❄️❄️❄️

Исчезнет. Если Катя исчезнет, Андрей почувствует себя свободнее. Он сам так сказал, а она услышала - своими ушами, единственной частью тела, к которой у господина Жданова и его верного оруженосца не было претензий. Отзывы обо всём остальном до сих пор звучали эхом в ушах: «железная пасть», «железные зубы», «ужас», «кошмар», «страшила», «монстр», «Терминаторша». Потная ладонь соскочила с дверной ручки. Прижав к груди пластиковую папку, Пушкарёва развернулась на каблуках и аккуратно, чтобы себя не выдать, направилась прочь из отдела маркетинга и продаж. ...в президентском кабинете было тихо и пусто. Только высились двумя башнями-близнецами стопки с отчётами - настоящим и сфальсифицированным. А между ними лежал листок А4, на котором синим по белому было выведено заявление по собственному без двухнедельной отработки. Жданов пусть выберет сам, что ему дороже: сохранение статуса-кво или последний шанс на искупление. Катя умывает руки и лицо, бледное с синеватым отливом - она похожа на плохую ксерокопию себя самой в отражении зеркала в женской уборной. Кладовка спряталась в складках пространства и времени - чисто (ни пыли на полках, ни Катиного мудрёного пароля в системе компьютера), темно (даже провод настольной лампы лежал мёртвой змейкой на полу). Наличие нарисованного окна в рамке теперь точно выглядело как издёвка - открытые в никуда ставни, замершее море, безжизненные облака. Даже настоящее хмурое февральское небо производило куда лучшее впечатление, хоть и грозилось вот-вот разродиться крупным ледяным градом. Впрочем, никакие осадки не могли ударить по Пушкарёвой сильнее, чем это сделала человеческая рука и перо в ней. Человеческий голос, смеющийся с бумаги и из-за двери - полифония сарказма, отвращения, усталости, пренебрежения. Господину президенту обрыдло присутствие Катерины Валерьевны Пушкарёвой в его жизни... Что ж, от этого она с радостью его избавит. *** - Н-да, - оглядел Малиновский пластиково-бумажный макет их провала на столе. - Направо пойдёшь - президентское кресло потеряешь. Налево пойдёшь - что тебе, кстати, не впервой, мой друг - ничего в твоей жизни не поменяется. Такой сложный выбор! - Хватит! - По велению правой ждановской ладони об стол пара папок из одной башни съехала на пол с тихим шелестом. Катя была предельно аккуратна и педантична, как и всегда: файлик к файлику, табличка к табличке. Почерк каллиграфический, канцелярит сухой и бесчувственный. - Заканчивай свою клоунаду, надоел. Между прочим, это всё из-за тебя! Роман схватился за сердце и упал в кресло как подстреленный. - Господи, а я-то всё думаю: из-за кого это?! - Патетично провозгласил он в потолок. - А это из-за меня!... Палыч, ты не устал ответственность делегировать? Между прочим, исполнял план именно ты. - Слушай, ты, делегат... - Поднялся было из-за стола Андрей, но замер на скрип двери рефлекторно. В проёме стояла не слишком довольная (хотя когда она вообще была довольна слишком?) Кира. Её только не хватало!... Время поджимало, акционеры вот-вот должны были рассесться в конференц-зале, а у Жданова ни понимания ситуации, ни помощницы, которая пуф! испарилась посреди рабочего дня. На звонки не отвечала - абонент был не абонент, к домашнему тоже никто не подходил. Сорваться к ней не было ни времени, ни возможности, особенно сейчас, когда Воропаева плотно закрыла дверь за своей спиной. - Что здесь происходит, мальчики? - Процокала к ним грациозно, только слегка сутулые плечи и наспех завязанный хвостик светлых волос выдавали в ней не самый лучший настрой. И её ладонь, прихватившая главу отдела маркетинга за плечо. - Танцуй, Кирюш, - улыбнулся Роман, снизу-вверх заглядывая в строгое, напряжённое лицо. - Пушкарёва исполнила твою мечту и уволилась. Номерок дать - позвонишь, поблагодаришь? Если дозвонишься, конечно. Очередной хлопок по столу, призванный осадить болтливого вице-балбеса, сбил папку с другой башенки прямо к ногам Киры, что, на автомате присев, подняла её и открыла. В кабинете стало ещё тише, чем было, когда широким шагом и грудью вперёд туда вернулся законный хозяин в компании своего друга. Воропаева читала, Андрей считал секунды до появления ядерного гриба прямо здесь, посреди комнаты. А ведь он даже не успеет спрятаться в бункер-каморку, да и не защитит его хлипкая дверь. Его вообще сейчас никто не защитит - Катюши-то нет. - ...что это? - Зелёные глаза неверяще скользнули по файлам, по недовольному лицу Жданова. Тот, пребывая в своих нерадостных мыслях, сподобился лишь на едкий фырк. - А ты как думаешь, дорогая? - Слово «отчёт» потерялось где-то на подходе к корню языка, потому что Кира начала читать вслух. - «Мой дорогой друг и президент... Первую часть плана по укрощению нашего монстра ты уже выполнил…». Нет, нет, нет! - «Спать с такой женщиной, как Пушкарёва, нормальный мужчина может только под наркозом…». Аборт, отмена, код красный! - «Сделай над собой усилие ещё раз!...», - Воропаева подняла на него глаза, полные непонимания и соответствующих вопросов. И ни на один из них Жданов не мог ответить честно. - Отдай! - Больно вписавшись пахом в край стола, Андрей выматерился себе под нос и привычным слитным движением перемахнул через столешницу, чуть не отдавив Роману все пальцы на ногах. Лучше бы уж это был настоящий отчёт. - Кира, это