Не будем.

      Середина мая. Цвет яблони и уже прошедшие черемушные заморозки.       Наша героиня снова опаздывает на работу.       До остановки, где останавливается автобус от компании, ей бежать минут пять и не более, но каков соблазн, постоять перед зеркалом ещё минутку, выбирая бижутерию, с которой она войдёт в сегодняшний день.       Девушка отличалась своей юношеской экстравагантностью. Ежедневно, зрелые коллеги ожидали от неё чего-то нового, чего-то, за что мог зацепиться глаз. Для одних это было поводом пообщаться с ней, для других, коих большинство, это было поводом осудить её за инфантилизм и легкомысленность.       Нашу героиню всегда ставил в ступор этот момент. Ей было совершенно неясно, почему серьги с динозаврами должны так или иначе влиять на ее работоспособность. Единственное, что они могли, так это нашёптывать ей абсурдные мысли.       Самые близкие коллеги её считали наркоманкой, психбольной, совсем неустойчивой личностью. Можно ли действительно привязать к ней такое описание? Сомневаюсь. Впрочем, её коллеги тоже сомневаются.       Всё же она им нравится, девушка и правда могла добавить ярких красок в их серые будни. Так и в этот день.       Сегодня героиня срезала свои длинные пшенично-ржанные сухие волосы и предстала перед коллегами с темным маллетом. Хотя им даже неизвестно, что такое маллет. Кажется, что маллет, паллет и багет для зрелых товарищей что-то из ряда французской выпечки.       — А как же? — улыбаясь и поправляя очки подошёл подтянутый коллега с седыми волосами. Ему не так много лет, как может показаться на первый взгляд. Мужчина средних лет, высокий, спортивного телосложения и с близкопосаженными глазами. — Мы же в пятницу договорились, что вы налысо бреетесь, — он пожал руку руководителю героини, не отрываясь от своей собеседницы, которая ничего не говорила и не собиралась.       Девушка улыбнулась ему в ответ, искренне и широко. По-началу и до сих пор, она его боялась. Пугала его прямолинейность и банальность. Он задает ей такие вопросы, которые кажутся совершенно очевидными, на которые никто не хочет отвечать впрочем как и слышать ответ. Как-то однажды он задал ей вопрос: «Вам не скучно жить одной?». Ни с того, ни с сего. Они молча ехали из столовой, в мокрый снег апреля. Коллега смотрел на неё, казалось, не отрываясь, пугало осознание, что они могут съехать с моста из-за его невнимательности. А ещё её пугала глубокая тоска и скука, она поедала внутренние органы, словно плесень затирку в ванной комнате.       — Вообще-то, — девушку выдернуло из раздумий — был ещё вариант, — героиня наконец-то перестала молча улыбаться. На её слова собеседник нахмурился, пытаясь вспомнить о чем идёт речь. — Я гворила, что можно постричься под ёжик, покрасить волосы в синий и надеть очки для плавания…       — И типа Вы плавчиха! — перебив, мужчина расхохотался, опять поправил очки — Ну, Ларионова, Вы нас обманули, получается, — коллега наиграно-осуждающе прицокнул, развернулся и пошёл в противоположный конец кабинета, где было его рабочее место.       Всего год назад наша героиня крикнула бы ему что-то колкое и несуразное вслед, но за полтора года работы с ним она прекрасно понимала, что он закончил разговор и всё, что будет сказано ему вслед, уйдёт в минус для неё.       — Так что, Елена Алексеевна, — руководитель героини сидел перед ней и когда хотел с ней о чем-то поговорить, откидывался на своём старом кожаном кресле. Так и сейчас. — на что мы с Вами договаривались по поводу Шмеля? Шмелём героиня и её руководитель называли своего уважаемого коллегу, с которым героиня только что закончила диалог. На самом деле у «Шмеля» было много погонял: Минибосс, потому что он имел вес в компании, но он был далеко не самым главным начальником, Пломбир, потому что иногда он бывает настолько идеальным, сладким и ванильным, а Тутанхамон — причина не ясна. Да и впрочем всё.       — Да ни о чем мы не договаривались, — Девушка застеснялась. На самом деле, в свой день рождения, она осталась совсем одна. Но в тот вечер, по-счастливому стечению обстоятельств, до неё дозвонился руководитель, который и предложил скоротать печальный вечер у себя дома с бутылкой красного вина, пока его супруга отчалила из дома.       Они часто позволяли себе распускать и запускать руки, туда, куда неположено начальству и подчиненной. Вечер дня рождения не стал исключением.       Он не был симпатичным, даже скорее наоборот, со скверным характером, возможно, переживающий экзистенциальный кризис, но то насколько они друг друга дополняли, то насколько им была знакома одна и та же боль притягивало обоих.       В тот вечер руководитель признался ей в глубокой симпатии и ревности, признался, что ему неприятны ситуации кокетства героини с другими коллегами. На что девушка только посмеялась, не громко, его дети спали в соседней комнате, и сказала: «Мне приятно, что я Вам симпатична, но мне больше нравятся другие коллеги и я никогда не откажусь от них в Вашу пользу». В пьяной голове руководитель ничего не отобразил, но сейчас, прогоняя эти слова, вероятно уже искаженные сознанием, смотрел на девушку с непониманием.       — Я помню Ваше желание, Вы хотели Шмеля пожать за его мохнатую жопку — руководитель улыбался. Всё в тот же вечер, он умолял свою подопечную дать помять её грудь. Но тогда Ларионова упёрлась и поставила ультиматум: «Вы жмёте мою грудь, но за это договариваетесь с Минибоссом, что я жму его за булочки». Ей в голову не приходило, что руководитель действительно возьмётся. Взялся.       — Не надо ни о чем с ним договариваться, — девушка смеясь отмахнулась и принялась за свою работу.       На обеде наша героиня пересеклась с ещё одним товарищем. С директором по продажам — Трусцовым. В день новогоднего корпоратива, он прилично поднабрал алкоголя и весь вечер предлагал девушке перейти к нему в отдел:       — Рядовым продажникам очень мало платят.       — Для Вас, Елена, — мужчина принялся поглаживать девушку по спине, по итогу приобняв за плечи, продолжил: — будет дополнительный приятный бонус от начальства.       В тот вечер девушка замяла всю эту несуразную похотливую эпопею, которая то и дело разгоралась мацаньем задницы во время танцев и случайных вспышек трения паховой зоны об её тело. Впринципе, по этим ситуациям, Вам, как читателю может показаться, что наша главная героиня Елена, является роковой красоткой и ненасытной сердцеедкой. Но это далеко не так. Ленка — двадцатилетняя полненькая девчонка, которая сразу с выпуска попала в эту небольшую, но устоявшуюся на рынке, компанию. Её нельзя назвать компетентным специалистом, но она определённо понимает суть своей работы.       Так вот, совсем недавно Трусцов учудил не менее интересную ситуацию, уже в абсолютно трезвом виде. Наша героиня любит сидеть в другом конце длинного кабинета, рядом со столом Минибосса, там есть печенье, конфеты, к тому же позволяют пить чай болтая, с сидящими рядом коллегами. В одной из таких посиделок в кабинет зашёл директор по продажам, обыденно поздоровался со всеми и прошёл за спину Ларионовой, у мужчины есть небольшое пузо, узнала девушка об этом через ощущения затылка. Директор подошёл к девушке настолько близко, погладил её, по ещё пшеничным волнистым волосам, и принялся массировать голову. Елене нравилось, то как он с ней обращался.       На обеде они пересеклись, директор схмурился увидев девушку, верно, его расстроила новая причёска. Он пожал ей руку, чего никогда ранее не делал, встал рядом со Шмелём. Считая своим долгом Минибосс пытался обратить внимание на прическу девушки, но директор абсолютно равнодушно не съезжал с колеи разговора. Так они и расстались в тот день.       Вечер. Конец рабочего дня. Наша героиня собралась домой и уже на выходе затормозила у стола Минибосса. Не думаю, что нужно уделять внимание, тому, что Елена Алексеевна искренне заинтересована своим коллегой. Тем временем он уже собирался домой, спросил руководителя Елены как скоро тот отправится домой, затем он позвонил Трусцову с тем же самым вопросом, и не получив удовлетворительного ответа, упёрся взглядом на Елену, затем проговорил в никуда, будто бы оправдываясь: «Сегодня я еду на автобусе. А Вы чего стоите, идём?». Девушка попрощалась с коллегами и прошла в сторону выхода, молча, рядом с Тутанхамоном.       — Вы на какой маршрутке едете? — Мужчина спросил коллегу, так словно не знает ответа. Девушку снова застал его вопрос врасплох, чтобы Ларионова ему не рассказывала, он всё помнил. От историй про её маму, бывшую наркобарыгу в селе, до того, что у девушки нет духовки в квартире и она не сможет испечь куличи по своему рецепту на Пасху и дня рождения её кота.       — Как обычно, — для девушки это был очередной очевидный и банальный вопрос от него. — еду на динамовской.       — Тогда едем вместе, — отчеканил мужчина и свернул в туалет, а девушка вышла из здания и уселась в конец маршрутки, где сидения расставлены по четыре штуки в ряд, друг напротив друга.       Елена терпеть не могла сидеть в самом конце, ей неудобно выходить, пропихиваясь через старушек, что сидят на передних рядах. Её коллега-собеседник приземлился на тот же ряд, только через одно сиденье. Но через время, маршрутка забилась под завязку, вынуждая Минибосса или остаться и позволить кому-то сесть между ним и Ларионовой или прижаться к девушке. Он выбрал второе. Всю поездку девушка и её обожаемый коллега проболтали и прохихикали, тем самым смеша коллег сидящих рядом.       Девушка замечала, как долго они могут молча смотреть в глаза друг другу, как Минибосс смотрел ей на губы, как отворачиваясь они молча улыбались и косились друг на друга, а от этого ещё сильнее смеялись. В те недолгие пятнадцать минут поездки, Тутанхамон почувствовал себя мальчишкой, что впервые влюбился.       Хотя может и не влюбился.