Часть 1

      ― Я отморожу себе яйца, это точно, ― ворчал Теодор Нотт, засунув руки глубоко в карманы своего плаща. ― Не могу поверить, что мы действительно это делаем. Когда нас поймают, это будет адская плата, Малфой. Надеюсь, ты это понимаешь.       ― Пожалуйста, Нотт, ― мимо него протиснулась невысокая девушка, одетая в обсидиановый укороченный топ и соответствующие брюки. ― Ты ведешь себя так, будто мы не можем себе этого позволить.       Ее длинные светлые волосы цвета лунного света были завязаны в высокий хвост, который развевался из стороны в сторону, когда она шла. Она подняла свой острый подбородок, осматривая темное поместье, стоящее на пустыре. На деревьях, которые росли возле этого большого поместья, не было ни зеленой листвы, ни коры, а время, казалось, остановилось, когда они пробрались в это проклятое место.       Была полночь. Вечная.       И вот они здесь.       ― Позвольте мне сказать, что место с защитой от посторонних глаз - не то место, где нам следует находиться, ― сказал Тео. ― Людям здесь не рады. И нам не позволят его легко покинуть. Это нехорошо.       ― Конечно, Тео. Я не забуду добавить это в твою биографию, ― Драко заслужила хмурый взгляд от высокого кудрявого юноши, но она рассмеялась. ― Ну, не злись. В Хогвартсе такие же защитные чары, и ты не жаловался на них.       ― Но это же не Хогвартс, верно? ― он указал подбородком на здание перед ними.       Замок Блэков, высокий и гордый. Пережиток прошлого и свидетельство всего, за что выступала старинная семья Блэков.       Toujours Pur.       Всегда чист.       Жаль, что ее прапрадедушке Сириусу Блэку пришлось пойти и все испортить, передав его кому-то, кто не принадлежал к семье. Замок оставался величественным на фоне адского пейзажа, которым могли похвастаться не многие. В действительности тишина ведьминого часа лишь усиливала притягательность старого замка Великого и благородного дома Блэков.       Это было скорее поместье, чем настоящий замок, но ее предки назвали его именно так.       ― Драко? ― Пэнси поднялась на ноги и встала в конце группы. Безупречная в своем платье, плаще и туфлях, она с неохотой согласилась на все это, и тем более, когда увидела пепельный кустарник у парадных ворот.       ― Чувствую себя проклятой, ― сказала она. ― Тео прав. Мы должны уйти.       Драко сложила руки и повернулась лицом к подруге с ухмылкой на ее красивом лице.       ― Пэнси, эта челка на твоей голове - проклятие, а ты носишь ее со средних курсов. Натяни на себя штаны для больших девочек, ладно?       Затем она повернулась к стоящему впереди замку и негромко добавила:       ― Возможно, это будет единственное интересное занятие в твоей жалкой жизни.       Тео стоял справа от нее, все еще ворча на холод. Слева от нее упала еще одна тень, скользнув рукой по ее плечам, и она повернулась, чтобы ухмыльнуться Блейзу.       ― Так мы делаем это ради гребаного медальона? ― его ореховые глаза сверкнули, и она, хихикнув, ткнула его в бок.       ― И ты тоже!       ― Я просто шучу, принцесса.       ― Я знаю, Блейз. Но да, медальон. Из чистого золота.       ― Дракоооооо, ― заскулила сзади Пэнси. ― Нам не обязательно быть здесь ради медальона! Мы можем купить тебе его на день рождения. Я могу купить тебе его завтра!       Драко предпочла проигнорировать ее. Если бы это зависело от нее, она бы оставила Пэнси, но они вчетвером выросли вместе. Они дружили с пеленок.       Мальчики не позволили бы Драко оставить Пэнси в стороне, даже после того, как Пэнси сделала то, что сделала.       ― Давайте продолжим, да? Я просто хочу попасть домой и принять теплую ванну, ― Тео ворчал, доставая свою палочку и зажигая ее невербальным Люмосом. ― Может, Митти приготовит мне горячий шоколад, если она еще не будет спать, когда мы вернемся.       