не твоё! - Да, это его. - Листки полетели в лицо Малиновскому. Зелень в глазах стала ещё ярче на фоне покрасневших белков. - Я... Я не понимаю. Тонкие пальцы потёрли лоб, зарылись в волосы, трепя нехитрую причёску. В красное кресло она рухнула с потерянным, оглушённым видом, словно действительно побывала недалеко от эпицентра взрыва. Медленно, драматично Воропаева покраснела, побледнела, скрючилась лицом в колени, давясь то ли хохотом, то ли слезами. Червячки вен поползли по высокому лбу к тонким бровям, к морщинкам в уголках глаз, в которых боль, боль, боль. У Жданова чувствительность к этой боли давно потерялась. Умом он понимал, что испытывает суженая, но сердце не ёкало - ни при её ревностных истериках, ни при пассивно-агрессивных атаках, ни в постели, когда на Воропаевой новая шёлковая комбинация. Ни сейчас, хотя Роман уже все глаза себе сломал, косясь и намекая хотя бы обнять Киру. Сам, что характерно, не лез - маникюр у неё был свежий, острый. - Ты спал с ней? - Выдавила она, потирая горло. Озвучивать эту мысль когда-то было сложно даже самому Андрею, особенно при посмеивающемся над каждым словом Романе. Последнего убедить в том, что спать с Пушкарёвой оказалось не так уж и неприятно, не получилось даже после второй ночи, когда сам Жданов практически порхал по офису, вспоминая бархат Катенькиных щёк, её смущённые стоны, незамысловатые ласки. - Ты спал с этой уродкой? С этой... Этой... - Не смей её оскорблять! - Дёрнулся в сторону невесты Жданов, руки Малиновского, пытающегося его утихомирить, просто отбил. - Катя... Она ни в чём не виновата. А вот он перед ней - везде и всюду. Отчёты эти проклятые, ради него составленные, инструкция, которую Катя - теперь стала понятна смена её настроения в последний месяц! - каким-то образом нашла и прочитала. Хотя сложно было не заметить огромный розовый пакет, стоящий посреди президентского стола. Шмон чужих вещей чести Пушкарёвой не делал, однако именно её имя Малиновский написал жирным шрифтом на конверте, да ещё и флуоресцентным, вырвиглазно-зелёным цветом. Андрей тоже бы заинтересовался… - А я её и не обвиняю! - Громко шмыгнула носом Кира. - Быть мерзкой жабой - не преступление. И спать с почти женатым начальником - тоже, хотя мне бы очень хотелось посадить её пожизненно и всех твоих шлюх тоже. Но зачем, скажите, з.а.ч.е.м? - Потому что ему так захотелось! - Прежде, чем Жданов успел воткнуть лопату в землю для копания собственной могилы, включился Роман. Благо, Кира не дочитала до пассажа про коварного Николая Зорькина. - Кто-то любит оливки, кто-то с парашютом прыгает, а Палычу вот захотелось попробовать такую… кхм, экзотику. Сам Палыч вместе с Юрьевной глянули на маркетолога как на идиота. Тот перетёк за спину к Кире и осторожно погладил её: - Кирюш, ты прекрасно знаешь, насколько твой будущий муж любвеобилен. Его кобелизм для тебя не новость, как бы жестоко это ни звучало… Тем не менее, замуж за него ты хочешь, но тут сами разбирайтесь. Как по мне, затея плохая, даже можете меня свидетелем не приглашать. Но!... Андрей собрал с пола папки и упал в кресло. Глаза закатились сами собой, раздражённое, фрустрированное рычание полезло из глотки. Чушь! Цирк, абсурд! Как же он устал и от фокусов этого шута, и от выступлений будущей жены. Надоели все до единого, включая маму с её хлопотанием вокруг свадьбы, Сашку с его кознями, подчинённых, которым хотелось децимацию устроить вместо обеденного перерыва. Проблемы, вокруг одни проблемы - кредиты, кретины с длинными языками, трата казённых денег на бумагу для насквозь фальшивых отчётов. И врать Жданов устал, и правду говорить не получается, хоть ты тресни!... Желательно, Малиновскому по роже, как только совет закончится. А потом нужно будет поехать к Кате, поговорить нормально: объяснить про инструкцию эту дурацкую и про свою не менее дурацкую любовь. Господи, ведь только осознал, осёл, как на самом деле её любит! И сразу же всё испортил. - Да, он переспал с нашей Екатериной Прекрасной. - Склонил повинную голову Роман, тычась лбом Кире в плечо. - Грешен! Сволочь и скотина! Однако, этот гештальт для него теперь закрыт, запретный плод стух и сгнил… - А к чему была вся эта писанина? - Кивнула Воропаева на смятые листки с инструкцией. - Зачем ему спать с Пушкарёвой ещё раз? - Чтобы она от него отстала! - Нашёлся Малиновский. - Закрепить результат, так сказать. Хотя нужды не возникло, видишь? Катенька насытилась и покинула нас. Андрей прикрыл лицо ладонями. Версия была хлипкая, и за неё Малина ещё получит по шее, но сам Жданов объяснить Кире ничего толком не мог. Пришлось бы начать ещё с прошлого июля, когда отец ясно дал Андрею понять: веры в него, как в президента, никакой. Любое его действие на посту подвергалось сомнению, рыжий мудила Воропаев дышал в затылок и точил вилы. Это, по скромному мнению Жданова-младшего, оправдывало все его последующие действия, кроме, пожалуй, соблазнения Пушкарёвой. Некрасиво вышло, подло и гадко, несмотря на то, что приобрёл он в итоге нечто прекрасное - живое светлое чувство. Кто бы мог подумать, что его в Андрее пробудит эта смешная, неловкая девочка? Где-то в районе затылка мелькнула мысль забаррикадироваться в Катиной каморке, чтобы его никто не трогал, однако хватит бегать от ответственности. Набегался, аж