Часть 1

После возрождения Монолита в Припяти было неспокойно. И без того вечно пасмурный город будто становился… жутким. Раньше Дегтярёв по пальцам мог пересчитать такие моменты. Город всегда ощущался правильным. Родным и понятным. Сейчас же мужчине хотелось сбежать. Абсолютно иррационально и позорно. Исчезнуть. Эвакуироваться. Потеряться. Он не сразу замечает стрелка. Только чувствует это отвратительное ощущение. Он на прицеле. Отступает к ближайшему укрытию. разбитый ларёк с прессой. Осматривается по сторонам. В соседних домах будто бы ничего не цепляет взгляд. Никого. Но откуда же ощущение? Секунда. Другая. Отблеск оптики на втором этаже. Слишком низкая и заметная позиция. Дегтярёв может рассмотреть снаряжение монолитовца. Но самое страшное не то, что он на прицеле. Не то, что сам полковник медлит. Тело быстрее мыслей, он вскидывает автомат в сторону потенциального стрелка. Самое страшное то, что он не может выстрелить. Не сможет. Это как пси-воздействие контролёра. Ток же резко, до головной боли. Так же выбивает воздух из лёгких. И так же поможет только пуля в голову. На прицеле его держит Бродяга. Он не сможет. Знакомое лицо, обычно не особо эмоциональное, теперь будто посмертная маска. Дегтярёву не обязательно видеть, он знает, что голубые глаза заволокло дымкой слепого подчинения. Нет больше главы Полудня Бродяги. Есть один из капитанов Монолита Бродяга. Так, как было тогда, до их первой встречи. Так, как Дегтярёв никогда не видел. Он бессильно выдыхает. Два извечных человеческих начала борются внутри. Он не хотел умереть. Но и убить не мог. Монолитовец с лицом Бродяги тоже медлит. Будто в нём тоже идёт борьба. Но что об этом мог сказать Дегтярёв? Он ничего не знал о том, как на самом деле работала принадлежность Монолиту. Он не спрашивал. А Бродяга не спешил рассказывать. Им обоим казалось, что эта напасть их больше не тронет. Два выстрела. Затишье. Монолитовец, что появился за правым плечом Бродяги падает. Дегтярёв не слышит. И не видит уже. Он знает, что не промазал. Слишком высоко напряжение. Само время будто замедлилось вокруг. Очередная аномалия Зоны. Что это было? Желание защитить Бродягу? Желание защитить себя? Или этот странно тянущийся момент? Белые, будто ослепшие глаза Бродяги на бледной маске, что заменила лицо. Они смотрят друг на друга неотрывно. Не в силах отойти или отвернуться. Дегтярёву кажется, будто он и сам умирает. Из этого не будет выхода. Дважды не может повезти. Не им. Не в Зоне. Кто-то из них умрёт в новом противостоянии. Или они оба. Дегтярёв не успевает додумать эту мысль. На плече Бродяги появляется рука. Знакомо замотаная в бинт. Не нужно ждать, он знает её обладателя до того, как тот подходит ближе. Фигура Фауста будто проявляется. Будто если бы он не узнал, там бы появился кто угодно другой. И Бродяга с Дегтярёвым оба опускают оружие. Будто ставится точка. Слепые глаза Фауста направлены ровно на него. Не так, как бывало раньше. Не так, как может определить положение другого человека слепец. Дегтярёву кажется, что тот смотрит. Видит и наслаждается. На губах Фауста улыбка победителя. Неприятная и колющая куда-то в глубину. Не то в сознание, не то в само сердце. Они уходят. Оставляя за собой только горький привкус.