Большая старая дверь, черная от копоти и, вероятно, покрытая толстым слоем сажи, со скрипом открылась, когда Тео толкнул ее, пересекая холл с палочкой наготове.       Драко поддразнила его, следуя за ним.       ― Не могу поверить, что тебе есть дело до твоего чертова домового эльфа.       ― Некоторым из нас не наплевать на своих домовых эльфов, в отличие от тебя, Малфой, — прошипел Тео через плечо, все еще глядя вперед, когда они вошли в жутко большую комнату с массивной мебелью скрытой белой тканью и покрытой многолетней пылью.       Драко проигнорировала предупреждающий тычок Блейза, стоявшего за спиной, и продолжила дразнить Тео.       ― Когда же свадьба? Или ты планируешь сначала сделать ее беременной?       ― На следующее утро после того, как ты трахнешь тролля, Малфой, — парировал Тео.       ― Драко, ― Блейз схватил ее за бедра и прижал к себе. Его рот прильнул к ее уху, а теплый шепот прозвучал как предупреждение. ― Заткнись.       Она так и сделала, в основном потому, что ей было приятно находиться в объятиях Блейза, и она сама удивилась, насколько ей это нравится. В последнее время это было похоже на игру: толкаться и тянуться друг к другу. Танцы между строк, все более смелые прикосновения и слова.       Или, может быть, ей просто нужно было заняться сексом. Очень сильно.       Блейз отпустил ее, и Драко тут же отошла от него, подняв свою палочку для освещения и делая вид, что все это ее совершенно не волнует. Вместо этого она, нахмурившись, рассматривала картины на стене.       И не обращала внимания на предательски учащенное биение своего сердца.       Это были ее самые старые друзья. Они воспринимали ее только как сестру.       К сожалению.       Драко не поддалась искушению застонать, когда поняла, что говорит Пэнси, еще до того, как она заговорила.       ― Картины... Они порваны.       ― Ну, это же заброшенный замок, чего ты ожидала? ― коротко ответила Драко, и Пэнси нахмурилась еще сильнее. Картина, перед которой они стояли, принадлежала Вальбурге Блэк. Картина была более испорченной, чем те, что были по обе стороны от нее.       В ней чувствовалось что-то личное.       Как Драко ни старалась, но могла лишь смутно припомнить это имя из рассказов матери. Эта женщина была кем-то важным, но в тот момент ей ничего не приходило на ум, и она отмахнулась от своих странных мыслей.       Блейз окликнул ее с другого конца пустого зала.       ― Ребята, мы, возможно, имеем дело с оборонем. К счастью, полнолуние уже позади, так что это безопасно.       Пэнси издала тоненький писк и двинулась к Драко, которая тут же сделала шаг в сторону, обернувшись, чтобы посмотреть, где находятся мальчики.       ― Драко? ― прошептала Пэнси с болью в голосе.       «Ей было больно, да? Жаль, что она сама навлекла это на себя» ― подумала Драко и, постукивая каблуками по плитке, поспешила к парням. Тео сидел у стены, осматривая повреждение на штукатурке.       Потерпев поражение, Пэнси повернулась к Блейзу.       ― Что, если зверь все еще здесь? Мы должны уйти. Сейчас же.       У Блейза защемило челюсть. Затем он взмахнул палочкой, и между ними появился сверкающий голубой круг.       ― В последнее время оборотней не было. Это безопасно.       ― Я не думаю, что это оборотень, Блейз, ― медленно произнес Теодор, проводя нежным касанием пальца по линии разрыва.       Разумно было бы ожидать, что Тео подвернет хвост, ведь он уже скучал по теплу дома, но Тео, как ни странно, был очарован магическими животными.       И Драко была рада, что хотя бы один из этих двух балбесов перестанет жаловаться. К тому же у них, Драко и Тео, был общий интерес.       Звери были очаровательны. Точка.       Блейз, однако, надулся и встал прямо.       ― Это не может быть чем-то другим, Тео. Ни одно чудовище не может быть настолько жутким, чтобы жить в такой среде.       ― Вейлы? ― с любопытством спросила Драко. Тео покачал головой.       