Часть 3

***

Утро принесло с собой ощущение спокойствия и умиротворения. Валя проснулась в объятиях Егора, чувствуя его ровное дыхание на своих волосах. Она осторожно, чтобы не разбудить его, провела рукой по его груди, по мускулистым плечам. На её лице расцвела нежная улыбка. Сколько же боли и непонимания было между ними, и как хорошо, что всё это осталось позади, а может и нет? Но Валя не хотела сейчас думать об этом. Егор зашевелился, открыл глаза и, увидев Валю, улыбнулся в ответ. — Доброе утро, — прошептал он, притягивая её ещё ближе. — Доброе, — ответила Валя, прижимаясь к нему. Они лежали молча, наслаждаясь близостью друг друга, теплом тел и тишиной, нарушаемой лишь тиканьем часов. В этой тишине было столько нежности и любви, что слова казались лишними. — Валя, — наконец заговорил Егор, — прости меня. За всё. Валя приложила палец к его губам. — Уже не нужно, — прошептала она. — Всё в прошлом. Егор взял её руку и поцеловал пальцы. — Я люблю тебя, — сказал он, глядя ей в глаза. — Я тоже тебя люблю, — ответила Валя, и её глаза заблестели от слёз счастья. Они встали с постели и, держась за руки, пошли на кухню. Егор приготовил завтрак, и они ели, разговаривая о пустяках, смеясь и строя планы на будущее. Впервые за долгое время они чувствовали себя по-настоящему счастливыми, словно тёмная туча, висевшая над ними, наконец-то рассеялась, и выглянуло солнце. И в этом новом свете их любовь казалась ещё ярче, ещё крепче, закаленная испытаниями и готовая к новой, счастливой жизни.

***

Премия «Жара» в Москве сверкала огнями и звёздами. Валя, в ослепительном платье, с гордостью наблюдала за Егором, получающим награду. Но радость была неполной. В толпе мелькало лицо Марго, и Валю снова кольнуло неприятное предчувствие. Она отгоняла от себя дурные мысли, вспоминая их с Егором разговор, откровенный и честный, после которого, казалось, недоверие было похоронено навсегда. После церемонии, на after-party, Марго появилась рядом словно из-под земли. Она поздравила Егора с победой, её голос был сладким и приторным. Валя напряглась, но Егор, держа её за руку, спокойно принял поздравления и сразу же перевел разговор на другую тему, не давая Марго ни единого шанса для флирта. — Мы с Валей собираемся отметить мою победу в узком кругу, — сказал он, с легкой улыбкой глядя на Валю. — Извини, Марго, но мы должны идти. Марго, понимая, что её попытки привлечь внимание Егора оказались тщетными, кивнула и с вымученной улыбкой отошла. Валя, видя все это, чувствовала, как в её сердце разливается тепло. Егор своим поведением показал, что она для него важнее всех интриг и сплетен. Он выбрал её, и это было лучшим доказательством его любви. Когда они остались одни, Валя обняла Егора и прошептала: — Спасибо тебе. — За что? — удивился Егор. — За то, что ты у меня есть, — ответила Валя, и её глаза засияли счастьем. — И за то, что я могу тебе доверять. Вернувшись домой после московской суеты, Валя и Егор с наслаждением вдохнули привычный уют. Сбросив туфли, Валя прошла в гостиную, а Егор, сняв пиджак, отправился на кухню, чтобы приготовить чай. — Как же хорошо дома, — произнесла Валя, устраиваясь на диване и обнимая мягкую подушку. — Никаких вспышек камер, никаких Марго… Егор улыбнулся, ставя на стол две чашки с ароматным чаем. — Да, — согласился он, садясь рядом. — Хотя признаюсь, получать награды приятно. Валя прижалась к нему, вдыхая родной запах. Москва, премия, Марго — всё это казалось далеким и нереальным. Здесь, в их тихой квартире, было только тепло, любовь и покой. — Знаешь, — задумчиво произнесла Валя, — я так рада, что мы смогли преодолеть все эти трудности. Наш разговор в то утро… он всё изменил. Егор погладил её по волосам. — Я тоже рад. Я понял, что чуть не потерял тебя из-за своей глупости. Больше никогда не позволю ничему встать между нами. Валя подняла голову и посмотрела ему в глаза. — Я верю тебе, — прошептала она, и в её глазах заблестели слёзы, на этот раз слёзы счастья и благодарности. Они пили чай, молча наслаждаясь тишиной и близостью друг друга, зная, что их любовь стала ещё сильнее, пройдя через испытания. А за окном тихо падал снег, укрывая город белым покрывалом, создавая атмосферу сказки и волшебства. И в этой сказке они были вместе, и это было главное.

