сладко, как будто туда добавили черничного варенья. Стоп, что-то похожее на ягоды плавало на поверхности. — Это что черника? — удивился Лео. — Черничное варенье, если быть точнее. — Но откуда? — О, ваш отец всегда держит по любимому варенью каждому из вас. Это было приятно. Чай был удивительно хорош, и Лео ощущал приятное тепло, что разливалось внутри него. — Леонардо, — начал Сплинтер, усаживаясь рядом. — Я вижу, что ты делаешь. Лео нахмурился от полного имени и не понимания. — Ты изводишь себя, — продолжил отец. — Ты не отдыхаешь, постоянно тренируешься или проводишь время с братьями, помогая им. Но не отдыхаешь. Так нельзя. Лео сделал протяжный глоток. Он делал? Но это же не просто так. Он делал это для своей семьи. — Папа, мне некогда отдыхать. Кто знает, кто на нас может напасть. Вдруг будет что-то страшнее, чем Крэнг, а я не буду готов? Я теперь лидер, а значит, что я должен быть сильнее. Сплинтер вздохнул, он положил свою ладонь на руку сына. — Синий, ты уже достаточно хорош. Ты еще не до конца оправился после всего. И тебе нужно думать о себе. И излечиться до конца. Лео кивнул. Отец переживал о нем, он должен был переживать о Майки, у которого тряслись руки. Или о Рафе, который ходил по пятам за всеми. Или о Донни, который торчал в своей лаборатории, постоянно совершенствуя безопасность логова. Это не о нем. Но Лео не хотел еще больше волновать отца, поэтому он натянул улыбку и кивнул. — Хорошо, папа. Казалось, это убедило Сплинтера, он мягко похлопал сына по руке. Забрал пустую чашку и поманил черепаху за собой. Лео следовал за ним, зевая во все горло. — Ложись и отдыхай, — приказал шепотом отец, остановившись у черепашьего форта. Его братья лежали на тех же местах, на которых их оставил Лео. Очень аккуратно, используя все навыки ниндзя, он благополучно вернулся на свое место, купаясь в тепле братьев, что сильнее прижались к нему. Приятная дремота укутала его в своих объятиях, Лео закрыл глаза, уплывая далеко, далеко, прося пиццу в небе, чтобы сон был без сновидений.