Завиток локона опустился на лоб и поцеловал его брови, после чего Тео серьезно посмотрел на Драко.       ― Вейлы очень бережно обращаются со своими руками.       Драко не могла не найти его милым, особенно потому, что он больше не жаловался на холод. Она не могла не улыбнуться в ответ. Драко наклонилась и положив ладони на колени, подразнила его.       ― Нежные руки, Тео? Хочешь прикосновение вейлы? Ходят слухи, что Малфои несут в себе спящий ген вейл.       ― О, заткнись, ― рассмеялся Тео, отталкивая ее, когда она потянулась, чтобы потрепать его щеки ладонями.       Неожиданная рука обхватила Драко за талию и потянула за собой, заставив ее ахнуть и захихикать, когда Блейз легко закинул ее на плечо, словно она ничего не весила.       ― Ты теряешь время, ― он сказал это так, словно это объясняло резкость его действий, и она закатила глаза. Он понес ее вверх по большой винтовой лестнице. Пэнси шла следом, ее лицо все еще было сморщено от обиды, а губы поджаты.       Но Драко усилием воли заставила себя отвести взгляд в сторону, где Тео все еще осматривал след.       ― Ты не идешь? ― Драко окликнула его как раз перед тем, как Блейз свернул на лестницу, ведущую на верхний этаж. Тео не поднял глаз, и она снова крикнула. ― Теодор!       ― Вы, ребята, идите вперед! ― ответил он, упираясь обеими руками в стену и наклоняя голову к месту преступления. ― Я скоро догоню!       Блейз позвал Пэнси, велев ей пойти в другой конец коридора и проверить комнаты, пока они с Драко пойдут направо. Она ничего не ответила, а Драко ухмылялась сидя на широком плече и хихикала, когда Блейз поспешил в комнату и поставил ее возле двери. Он сузил глаза, медленно закатывая рукава рубашки. У Блейза были самые красивые татуировки на руках - змеи и цветы, переплетенные между собой. Иногда Драко задавалась вопросом, сколько времени уйдет на то, чтобы провести языком по всей поверхности татуировок.       ― Во что ты играешь, Драко?       Она захихикала, в ее животе бурлило веселье и возбуждение.       ― О чем ты говоришь, Блейз? ― она захлопала ресницами, улыбаясь еще шире, когда он положил свою большую татуированную руку ей на голову и наклонился.       ― Принцесса, я вижу тебя. Я знаю, во что ты играешь.       ― Тогда скажи мне, ― Драко хрипло застонала, выгнувшись дугой и откинув голову назад. Ее ладони легли на его талию, и она поняла, что играет с огнем. Он был одним из ее лучших друзей, но, черт возьми, иногда ей хотелось просто посидеть на его красивом лице.       Гормоны были странными, а ей было всего двадцать два.       Блейз втянул воздух сквозь стиснутые зубы. Его свободная рука сжалась в дрожащий кулак, и он нежно погладил ее по голове, вдыхая воздух вокруг нее.       ― Такая драгоценная... ― пробормотал он. ― Такая красивая. Всегда так пахнешь... ― его нос погрузился в ложбинку на ее шее, и она ахнула, сильнее прижавшись к нему. ― Так чертовски хорошо.       ― Блейз! — захныкала она, пытаясь дотянуться до его губ, но он отстранился и покачал головой.       ― Мы не должны, ― его рука поднялась и обхватила ее подбородок. В его взгляде плескались потребность и желание.       ― Ну и кто теперь играет? ― Драко прижалась к нему, тихонько застонав от удовольствия, которое вызывали его бедра под этими брюками. ― Блейз, не будь занудой.       ― Блядь, ― его ругательство было низким, хриплым. Блейз оттолкнулся, положил руки ей на бедра и прильнул к ее рту. Поцелуй получился тягучим, карающим, требовательным, ей стало трудно дышать, но она не хотела отстраняться.       Границы дружбы снова размылись, когда его руки обхватили ее попку, притягивая к себе, и она обвила ногами его талию. Дверь позади них загрохотала, когда он прижал ее к ней, пожирая ее маленький, сладкий рот каждым обжигающим движением языка.       Каждый толчок его одетого члена, такого восхитительно твердого на фоне ее жара, заставлял ее извиваться и задыхаться. Экстаз был все ближе, и она была готова к нему.       