pt.3

pov yeji Острые лопатки больно скользнули по паркету танцевального зала, когда сильные руки притянули ее резко и почти по-животному. Дыхание комом застряло в горле, с тем, как мужская ладонь накрыла шею на грани между лаской и одержимостью, заводя пальцы за затылок, чтобы так приподнять и оказаться с ней лицом к лицу, сидя на полу.  Губы Чана подрагивали от напряженного дыхания, и, коснувшись ладонью его груди, Йеджи почувствовала бешеный ритм сердца через влажную от пота белую футболку.  — На сегодня закончили? — проглотив вязкую слюну, спросила она гораздо тише доигрывающей музыки.  Йеджи не сразу поняла, что и ее сбитое дыхание вторит Чану на этих последних тактах. Их взгляды все еще сплетены, и Йеджи бросила все силы, чтобы выйти из образа, но не спешила вырываться из сильных рук Чана, дожидаясь, когда и он вернется из своих мыслей. Его хватка все еще была крепкой, а взгляд отдавался мурашками на коже.  — Не хочешь прогнать еще разок? — наконец-то дернул бровью Чан и плавно убрал одну ладонь с затылка Йеджи, а вторую с ее талии. Места касаний обдало холодом, и новый приступ мурашек охватил Йеджи. Его уже нельзя было скрыть от такого близкого присутствия Бан Чана. Его прищуренный взгляд скользнул по ее ключицам и груди, собирая за собой гусиную кожу. Он все еще играл?  Этот вопрос Йеджи задавала себе каждый раз, когда они репетировали, потому что сама она, кажется, играла лишь наполовину.  Чан был потрясающим учеником, схватывал на лету, не просил пощады, и предлагал свои идеи, как сделать их танец более чувственным. Уже две недели они проводили все его свободное время за закрытыми дверями репетиционного зала, изучая тела и пластику друг друга, много смеялись и громко дышали после каждого прогона. На предложение станцевать еще, Йеджи коротко кивнула, поднялась на ноги, вернулась на исходную и отмотала трек на начало. Она смешливо фыркнула, словно лиса, на подмигивание Чана, которое уже стало доброй традицией и чем-то вроде хорошей приметы — он подмигивает, она улыбается, и это значит, что все пройдет хорошо.  Так и случилось. Не считая нескольких ошибок, которые были заметны только самой Хван, оба остались довольными, но жутко уставшими.  — Черт, время, — зашипела Йеджи и быстро подхватила сумку. — Уже почти одиннадцать! — для верности она бросила взгляд на окно, будто только что осознала сгустившиеся над Сеулом сумерки. — И? — непонимающе поднял бровь Чан. — Мы ведь вместе идем, тебе нечего бояться...  — Не в этом дело. Черт, черт, черт... — она кинулась к двери и несколько раз повернула ключ, распахивая дверь. — Ликс, умоляю, прости, мы заработались! Почему ты не постучал или не позвонил?!  — Ничего страшного, я сам немного опоздал. Ждал не больше двадцати минут... — Двадцать минут?! — с каждым словом светловолосого парня в дверях совесть откусывала от Йеджи все больше и больше. — Я просто ужасна, прости! Чан, познакомься с Феликсом! Мы поступаем на один факультет! Йеджи подхватила парня за запястье и вытянула его вперед, показывая его Чану так, как маленький ребенок только что нарисованный шедевр изобразительного искусства.  — Приятно познакомиться, — парень поклонился и широко улыбнулся. — Надеюсь, я не помешал?  Йеджи больно ущипнула приятеля за бок и грозно посмотрела на него, когда у него вырвалось громкое "Ауч!"  — Я виновата, а ты продолжаешь вести себя так, будто это ты главный злодей. Он просто невыносим! — эти слова она сказала Чану и шутливо покачала головой, наконец-то улыбаясь. — Не будем тебя отвлекать, ладно? Ты так и не зашел на ужин, а теперь я точно от тебя не отстану, чтобы загладить вину за задержку зала.  Чан уже подхватил их спортивные сумки и ждал у выхода. Осознав, что слишком много болтает, Йеджи быстро чмокнула Феликса в щеку, еще раз извинилась и была аккуратно вытолкнута своим партнером из зала, иначе бы так бы и продолжила болтать.  — Нам нужно лучше следить за временем, — вздохнула девушка, когда они оказались на улице. — Ликс вечно такой... ждет, когда я закончу, а сам репетирует по ночам. Чан внимательно слушал и, судя по тому, как за плотно сжатыми губами шевелилась его челюсть, Йеджи поняла, какой вопрос хочет сорваться с языка молодого человека.  — Хочешь спросить, почему я не танцую с ним?  — Это так очевидно? — слегка пристыженно усмехнулся Чан и достал из своей сумки кепку, но даже под козырьком ему не удалось скрыть от Йеджи огонек ревности в глазах.  — Оу, не ревнуй! — засмеялась она и легонько ударила его кулаком в плечо. — Это ведь танцы, а не свидания.  Стрелять шутками с намеком было ее безопасной территорией. Так ей казалось, что она управляет ситуацией и своими чувствами, продолжая держать себя на расстоянии безобидного флирта от Чана.  — И все же? — продолжил парень, поворачивая на нее голову и чуть замедляясь.  Йеджи нравилось и льстило, что он сам специально затягивает их возвращение домой после каждой репетиции, занимая ее разговорами или невинным предложением зайти не в самую ближайшую кофейню за напитками. Все это выглядело, как знаки, если бы Чан не был на пять лет ее старше, и если бы он не был лучшим другом ее старшего брата.  — Феликс — прекрасный танцор, и мы пробовали сделать что-то красивое вместе, но у нас все получалось... как бы это сказать... негармонично, — на секунду она задумалась. — Да, кажется, это самое подходящее слово. Он слишком плавный, а мне нужен был огонь. — То есть, я? — Чан снова повернулся к ней, ослепляя улыбкой, от которой ощутимо кольнуло в низу живота.  — Ты! — закатила глаза Йеджи и снова стукнула его кулачком по плечу. — Мне кажется, ему нравится Хёнджин. Он даже пробовал ходить к нему на занятия, но быстро понял, что таланта к рисованию у него нет. Поэтому сейчас решил перевестись на хореографию, чтобы начать все с начала.  — Да, твой братец обладает особым очарованием. — Не знаю, что в нем все находят? — снова по-лисьи фыркнула Йеджи. — По мне, так обычный придурок.  — Он добрый, смешной, открытый и красивый.  — Только не говори мне, что ты тоже в него влюбился! — нахмурила брови девушка.  Чан тихо засмеялся, от чего его плечи приподнялись.  — Да, я безумно его люблю. И считаю, что в вашей семье никто друг другу не уступает.  — Это значит, что я тоже добрая, смешная, открытая и красивая?  — Да, — он снова посмотрел на нее, и Йеджи еле сдержалась, чтобы смущенно не отвести взгляд. — Только ты еще упертая и целеустремленная. Кажется, Хёнджина этим обделили. Девушка звонко засмеялась, радуясь тому, что за смехом можно скрыть настоящее смущение, в которое Чан постоянно вгонял ее.  Эта влюбленность в него сводила с ума, и каждая тренировка и дорога домой после были настоящим испытанием для ее юного сердца. Она уже ходила на свидания с парнями своего возраста и чуть старше, но Чан был совсем другим, и болезненные уколы реальности в напоминание о том, что она попросту не его уровень, были откровенным издевательством.  — Я проголодался, — отозвался Чан, кидая ей еще один спасательный круг, чтобы не утонуть в чувствах. — Там за углом продают вкусный рыбный пирог. Ты ведь тоже всегда голодная после тренировок. И я помню, что ты пропустила обед... Его голос звучал вкрадчиво и чуть назидательно. Таким голосом говорят старшие братья, и Йеджи внутренне чертыхнулась, снова разгоняя иллюзии о том, что могла бы понравится ему по-настоящему.  — Да, я бы съела что-нибудь, — с легкой грустью ответила она. — Душ и теплая постель подождут.  Чан снова усмехнулся, опустил взгляд себе под ноги и замедлился еще чуть, но Йеджи в своих пасмурных мыслях этого уже не заметила.