***

Идиллия уютного вечера разрушилась внезапно, как тонкий лед под тяжелым шагом. Егор, воодушевленный, рассказывал о предложении записать совместный трек с Валей Карнавал. Он видел в этом идеальный способ публично заявить о своих чувствах, о том, что они снова вместе. Но Валя отреагировала совсем не так, как он ожидал. — Ты что, с ума сошел?! — вскрикнула она, вскакивая с дивана. Глаза её горели негодованием. — Какая песня?! Ты не понимаешь, чем это может закончиться?! Егор опешил. Он никак не ожидал такой бурной реакции. — Валя, о чем ты говоришь? Это же отличная возможность… — Возможность для чего? — перебила его Валя, её голос дрожал. — Чтобы все снова начали копаться в нашей жизни, смаковать подробности, строить догадки?! Я не хочу этого! Я устала от постоянного внимания, от сплетен! Мы только-только обрели покой, неужели ты не понимаешь? — Но… я думал, ты будешь рада… Я хотел сделать тебе приятное, — пробормотал Егор, чувствуя, как воодушевление сменяется растерянностью. — Приятное?! — горько усмехнулась Валя. — Ты хочешь выставить наши чувства напоказ, как дешевый товар! Я не хочу, чтобы кто-то знал, что мы снова вместе! По крайней мере, пока… Егор встал с дивана, чувствуя, как между ними растет стена непонимания. — Значит, ты стыдишься меня? — тихо спросил он. — Нет! — воскликнула Валя, но тут же осеклась, осознав, как прозвучали её слова. — Дело не в этом… Я просто… боюсь. Но Егора уже было не остановить. Обида жгла его изнутри. — Если ты не хочешь, чтобы о нас знали, то, может, и не стоило тогда начинать всё сначала? — резко бросил он, и в его голосе прозвучала холодная сталь. Тишина повисла в комнате, тяжелая и гнетущая. Снег за окном продолжал падать, но волшебство исчезло. Осталось только горькое послевкусие ссоры и страх, что хрупкое счастье, которое они так старательно строили, снова рухнет, погребенное под лавиной публичности. — Что ты хочешь этим сказать? — прошептала Валя, ее голос дрожал. Страх, который она так старательно подавляла, начал прорываться наружу. — То, что услышала, — отрезал Егор, отворачиваясь. — Если для тебя наше счастье — это секрет, который нужно прятать от всех, то, может, оно и не такое уж настоящее? — Ты не понимаешь! — Валя подошла к нему и попыталась взять его за руку, но он отдернул ее. — Это не про стыд, Егор! Это про защиту! Разве ты не помнишь, что было в прошлый раз? Как нас травили, как лезли в нашу жизнь? Я не хочу повторения! — А я не хочу прятаться! — Егор повернулся к ней, его глаза горели гневом. — Я не хочу, чтобы наши отношения были чем-то постыдным, что нужно скрывать! Если ты не готова к этому, то… Он не договорил, но Валя и так поняла, что он хотел сказать. Слезы навернулись на ее глаза. — Значит, все из-за песни? — горько спросила она. — Из-за какой-то глупой песни ты готов все разрушить? — Дело не в песне, Валя! — Егор вздохнул, пытаясь взять себя в руки. Он понимал, что говорит слишком резко, но не мог остановиться. — Дело в твоем отношении. Ты как будто боишься нашего будущего. — А ты не боишься? — выкрикнула Валя. — Ты уверен, что справишься со всем этим давлением, со всеми этими сплетнями? Уверен, что наша любовь это выдержит? Егор молчал, отводя взгляд. В его душе боролись любовь и гордость, желание быть вместе и страх перед публичностью. Эта ссора обнажила их самые глубокие страхи, и теперь им предстояло решить, смогут ли они преодолеть их вместе, или же эта трещина в отношениях станет началом конца. — Дай мне подумать, — прошептала Валя, опуская голову. Слезы, которые она сдерживала, наконец-то покатились по ее щекам. — На счет песни… Дай мне время… Егор смотрел на нее, чувствуя, как гнев постепенно уступает место беспокойству. Он видел, как ей тяжело, и понимал, что своими словами причинил ей боль. — Валя… — он сделал шаг к ней, хотел обнять, но она отстранилась. — Нет, — тихо произнесла