пятки стёр! Собрание придётся проводить самостоятельно, осталось только решить - какую версию отчёта предоставить уважаемым акционерам? Главную опасность представлял именно Воропаев. Жданов привык с ним гавкаться, но не на экономические темы. В них, конечно, и сам Сашка не дока, но у того достаточно денег и связей, чтобы ему информацию собрали, разжевали и протянули на серебряной тарелочке. И вид в последнее время у него был слишком загадочный, чтобы Жданов не начал нервничать и стимулировать Катю: подправьте, придумайте, подстелите соломки, подготовьтесь так, чтобы даже эта собака не докопалась… Нюх у Сашеньки и впрямь был собачий - как почуял, что в кабинете президента что-то происходит, а его не пригласили. Влетел, игнорируя выскочившую навстречу с предложением кофечая Клочкову, дверь привычно открыл с ноги. Обстановку оценил за доли секунды и, отбросив свой портфель, ринулся к сестре, что даже встать не успела, тряпичной куклой осев в кресле. Дорожки на её щеках уже подсохли, но чернильные мазки тушью жирно намекали, а бо́льшего её брату не нужно было для скандала. Он и из меньшего проблему раздувал. - Что же ты на этот раз натворил, м? - Взгляд воропаевский не предвещал ничего хорошего. И если Кира смотрела на Андрея с бесконечным разочарованием, то Александр - с простым желанием смертоубийства, которое возникло ещё на показе, где никакущая, в дупель пьяная Кира висела у него на плече, пока Андрей названивал Кате. - Я… Саш, не надо, - хрипло выдохнула Воропаева брату в ухо. - Пожалуйста, давайте просто проведём собрание спокойно и разойдёмся. Прошу, Саша… Прихватив его острую скулу своей ладонью, Кира перенаправила внимание с Андрея на себя. А сестре, особенно младшей, Сашка никогда не мог отказать. Молнии глазами метал, губами проклятия шептал, но обнимал Киру как самую большую драгоценность. Как Андрей не научился за годы отношений. - Хорошо-хорошо, Кирюш, я понял. - Примирительно выдохнул ей в макушку брат, взглядом показывая президенту и его вице, что претензий и подозрений, как и попыток схватить их за задницу он не оставит. Белый флаг был иллюзией и исчезнет, как только двери конференц-зала закроются за спиной Киры. - А где же твоя чудесная помощница, Андрюш? Неужто на собрании её не будет? - Не будет. - Процедил Жданов, пододвигая к себе папки с отчётами. Катя явно предоставила ему выбор: любит - не любит. То есть, решайте сами, Андрей Палыч. Не подавитесь. - Она уволилась. - Да что ты говоришь! - Александр расцвёл, расплылся в довольной улыбке, даже морщинка между нахмуренных бровей разгладилась. - Счастье-то какое! Но на сие лицедейство купилась разве что Кира, остальные же участники шоу напряглись, зная, что другой знает, что Пушкарёва не могла просто так уйти. Подвох был - большой, размером с остров Мадагаскар и пах так же дико и дурно, как тамошние лемуры. А потому, как только Кира ушла, чтобы привести себя в порядок перед советом, Сашкины пальцы больно впились Андрею в плечо. - Не поверю, Жданов, ни одному твоему слову, сказанному там, - Кирин братец кивнул в сторону конференц-зала, - не поверю. Учти. - Сдалась мне твоя вера! - Скинул его руку Андрей, чувствуя, как злость калит нервы. Рубашка прилипла к вспотевшей спине, кулаки зачесались. Бесит, как же его, блядь, всё бесит! - Компания в полном порядке и сейчас я тебе это докажу. Одна уволившаяся секретарша ничего не значит. Воропаев обманчиво послушно кивнул: - Секретарша - нет, а вот личная помощница, на которой столько завязано... - Не трогай Катю! - Слова глотку дерут и выходят злобным лаем, Жданов практически видит со стороны, как капилляры в его глазах лопаются, а волосы на затылке дыбом встают. Катя-Катерина, как же глубоко ты забралась! - Ну что ты, Андрюш, и в мыслях не было трогать твою любимую карманную собачку, - елей в Сашкином голосе капает Андрею за шиворот, кипит и щиплет. Доводит. - Мне больше кошки по душе́. А вот тебе... - Закрой рот. Ткань воропаевской рубашки трещит, а сам он смотрит на Жданова с понимающей ухмылочкой. Того и добивался - сорвать противнику чеку́, сбить и так еле сохраняемое равновесие. Воропаев готов рискнуть рубашкой и укладкой, а также целостностью лица ради ждановской перекошенной рожи, а главное - ради зрительских эмоций. Они, эти зрители, на пороге застыли, уже расцелованные подчинёнными во все места по старой памяти. - Что случилось, Андрюша? - Схватилась за жемчуга на шее Маргарита. Её супруг тяжело вздохнул, исподлобья смотря на нерадивого отпрыска, что держал за грудки́ врага детства, мало обращая внимание на присутствующих. - Кукусики! - Как из-под земли возникла Кристина со свежим загаром и пляжной сумкой на плече. - ...А чего вы все такие серьёзные? - Прекратите балаган. - Устало проронил Павел, потирая лоб. - И объясните, что происходит. - Андрюша, отпусти моего брата, плохой ты дядька! - Александр, как не стыдно!?- Марго, чудесно выглядишь! - Кристина, разве ты не видишь?!...- Да вы не обращайте на них внимания! - Я сомневаюсь в необходимости нашего визита. - Что примолк, Андрюш? Давай, поведай родителям, отчего ты такой бешеный!- Да завались ты нахер! - Мальчики, что за разговоры?!