Часть 2

Они ехали молча. Дорога была пустой, ночь — вязкой, как сироп, и только фары вырезали куски тьмы впереди. Джейк сидел рядом, опираясь плечом о сиденье, будто всё ещё не верил, что не исчез, что не тонет в воспоминании, а сидит вот так — рядом с ней. — Ты уверена? — его голос был сдавленным, будто он не пользовался им долго. — Что хочешь… чтобы я пошёл с тобой домой? Ана мельком глянула в его сторону, не отрывая рук от руля. — Уверена, — просто ответила она. Он усмехнулся — тихо, как будто в себе. — Даже несмотря на то, что я выгляжу как человек, выползший из серверной, в которой неделю не было вентиляции? — Это правда, — кивнула она. — Но, к счастью, у меня есть душ. — Ты умеешь ободрять. — Я просто честна, — фыркнула она. — И если уж на то пошло — мне всё равно. Ты рядом. Это единственное, что имеет значение.

***

Её дом был наполнен тишиной и слабым запахом чего-то родного — то ли свежести после уборки, то ли ванили. Джейк застыл на пороге кухни, пока она возилась с кофеваркой. Свет был тусклым, лампа над раковиной чуть потрескивала. — Прости, у меня только кофе и печенье в форме котов. Я покупала их ночью и в состоянии нервного срыва. Он сел за стол и провёл рукой по деревянной поверхности. — Звучит как полноценный рацион. Идеально для ночных философствований. — Или признаний, — заметила она. Он вскинул брови, но промолчал. Только внимательно посмотрел на неё. Она села напротив, пододвинула ему кружку — ту самую, с надписью “404: sleep not found”. Его губы дёрнулись в лёгкой улыбке. — Подходящая. Как будто специально ждали меня. — Всё это ждало тебя, — ответила она почти шепотом. Они сидели на кухне долго. За окном была ночь, но время, казалось, сдалось. Кофе остыл. Печенье так и лежало, не тронутое. — Что теперь? — спросила Ана, склонив голову набок. Джейк провёл пальцем по ободку кружки. — Не знаю. Я… не думал, что доживу до “теперь”. Всё, что было — это “потом”, “если”, “вдруг”. А теперь ты. Кухня. Кофе. — И твоя жизнь заново. С чистого листа. Он посмотрел на неё. Тепло. С опаской. С надеждой. — А ты хочешь быть в этом листе? Она усмехнулась, облокотилась локтем на стол и чуть наклонилась вперёд. — Я не собираюсь уходить. Так что придётся оставить мне место. Может быть, внизу страницы. Мелким шрифтом. — Никакого мелкого шрифта. Я напишу твоё имя заглавными, — сказал он серьёзно. И в этом было что-то невыносимо ранимое. Честное. Тишина снова легла между ними. Но уже не напряжённая. Тёплая. Он медленно поднялся, обошёл стол, остановился рядом. Она тоже встала — едва слышно отодвинув стул. — Джейк, — её голос дрожал. — Я тоже не думала, что доживу до этой ночи. Я не знала, вернёшься ли ты. Я не знала, выживу ли сама. Он поднял руку, коснулся её щеки — осторожно, как будто боялся, что она растворится. Она подалась вперёд — почти незаметно, почти инстинктивно. — Ты настоящая, — прошептал он. — И я настоящий. Мы… здесь. — Да, — выдохнула она. — И это впервые не страшно. И тогда он поцеловал её. Неуверенно — в первое мгновение. Он, как и всегда, подстраховался, будто просчитывал вероятность её отступления. Но она не отступила. Её руки поднялись, мягко обвили его шею. Его ладони легли на её талию — осторожно, будто она была сделана из хрупкого стекла. Поцелуй был тихим. Тёплым. Не резким, не жадным, а нежным — как возвращение домой после долгого отсутствия. Как “наконец-то”. Когда они отстранились, он шепнул: — Прости. Я… наверное, должен был спросить. — Поздно, — выдохнула она, улыбаясь. — Теперь ты официально в моём личном пространстве. — Тогда я останусь. Если позволишь. — Только если будешь мыть кружки. Он хмыкнул. — Серьёзно? Это твой критерий? — Один из. Второй — чтоб не исчезал снова. Он кивнул. — Ни за что. Она взяла его за руку и подтянула обратно к столу. — Тогда садись. Рассказывай. Как ты представляешь наше “потом”? — С утра — кофе, — начал он. — Потом ты злишься, потому что я опять за ноутом. А вечером мы спорим, что хуже — твой плейлист или мой. — Не забудь: ты проигрываешь. — Безусловно. И всё равно это — идеальный день. Они снова рассмеялись. А потом замолчали. И просто сидели, держась за руки, пока за окном начинал светлеть новый день.