она, вытирая слезы. — Мне нужно побыть одной. Егор кивнул, чувствуя себя совершенно беспомощным. Он прошел в другую комнату, оставляя Валю наедине со своими мыслями. Тишина, которая раньше казалась уютной, теперь давила, наполненная неразрешенным напряжением. Он понимал, что Валя боится. Боится повторения прошлого, боится публичности, боится, что их хрупкое счастье разобьется о стену непонимания и осуждения. И он, сам того не желая, своими словами только усилил этот страх. Егор сел на диван, закрыл лицо руками. Он хотел сделать ей приятное, показать всему миру, как он ее любит. А получилось все наоборот. Он чувствовал себя виноватым, растерянным и ужасно одиноким, несмотря на то, что Валя была всего в нескольких метрах от него, в соседней комнате. Время тянулось мучительно медленно. Егор не знал, сколько он так просидел, слушая тихие всхлипывания из гостиной. Он хотел пойти к ней, извиниться, сказать, что он все понял, но страх быть отвергнутым удерживал его на месте. Он ждал, надеясь, что Валя сама придет, что они смогут поговорить и найти выход из этой ситуации. Тихие всхлипывания из гостиной постепенно стихли. Егор, не выдержав гнетущей тишины и собственного чувства вины, решил все же подойти к Вале. Он тихонько приоткрыл дверь в гостиную, надеясь увидеть ее успокоившейся. Но как только Валя заметила его в дверном проеме, ее лицо исказилось гримасой боли и гнева. — Я же просила не заходить! — почти крикнула она, ее голос сорвался. — Неужели так сложно понять?! Мне нужно время, чтобы все обдумать, чтобы… чтобы просто прийти в себя! Егор замер на пороге, чувствуя, как ушат ледяной воды окатили его с головы до ног. В ее глазах он увидел не просто раздражение, а глубокую обиду и страх. Он понял, что своими попытками утешить ее только усугубляет ситуацию. — Прости, — тихо произнес он, отступая назад. — Я не хотел тебя тревожить. Он закрыл дверь и вернулся в комнату, чувствуя себя еще более беспомощным и потерянным. Ему казалось, что он ходит по минному полю, боясь сделать лишнее движение, сказать не то слово. Он хотел быть рядом с ней, поддержать ее, но понимал, что сейчас лучшее, что он может сделать, — это дать ей побыть одной. Егор снова сел на диван, обхватив голову руками. Он корил себя за свою неуклюжесть, за то, что не смог найти нужных слов, чтобы успокоить Валю. В голове беспорядочно метались мысли. Он понимал, что Валя права, ей нужно время, чтобы принять решение, чтобы справиться со своими страхами. А ему оставалось только ждать, мучиться неизвестностью и надеяться, но он давно уже пожалел что решил предложить записать ей песню. Прошло, наверное, около часа, прежде чем Валя вышла из гостиной. Глаза ее были красные от слез, но взгляд был более спокойным и решительным. Она подошла к Егору и села рядом, не глядя на него. — Я подумала, — начала она тихо, — и… я согласна. Егор поднял на нее удивленный взгляд. — Согласна на песню? — переспросил он, не веря своим ушам. Валя кивнула. — Да, — сказала она, наконец-то посмотрев ему в глаза. — Я понимаю, что ты хотел сделать мне приятное. И… я тоже хочу, чтобы все знали, как я тебя люблю. Просто… мне нужно было время, чтобы принять это. Мне страшно, Егор, но… я не хочу больше прятаться. Егор обнял ее, прижимая к себе крепко-крепко. Он чувствовал, как напряжение, сковывавшее его все это время, наконец-то отпускает. — Спасибо, — прошептал он ей на ухо. — Спасибо, что ты есть. — И тебе спасибо, — ответила Валя, обнимая его в ответ. — За то, что ты терпишь мои капризы. Ссора, казалось, еще больше сблизила их, помогла понять, как дороги они друг другу. Страх никуда не исчез, но теперь они знали, что смогут справиться с ним вместе. За окном все еще падал снег, но теперь он снова казался волшебным, предвещая нечто светлое и прекрасное. И они, держась за руки, были готовы встретить это будущее вместе, какой бы оно ни было.