- Ну, вы ещё на всю компанию разоритесь, вас разве что на производстве не слышали! - Нет, это ни в какие ворота…- Хватит! - …так кофе подавать или нет? - Вклинилась Вика из приёмной. А Катя Пушкарёва в этот момент впервые за долгое время была спокойна. *** Питер был всё таким же недружелюбным и Александр отвечал ему взаимностью: шёл хмурый, с высоко поднятым воротником пальто сквозь февральскую метель как трагический герой. Две тысячи восьмой год начался для него неудачно: долгожданное повышение до главы департамента ему не досталось, да и вообще - чувствовался в карьере некоторый застой. Затею с президентской должностью в Зималетто он отпустил, понаблюдав, как мучается так горевший этой мечтой Андрюша Жданов - после спонтанного ухода помощницы он поехал крышей в какую-то совсем уж нестандартную сторону, так что де-факто руководить компанией пришлось Малиновскому и Кире, да и Павел Олегович вернулся с туманного Альбиона, чтобы поддержать в большей степени дочь почившего друга. Андрея они не понимали всем скопом, каждый на свой лад, а тот не сильно шёл навстречу и открывал душу… Кира наконец отпустила идею выйти за Жданова замуж, сначала вместо летнего отпуска полежав в клинике неврозов, а затем приведя на семейную встречу Никиту, когда-то бывшего однокурсника, ныне вполне успешного девелопера. Александр-то кого угодно рад был видеть на месте Андрюши, так что со спокойной душой отпустил сестру в совместную жизнь с Минаевым. Конечно, предварительно по своим каналам проверив всю его биографию от и до. Спонтанная поездка по местам былой славы (и первых шагов по карьерному пути) должна была развеять Воропаева, смена обстановки - он надеялся! - должна была вдохновить на новые свершения, но пока получалось плохо. Вчера весь день провалялся в гостинице абсолютно без сил - какой-то подвид междугородней акклиматизации, - сегодня выперся на улицу без настроения. Чуть не поскользнулся на льду, припорошенном снегом, и то и дело поглядывал на хищно свисающие с карнизов зданий сосульки. Прилетит одна такая по темечку и… - Ой! - Ему в грудь врезалось нечто вкусно пахнущее и мягкое, со светлой макушкой и пушистым меховым воротником на шубе. - Добрый день, Катерина Валерьевна, - склонил голову Александр. Этот «ой» он узнал бы из миллиона других. А вот сопоставить «ой» с госпожой Пушкарёвой в её нынешнем обличье было сложнее. - Какими судьбами? - Решила по старой памяти покуситься на вас! - Сверкнув зубами без всяких дополнительных железных аксессуаров, выпрямилась она. - Вас как магнитом ко мне притягивает, Александр Юрьевич. Поменялась. Очень сильно поменялась за те два года, что они не виделись, точнее… За два года, на которые она пропала для всех причастных к Зималетто. - Соскучились по мне, признайтесь? - Поиграл бровями он и, осмотрев улицу, предложил старой знакомой свой локоть. Хотя бы для того, чтобы об лёд она убилась первой, а ему падать было мягче. - Конечно, Александр Юрьевич, не было ни дня, чтобы я вас не вспоминала! - Всплеснула ладонями в перчатках Катерина. - Так вот в чём причина моей хронической икоты! - Отбил подачу Воропаев, уводя их чуть в сторону от группки китайских туристов. Бедняги выбрали не лучшее время для путешествия, да и сам Воропаев уже сомневался в целесообразности приезда. Даже успел пожалеть, что вообще потратил деньги и время, однако, траты эти грозили окупиться. Пуш-ка-рё-ва, надо же! Её волосы стали значительно короче и светлее - явно салонный платиновый блонд взамен мышиных косичек, а брекеты, как и очки, пропали. Стильный полушубок пришёл на смену кургузому сюртучку сизого цвета, что-то красивое и по фигуре, вроде юбки или платья - бесформенному мешку в пол. Каблуки остались те же - на таких высоких она гоняла и будучи Андрюшиной секретаршей… Александр медленно вдохнул морозный воздух, лениво сортируя в голове картинки воспоминаний. Столько перемен: ему уже не хочется её придушить, чтоб не мешалась под ногами; она больше не дрожит в его присутствии, да и выглядит куда лучше. - …Вы, кажется, когда-то здесь работали, коммуналки расселяли? - Вежливо «вспомнила» Катерина, поддерживая их игру в приличных людей, которые ну совершенно не были связаны неким подобием холодной войны в рамках одной конкретной московской фирмы. - Да-да. Так что вы здесь забыли? - Я ничего не забыла, - пространно отозвалась она и поправила меховой воротник. Вещь дорогая, но на содержанку или трофейную жену Пушкарёва не тянула ни в одном из своих обличий. Наверняка сама заработала. - Этот город отлично подходит для затяжной депрессии, в которой пережёвываешь все свои травмы. И, судя по грусти, мелькнувшей в глазах, таки пережевала. Проглотила, переварила и пережила, так что теперь могла отстранённо рассказать об этом даже такому почти постороннему человеку, как Александр Юрьевич. Умная девочка Катя просто не могла не сделать правильные выводы и не воскреснуть из пепла. Такие весьма упрямы и живучи, уж Воропаев-то знает, а ещё могут быть обескураживающе искренни. - Прошедший год был невероятно продуктивным в этом плане: я всё прекрасно помню, и всех, - она многозначительно глянула на него, - но теперь помню как общеизвестные факты вроде круглой Земли или смены времён года. Удивительно, на что способна человеческая память… Да и вы меня, кажется, не забыли? - А почему именно Петербург? - С грацией слона сменил тему Воропаев. Его почившие предки в Ган-Эдене сейчас точно