Часть 3

      Пятнадцатое августа. Четверг. Второй день в Корее. Время близилось к ужину. Пора бы встретиться с горячо любимым отцом. За весь день, что Ким Ха-Ын провела в номере тренируясь рисовать в новом для себя стиле, она обдумывала слова матери и свои догадки.       Она не была глупой и давно поняла, что что-то не так в их семье. Самым явным моментом было даже не то, что она воспитывалась матерью отдельно от других членов семью. А то, что она ни-ког-да не контактировала ни с кем их них. Кроме отца.       Если подумать, Тан тоже незаконнорожденный сыр Ким Нам Юна, но тем не менее. Отец даже подделал семейный реестр, что младший сын был его наследником. Своеобразно влиял на отношения братьев постоянно мотивируя Ким Вона стараться больше, чтобы Ким Тан не отобрал у него права на управление Jeguk Group. Но нигде не фигурирует она. Второй по старшинству ребенок председатель, ведь ее день рождения в сентябре, а у Тана в декабре. Она старше.       Большая странность номер два: она знает все о семье. О каждом ее члене и то, какое они имеют реальное влияние, но никто не знает про неё. От чего еще чуднее кажется желание отца о ее приезде в Сеул.       В этом году ее совершеннолетие и она официально имеет полное право заявить права на акции “Империи” и даже потягаться с Воном за место гендиректора. Лишь отсутствием соответствующего образования может помещать ей.       Так что же задумал Ким Нам Юн? Не прося, а требуя ее приезда.       Надев купленное вчера платье, она сделала лёгкий макияж и дополнила свой образ лодочками на семи сантиметровой шпильке. Стиль бохо она выдержала в многослойных, но изысканных украшениях. Браслет и колье из переплетения цепей разных длин и плетений, тонкие кольца на пальцах. Волосы собрала в низкий хвост и закрепила позолоченными невидимками, чтобы ни единый волосок не торчал, и небольшой кожаный клатч, в котором уместился телефон, карточки, черная ручка, влажные салфетки и перцовый баллончик. Привычка из америки.       Благо, добираться было недалеко. Всего лишь подняться на три этажа и пройтись по коридору. Ужин будет проходить в номере отеля, даже не вип зона ресторана. Довольно компрометирующая ситуация для несовершеннолетней девушки. Но кого это волнует? Она то знает, что идет к отцу.       — Госпожа, - поприветствовала ее служащая отеля, стоило дверям лифта открыться. — Вас ждут в номере ноль ноль двенадцать, прошу, - продолжая гнуть спину, она указала рукой направление и пошла чуть впереди. Ха-Ын оставалось закатить в раздражении глаза.       Мама частенько брала ее с собой на разные мероприятия за последние пять лет и всегда заставляла присутствовать на громком открытие очередной коллекции. Ее давно стали учить, как себя надо вести, чтобы показать свое влияние и значимость. Но корейский этикет по отношению к старшим: по возрасту, на работе, по финансовому составляющему, - переплюнул подхалимство любых встречаемых ей ранию людей.       Когда двери номера перед ней открылись, она поняла, почему отец предпочел номер ресторану. Панорамное окно-стена перед которым стоял сервированный стол. Но даже не стильный дизайн номера, ни изысканный стол не стоили того вида, что открывался на ночной город. Прекрасная красота.       Председатель еще не пришёл, но и Хана не стала подстраиваться под него. Она с удовольствием села в мягкое кресло-стул и приятно удивилась европейской кухне. Перед ней стоял полюбившийся салат с рукколой, инжиром и моцареллой и девушка не стала себе отказывать в том, чтобы с удовольствием пригубить поданный в бокале красный чай с малиной, представленном как коктейль.       — Невежливо начинать есть одной, - в коридоре из смежной комнаты, стоял председатель Нам Юн.       Ха-Ын отложила приборы и подняла взгляд на мужчину. А он и вправду сильно постарел за четыре года, что они не виделись вживую. В свои шестьдесят два он выглядит старше, если сравнивать с мамой которой в прошлом году исполнилось пятьдесят пять.       Выражение лица мужчины довольно спокойное и уверенное, а глаза, скрытые очками с тонкой оправой, смотрит прямо в глаза девушки с легкой улыбкой. Несмотря на наличие морщин, которые говорят о прожитых годах, вокруг глаз и рта кожа лица была чистой и ухоженной. В коротких, аккуратно причесанных волосы темного цвета начинала преобладала седина. Лёгкая полуулыбка застыла на лице, при взгляде на девушку.       — Невежливо опаздывать на ужин, когда сами пригласили меня, отец, - легкий смех с хрипотцой прокатился по помещению. Подойдя к столу он присел напротив и отпил из своего бокала, обозначая начало ужина. Хана взялась за приборы продолжая трапезу в тишине.       Как только служанка убрала опустевшую тарелку, не начавшийся разговор продлился.       — Мы достаточно откровенны и близки, чтобы я получила правдивый ответ на один единственный вопрос? - Ха-Ын никогда не любила плести словесные интриги при общении с близкими людьми. И своего отца она считала тем человеком, перед которым не нужно притворяться. - Зачем… нет не так. Почему, я приехала в Корею?       — Ты так похожа на покойного председателя, - посмеиваясь Ким Нам Юн откинулся на спинку кресла и прошёлся взглядом по внешнему виду молодой женщины. Смотря на нее сейчас, он признавался самому себе, что она выросла. Больше это не та улыбчивая девчушка, что хвасталась получением роли цветочка в школьном выступлении или которая фотографировала каждый свой рисунок, отсылая ему. - Я должен признать, что у меня не получилось воспитать сыновей, – не стал выдумывать небылиц. Честность - это его проявление уважения.       — И как же я, девочка, могу вам помочь? Я собираюсь пойти по стопам мамы и в следующем году стану работать в ее галерее. Меня не заботит следующий наследник медиахолдинга, - и отпила глоток чая-коктейля. То, как ей легко позволяли заниматься всем, что пожелает душа, ярче слов говорило о том, что в Чжегук ее не ждут. – Ким Вон или Ким Тан, продолжайте сталкивать их и дальше и тогда “Империя” начнёт разваливаться.       — Вы также являешься наследницей, - все это время молчавший и как тень стоявший в сторонке Чхве Хо, подал голос.       — Наследница, про которую никому не известно. И как же вы планируете представить меня общественности, не вызывая скандала. Не боитесь, что акция упадут?       Смех. Как давно же Ким Нам Юн так довольно не смеялся. И вправду, жизнь несправедлива. Он следил за сыновьями, желая воспитать достойных преемников. Чтобы соревнуясь друг с другом, они смогли поднять компанию на новый уровень, а в итоге… Но управление над Чжегуг должен получить его сыр и никак иначе.       — Будучи вдовцом я искал утешение во многом, и женщины не стали исключением. Мой менеджер по связям с общественностью предоставит сми все сведения о том, что твое зачатие произошло до заключения моего официального второго брака. Твоя мать иностранка, поэтому подобное будет воспринято легче, - он долго думал о том, как можно объявить и объяснить наличие для дочери, которую столько лет прятал.       — Зачем?       — Хочу объявить тебе наследницей.