***

Прошло несколько дней. Дней, наполненных молчаливыми завтраками, осторожными взглядами и обрывками фраз. Словно тонкий лед покрывал их отношения, и каждый боялся сделать неверный шаг, чтобы не провалиться в ледяную воду недоверия. Но приближался день записи песни, и это заставляло их хоть как-то взаимодействовать. Накануне Егор робко предложил Вале прорепетировать сложный фрагмент, и, к его удивлению, она согласилась. Репетиция прошла на удивление гладко, и впервые за долгое время между ними промелькнуло что-то похожее на прежнюю близость. В день записи Валя заметно нервничала. Егор, заметив её состояние, попытался подбодрить её шуткой, и на этот раз она ответила ему слабой улыбкой. В студии, несмотря на приветливость звукорежиссера – парня лет двадцати пяти с ярко-рыжими дредами и веселыми веснушками, - атмосфера сначала была напряженной.   Слова песни, написанной ими в более счастливые времена, теперь казались   отголоском прошлого, напоминанием о том, насколько хрупким может быть счастье. "В твоих глазах вселенная, в моих – отражение тебя…" – начала Валя первый куплет, её голос слегка дрожал. Егор внимательно следил за ней, стараясь своим взглядом передать ей поддержку. Когда наступила его очередь, он пел с особенной нежностью, вкладывая в каждое слово свою любовь и раскаяние. "И пусть весь мир против нас, мы вместе пройдем сквозь грозу…" – их голоса слились в гармонии, и в этот момент казалось, что трещина в их отношениях начинает затягиваться. Звукорежиссер, внимательно слушая их дуэт, изредка кивал головой в такт музыке. "Есть! Вот это чувство! Не теряйте его!" – подбадривал он их в перерывах между записями. Постепенно напряжение исчезло, уступив место творческому азартy. Валя раскрывалась с каждым дублем, её голос звучал все увереннее и эмоциональнее.   Она уже не просто пела, она жила этой песней, выплескивая в нее все свои переживания. Когда запись была закончена, все трое сидели в тишине, слушая финальную версию. В воздухе повисла особенная атмосфера, наполненная теплом и грустью, надеждой и любовью. Валя повернулась к Егору, её глаза блестели от слез. "Спасибо," – прошептала она, и в этом слове было все: и прощение, и любовь, и вера в их будущее. Егор взял её за руку, и в этот момент они оба поняли, что самое страшное позади, и впереди их ждет новая глава их истории.