поморщились от такой халтуры. - Страдаете мазохизмом? - Наслаждаюсь им, - качнула головой Катерина, отчего выбеленные прядки упали на лоб. - Я выросла в Забайкалье, так что к холоду привыкла. Хотя тут, конечно, влажность… Александр поудобнее перехватил её руку и утянул в нужный переулок. Отбиваться Пушкарёва не стала, хотя могла бы в этой высокой арке по их старой традиции долбануть его сумочкой по голове и оставить на холодном щербатом асфальте. В конце концов, кто его, Воропаева, психопата такого, знает?... Но нет, Катерина лишь тряхнула волосами и первая шагнула к дверям весьма локального ресторанчика во дворе-колодце, о котором, как москвичка, не должна была знать. Впрочем, Катерина много чего была и не была должна, и никогда ничьих ожиданий не оправдывала, кроме, может быть, родительских. Хотя её нахождение здесь, а не под крылышком у сурового папаши, намекало - девочка выросла и отныне озабочена исключительно своими ожиданиями. А также выбором сочного стейка из меню и светской беседой со старым знакомым - насколько они вообще были знакомы лично, по-людски, а не как фигуры на шахматной доске. По поводу погоды дружно повздыхали («ах, этот северный климат!») для проформы. Катерина ничуть не удивилась, когда Воропаев поведал ей печальную историю из начала карьерного пути («…тех, кто хотел вас скормить местным рыбам, я прекрасно понимаю, Александр Юрьевич!»), он в свою очередь не преминул поинтересоваться, чулан какой фирмы она облюбовала на этот раз и не нужно ли местному начальству требовать запрет на приближение. Разминочные остроты и взаимные подначки закончились вместе с закусками, а в качестве основного блюда Александр завёл животрепещущую тему. Не каждый день решаются подобные загадки. - …ну и фурор же вы произвели своим исчезновением! - Искренне восхитился он, салютуя женщине бокалом. Да, сейчас перед ним сидела именно женщина - строгая, сексуальная, уверенная. Скинув шубку, Пушкарёва осталась в закрытом, но весьма облегающем платье. - Я не то чтобы старалась, - скромно улыбнулась она, отпив вина. - Просто ушла. - Жданов всю Москву на уши поставил, всем нервы вымотал из-за вас. Даже всегда лояльную нам Виноградову выбесил вплоть до угрозы расторжения любых договорённостей… На «просто» не тянет. За её реакцией на упоминание Андрюши он внимательно проследил. Сначала Пушкарёва слегка распахнула глаза - еле уловимое движение ресницами. Затем вскинула тонкую бровь так, что над ней появилась маленькая морщинка. Глубоко вдохнула, выдохнула и... всё. - С моей точки зрения, это было просто. Не пришлось придумывать никаких нелегальных схем. - Катерина улыбнулась. Сейчас, в пламени свеч на мягких подушках она выглядела как одомашненная пантера. Даже капелька соуса, оставшаяся в уголке её рта после порции мяса, была пикантной деталью к портрету. Хотя капельку эту Пушкарёва, конечно, быстро вытерла, заметив повышенное внимание Александра. - А конкретнее? - Располовинив картофелину, он отправил кусочек в рот. Десять лет назад местное меню казалось ещё неопытному, не обтесавшемуся вчерашнему студенту Воропаеву пиком кулинарного искусства, сразу после шавермы. Но и сейчас тут готовили весьма недурно. - Это не допрос, не подумайте. - Праздный интерес, - понимающе кивнула Катерина и снова вцепилась в свой стейк, выгадывая время и всё-таки вспоминая. - ...После заявления по собственному я уехала домой. Да, это было весьма некрасиво и непрофессионально, но тогда мне не было ни до первого, ни до второго. Это да, свинью она Жданову подложила знатную, начинённую динамитом. Пушкарёва устала нести бремя помощницы этого идиота, не выдержала и сбежала. И Воропаев при всём желании не мог её осудить. - Вообще-то я планировала полететь с Юлианой в Египет, помогать ей с конкурсом красоты... не смейтесь. Александр подвис с вилкой во рту. - А я смеюсь?... Катерина Валерьевна, неужели вы до сих пор не перебороли свои комплексы? Вы сейчас привлекательны, но, поверьте, и тогда были красивы. Вам просто не хватало лоска и внимания со стороны себя самой. Пушкарёва не очень поняла, но выразила это исключительно поднятой бровью. - Я к тому, - пояснил Александр, - что вам стоило лишь слегка сменить приоритеты и какую-то часть своего времени уделять не работе во благо других людей, а заботе о себе. Нет некрасивых женщин, есть недофинансированные: немного денег, сил и времени - и стояли бы в одном ряду с теми, кому завидовали... О, не смотрите на меня так! Хотите сказать, не завидовали этим пустоголовым красоткам, ради которых мужчины шеи сворачивают, а при виде вас наоборот - отворачиваются? Комментировать Катерина не стала, только налегла на вино, но всё понятно с ней было. А ведь сейчас отворачиваться точно никто не стал бы. Женственная фигура с соблазнительными формами, стильная стрижка, аккуратный маникюр, притягательный и вкусный (иначе не назовёшь) аромат парфюма. Необычные черты лица - огромные глаза, чувственный рот, острая линия челюсти... Пушкарёва стала сексуальной, манкой женщиной, которую больше никто не посмеет задвинуть в кладовку. - Так что там с Египтом? - Очертив взглядом её грудь, ничуть не скрываясь, Александр вернул беседу в нужное русло. - Ничего. Я не поехала, - пожала плечами собеседница. - Поняла, что сил на это у меня нет, а Юлиану я не хочу подводить. Честно предупредила её, она взяла другую помощницу в Шарм-эль-Шейх... А я поехала на простую российскую дачу. - Да ладно? - Воропаев даже жевать перестал. - А Жданов вас в пустыне искал. - Серьёзно? - Ответно вылупилась на него Катерина, кажется, абсолютно искренне. - Но зачем? С чего он взял... - Думаю, сложил два и два: вашу дружбу с Юлианой и её отъезд, но в ответе всё равно получил ноль. Отголоски ждановских скитаний дошли до Александра через Киру. Президент Зималетто, отведя собрание более-менее успешно (с фальшивыми отчётами-то!) и забив на свои прямые обязанности, сорвался в Африку, потом брал осадой квартиру Пушкарёвых-старших, по совместительству являющуюся офисом мутной фирмы «Никамода». То есть, сама-то по себе фирма была совершенно обычная, деятельность вела нормальными законными путями, однако был один интересный штришок в истории её основания. Упиралось всё в Катерину Валерьевну, учредителя Никамоды и секретаршу Жданова, заложившего компанию этой самой Никамоде… В общем, Воропаев когда узнал - долго и молча курил, смотря в окно, пока через длинный дубовый стол потел и нервно пил воду Ярослав, принёсший эту информацию. Потом Александр сбил нужные документы в папочку и пришёл на собрание перед показом, но там ему этими же документами по морде дали, в трубочку их свернули и в одно место вставили: Никамоду подарил Пушкарёвой жених, ачотакова?... С недовольным «а ничо!» пришлось удалиться и на следующий совет вернуться уже более подготовленным. Однако насладиться шоу в исполнении Катеньки Воропаев не смог - Катенька пропала. А Жданов был в таком странном, почти животном состоянии, что Александр как заворожённый наблюдал и разборки на совете устраивать не стал ради Киры, просидевшей всё собрание молча и провалившись в себя. Компромат остался лежать в дипломате, но намёк всё же был сделан: бойся, Андрюша. И Андрюша бы боялся, как боялся до этого - когда поспешно правил цифры перед защитой бизнес-плана в июле две тысячи пятого. Как боялся на каждом совете, толкая перед собой живой щит из одной странной и страшно умной секретарши. Но эмоция у него в тот момент превалировала другая: Жданов рвал, метал и метался из угла в угол, из одного района в другой. От офиса до пушкарёвской квартиры, от бара до несчастного Зорькина, выглядящего побитым воробьём, а не финансовым директором. Впрочем, последний подругу не выдавал ни в какую. - Все дела я вела через Колю, - продолжила рассказ Катерина, заказав второй бокал красного сухого. - Генеральная доверенность на Никамоду, адвокаты, даже общение с моими родителями… Не знала, как объяснить им происходящее. Правда их убила бы, да и… Она нахмурилась, комкая салфетку. - В общем, Зорькин был моим единственным источником информации и связным с.. хм, внешним миром. Я фактически скинула Никамоду на него, а сама разгребала всякий хлам в доме, гуляла по лесу, прикидывала, сколько будет стоить постройка ещё одной теплицы для мамы… Неплохие вышли каникулы! Зато Воропаев тогда чуть не поседел, держа Киру в своих руках и выслушивая судорожные рыдания об отношениях Жданова с его помощницей. Сестра цитировала какую-то «инструкцию по соблазнению», проклинала Пушкарёву, в том же предложении жалела её. Грозилась найти и убить, найти и простить. Всё-всё рассказать её родителям и никогда не связываться с этой проклятой семейкой. За вторую, непочатую бутылку коньяка Александр с Кирой почти подрался, отделавшись широкой кровоточащей царапиной на щеке, и умудрился устроить сестре холодный душ в буквальном смысле: прямо в пижаме запихнул её в кабинку и врубил тропический режим. Потом с ней же сидел в луже воды и слушал тихие всхлипы. Тогда же и наметил план её лечения, которое пришлось отложить до июня - отвлекаться от работы Кира никак не хотела, Александр был уже готов привлечь Кристину, но обошлось, слава богу. - Когда процесс Никамоды против Зималетто был завершён, а антикризисный план по большей части реализован, меня ничего в Москве не держало, - обняв декоративную диванную подушку, продолжила Катерина, пока Воропаев бездумно ковырял вилкой овощи. - Родители только, но… Так неправильно говорить, но я за годы совместной жизни от них устала и решила пожить самостоятельно. Совсем. Настолько самостоятельно, что Жданову не удалось выбить ни слова информации из пушкарёвских маменьки с папенькой. Судя по рассказам - живым, подслушанным и переданным через третьи уши - Пушкарёвы-старшие железно держали оборону и Андрея разве что ружьём не гоняли со двора. Зорькин тоже как попугай твердил исключительно о делах, деньгах, договорах и доверенностях. Сильный паренёк оказался, несмотря на внешний вид - общее у них это с Пушкарёвой, совместно выкованный стержень. За пару лет вращения в бизнес-кругах Николай слегка залоснился, повзрослел и уже не выглядел перепуганным школьником. Особенно на том эпохальном собрании, где… - …и тут ваш финдир как бы между прочим сообщает нам: «Вы, господа, всё это время находились у нас за пазухой. Поэтому я требую уважения ко мне и Катерине Валерьевне вне зависимости от того, присутствует она здесь или нет!». - Хлебнув вина, процитировал Воропаев. Красное сухое дало в голову и согрело, разрешая скинуть кардиган, разложиться на диванчике, вытянуть ноги. День плавно перетёк в вечер - на удивление замечательный, неожиданно нескучный. Катерина по ту сторону стола вскинула подкрашенные брови. - Коля мне ничего такого не рассказывал. Просто отчитался, что сходил в Зималетто и вместе с… со всеми сообщниками поведал акционерам о произошедшем. - Что, Андрюша у нас теперь Тот-кого-нельзя-называть? - Сыто осклабился Александр, почёсывая живот. - Вы же всё забыли? То есть, всё помните, но ничего не чувствуете, так? Пушкарёва поняла, что попалась, но отпираться не стала. Только залпом выпила вино и пнула Воропаева ногой под столом. - Гад вы всё-таки. - А она очень красивая, разморенная и наверняка безумно тёплая. - Жданов на Волдеморта не тянет. Просто не он один был виноват в случившемся с фирмой и… Александр покивал, но не поверил ни на секунду. Враньё Пушкарёвой удавалось всё так же - через раз, с переменным успехом. По крайней мере, он сам считал себя в некотором роде специалистом в топографии её мозгов. Вот сейчас, закусив нижнюю губу, Катерина вспоминает Андрея. Прикидывает, взвешивает на своих внутренних весах - болит, не болит? Не болит, но и равнодушием здесь не пахнет. Пышная грудь вздымается, Пушкарёва крутит серёжку в ухе и думает, думает, думает. Она не могла не читать инструкцию, и когда память подкидывает ей «остроумную» цитату Малиновского, слегка сжимается в плечах. Точно помнит, что чувствовала тогда, в моменте. Точно знает, что о её шашнях с боссом стало известно слишком большому количеству людей. По глазам видно - анализирует, насколько её это волнует. Поджимает губы и делает вывод, что не сильно. Не смертельно. В Москву, конечно, не поедет об этом лясы точить с Кирой Юрьевной, но и рассыпаться права не имеет - всё же времени зря не теряла, выстроила себя заново в новом городе. Широко известный в узких кругах аудитор и кризис-менеджер с хорошим образованием, работающими мозгами и ничем не подмоченной репутацией. На бумаге Жданов её довольно быстро отпустил, не препятствуя увольнению, характеристику дал приличную, даже документы послушно передал через того же Зорькина, видимо, надеясь, что таким образом сменит Катенькин гнев на милость… А вот потом до жирафа дошло. - Знаете, парочку крестражей в Андрюше вы всё же оставили, - заметил Александр, - штормило его знатно после вашего ухода. - Однако, сейчас передо мной сидите вы, а не Андрей. Значит, он нашёл способ эти крестражи уничтожить. Я рада за него. - Лаконично закрыла тему Катерина. - Правда, я не думала, что вы станете его официальным представителем… Кстати, о вас! Что вы здесь забыли на самом деле? Воропаев медленно сел. После столь сытного полдника глаза слипались. - Что ж, если версию о том, что меня по вашу душу прислал Андрюша, мы отметаем… Отдыхать и ностальгировать приехал. А ещё думаю сменить сферу деятельности и место жительства по вашему примеру. - Что так? Неужели вас тоже одолели любовные интриги в министерстве? - Искренне интересуясь, склонилась к нему Пушкарёва. Её губы, синие от вина, мягко улыбнулись. Какая же она всё-таки красивая, твою-то мать. Нужно было хватать ту смешную девочку с косичками под мышку и уносить подальше от Зималетто. Глядишь, на его глазах превратилась бы в такую шикарную, горячую, аппетитную… Ох, что-то он переел. В полумраке ресторана разум, сонный, неповоротливый, уводил Воропаева в какие-то сомнительные мысленные дебри, где тесно и томно, а его рука так правильно ложится на изгиб талии… - Нет, просто надоело. Движения никакого, это мне ясно дали понять. - Честно сообщил он, побарабанив пальцами по столешнице. - В Зималетто всё в относительном порядке, Кира счастлива, я не молодею. - Да ладно! - Снова вытаращила глаза Катерина. - Сколько вам там? Его «тридцать четыре» она встретила скептическим хмыком. - Посмотрю я на вас! - Вернул он ей пинок по ноге. - Это, конечно, далеко не глубокая старость, тем не менее, в этом возрасте всё чаще испытываешь желание жить как хочется, как чувствуешь - правильно. Конгруэнтно самому себе. Александру вот очень хочется спать в данный момент. И спать в принципе - с красивой женщиной, с обязательным завтраком в постель, с бурным и ленивым сексом, с жирным пушистым котом в ногах. Приобщиться к простым человеческим радостям, от себя отстать и окружающим мозги не делать по разнообразным поводам. Нет, окончательно вытравить эту дурную привычку не получится - она, зараза, на уровне ДНК впиталась… Но хотя бы не разбрызгиваться по пустякам Воропаев мог постараться, а то слишком много энергии уходило не на то и не на тех. - Ну, раз госслужба вам надоела, идите в нефтегаз, - рассудила Пушкарёва так легко, словно по мановению её руки Александр мог усесться в кресло какого-нибудь газпромовского управленца. - Стабильно и денежно. - Избавьте меня, - отмахнулся Воропаев и потянулся к книжечке со счётом. - И без вас… - И без меня. - Женщина распихала подушки на место и поднялась. - Спасибо за ужин, Александр Юрьевич. Не ожидала, но приятно. А ему-то как приятно на мгновение зарыться носом в мех её шубы, по-джентельменски помогая надеть в гардеробной ресторана. Лениво полюбоваться прихорашивающейся Катериной в отражении зеркала, открыть для неё дверь нараспашку и поймать, когда нога в сапоге подвернулась на льду. - Магнит, говорите? - Его руки замко́м на её талии, лицо - к лицу, румяному от вина. Их обоих усыпает снегом, за отсутствие шапок разве что друг друга ругать. - Вынуждена нарушить этот закон притяжения, - уверенно отстранила его Катерина ладонью в грудь. Дистанцию научилась держать, личные границы отстроила. Молодец. - Я действительно рада нашей встрече, честно. Вы, пожалуй, один из немногих, по кому я соскучилась. - Какая честь! - Подобострастно склонил голову Александр, краем глаза замечая пушкарёвские закатившиеся глаза и улыбку, растянувшую губы с обновлённой после трапезы яркой помадой. - А кто остальные? - На первом месте, конечно, господин Потапкин. - Наигранно серьёзно кивнула она и снова разулыбалась. С Катериной оказалось на удивление легко и приятно общаться, почему же он раньше не... Ах да, был занят тем, что бодался с Андрюшенькой и пытался уличить в нечестной игре. Это «Почему Не» сейчас, должно быть, сидело в баре и праздновало двухлетнюю годовщину потери помощницы и... чёрт возьми, любимой женщины. Успокоив все истерики Киры, выведав всю возможную информацию у неё же, а также у Виктории, Ольги Вячеславовны, Малиновского и, как ни странно, курьера Феди Короткова, Воропаев пришёл к неутешительному и абсурдному выводу: Жданов влюбился по уши в свою подручную мышку. Причём, именно в мышку - скромную неприметную девчушку, которая стала незаменимым помощником для него, а затем... Затем дала прикурить, введя в игру «жениха Колю». Андрея поймали на крючок и застрял он в том подвешенном состоянии надолго: уже и долги компании были выплачены, и проект франшиз запущен, и пражский магазин открыт, и выпущена которая по счёту коллекция. Даже Кира успела отойти от их безумных отношений-качелей, отпустить и простить, осмелиться открыть сердце новому мужчине... А Жданов всё страдал по Пушкарёвой - дёргался на любое созвучие с её именем, порывался запытать Зорькина в который раз, устроил в кладовке её алтарь с бутылкой ви́ски и горой шоколадок. Дошёл до того, что после одного из показов отвёл Александра в сторонку и, старательно перебарывая себя, попросил поискать Пушкарёву по его, воропаевским каналам. Самому мараться взятками и частными детективами, видимо, гордость не позволяла (или остатки здравого смысла - вряд ли Катерина оценила бы подобные жесты...). К тому же, страдание по Катерине у Андрея чудесным образом сочеталось с постепенно вернувшейся привычкой хотя бы одну ночь в неделю проводить с какой-нибудь моделькой, и никакого противоречия он не замечал. За что был осмеян и словесно оплёван, разумеется. Сам Воропаев идею найти Пушкарёву отмёл как идиотскую: Катерина Валерьевна более не была ничего должна Зималетто, лично Александру ничего не сделала, Николай Антонович в какой-то момент помахал документом, утверждающим, что Никамода принадлежит только ему... А чисто по-человечески - ушла и ушла. Значит, так было нужно. Иногда это самое разумное, что можно сделать, - вовремя свалить. Жданов, вероятно, как всегда рассчитывал на своё непомерное обаяние и взаимные чувства помощницы... Что ж, расчёт вышел неверным. Катерина не просто «обиделась» и решила поиграть в догонялки - о нет, она выбрала прятки, причём тотальные. В полной темноте с завязанными за спиной руками. У её бывшего начальника не было даже возможности объясниться за все грехи - не перед кем, Пушкарёва просто исчезла одним днём, и не факт, что родители и друг передавали ей просьбы, требования, признания и угрозы отчаявшегося Андрея Палыча. Разгадка - как это Андрюша не нашёл свою помощницу - обнаружилась внезапно, когда Александр вспомнил, что приличные люди вообще-то прощаются, и окликнул собирающуюся покинуть его женщину: - Пушкарёва! Она обернулась с грустной улыбкой. - Я теперь Морозова. Это мамина девичья, взяла после полной передачи Никамоды Коле, раз уж решила начать новую жизнь. - Рука в перчатке заправила за ухо белую прядку волос, что сразу же выпала обратно. - Столько документов пришлось поменять, вы не представляете!… Кати Пушкарёвой больше нет, так и передайте господину Жданову. - Обойдётся, - хмыкнул Воропаев. Ничего из сказанного за сегодняшний вечер до Андрюши не дойдёт. Остро-откровенную, правильно огранённую Катеньку он просто не заслужил. - А вам идёт. Почему же ваша матушка сменила такую благородную фамилию на… другую? - Любовь. - После задумчивой паузы ответила Катерина. - Любовь. - Эхом повторил Александр, когда она скрылась за поворотом. Что ж, это даже имело смысл: не было больше пробивной девчонки, пушечным ядром сметающей на своём пути акционеров, условности и правила стиля. Была Снежная королева, завоёвывающая территории, трон и людей как стихия - беспощадно, неотвратимо, уверенно. Она не бежала, не сутулилась, не заикалась, но спокойно занимала столько места и внимания, сколько заслуживает и, на самом деле, заслуживала ещё тогда, в Зималетто на должности секретарши. Чего Катерине стоили подобные изменения, представлять не хотелось - наверняка ничего приятного, только боль, горечь и холод, который она избрала своим домом добровольно. В таких неблагоприятных условиях странная секретарша-из-кладовки расцвела и окрепла, и впечатление производила просто сногсшибательное. Как всегда. И пусть она снова ушла - символично день в день, спустя два года, но на этот раз Воропаев, как хорошо выдрессированная ищейка, не упустит её след.