Драко застонала, и Блейз проглотил каждый ее звук. Ее руки свободно лежали на его плечах, но промелькнувшее позади него движение привлекло ее внимание.       Она отстранилась от поцелуя, ее грудь тяжело вздымалась, и Драко уставилась в темноту.       Не смутившись, Блейз сосредоточил свое внимание на покусывании и сосании ее идеальной бледной шеи. Он оставил цветущий след на ее ключице, отвлекая ее внимание жестким толчком бедер о ее бедра.       Пыхтя, мужчина обернулся, его руки все еще прижимали ее к себе. Она указывала на пустую раму в другом конце комнаты. Пустую, если не считать кресла сбоку.       ― Что с тобой, Драко? — спросил Блейз, слегка раздраженный тем, что девушка в его объятиях не уделяет ему все свое внимание.       ― Рама. Она цела и невредима, ― Драко слегка дернулась. ― Опусти меня.       С неохотой Блейз опустил ее на землю. Щелчок черных туфель Saint Laurent по плитке донесся до рамы, ее палочка легко выскочила из ремня на руке.       И она прочитала имя вслух.       ― Сириус Орион Блэк, ― Драко недовольно щелкнула языком. ― Ну, значит, это тот самый ублюдок, который отдал замок Блэков тому, кто не был его достоин.       Мягкий голос промурлыкал из пустой рамы.       ― И почему ты думаешь, что тот, кому я его отдал, был недостоин?       Драко ахнула и попятилась назад, в объятия Блейза, который подошел к ней. Они с изумлением наблюдали, как на портрете появился молодой человек с дикими темными волосами и озорными серыми глазами. Его лицо, изображавшее почти небрежную красоту, и руки, обнажавшие закатанные рукава рубашки, заставили ее тяжело сглотнуть.       ― Сириус Блэк? — запинаясь, спросила Драко.       Он окинул двух молодых людей, стоявших перед ним, лукавым взглядом.       ― Единственный и неповторимый, ― портрет хихикнул. ― А ты? Кто ты такая, и разгуливаешь по моему дому?       ― Я...       Но Блез прервал ее.       ― Мы ищем медальон. Сокровище Блэков.       Мужчина с портрета почесал щетину на своей острой челюсти, его пальцы были украшены серебряными кольцами и татуировками.       ― Помню, дорогая Вальбурга носила его каждый день. Утверждала, что именно благодаря ему они с отцом счастливо поженились. Если вы спросите меня, это была такая же катастрофа, как и вся остальная их жизнь, так что я понятия не имею, о чем она говорила.       ― Вальбурга была твоей матерью? ― изумленно переспросила Драко. Сириус угрюмо кивнул. ― Ну, ты знаешь, где она могла его спрятать? Не думаю, что мы могли бы легко на него наткнуться.       Задумчивые серые глаза внимательно осмотрели ее, все еще почесывая бороду.       ― Ты - Блэк, ― сказал он наконец. ― У тебя наши глаза, я вижу. Вот откуда ты знаешь о медальоне и почему злишься на меня из-за дома.       Драко прикусила нижнюю губу.       ― Я Блэк, по материнской линии. Я... я хочу получить то, что принадлежит мне. Мне нужен медальон.       ― Это не то, что ты думаешь, ― предупредил Сириус, усаживаясь в кресло на картине. ― Они называли его медальоном Истинной любви. Таким, который обещает тебе вечное счастье. Но это всего лишь история.       Драко не хотела этого слышать. Она хотела медальон, и хотела его сейчас.       ― Мне все равно. Где он?       Сириус посмотрел на Блейза, который спокойно наблюдал за Драко, а затем снова на раскрасневшуюся блондинку.       ― Ты молода. У тебя уже есть человек, который тебя любит. Послушай меня, девочка. Тебе это не нужно. Кроме того, ты вообще не должна быть здесь.       ― А почему бы и нет? ― Драко отмахнулась от него, и ее рука дрогнула, когда она подняла Люмос выше, заметив, как сжалась челюсть Сириуса. ― Это дом Блэков. Я - Блэк. Это мое право...       ― Глупая девчонка! — закричал Сириус. ― Он больше не наш. Я отдал его тому, кто в нем нуждается.       ― Ну и пошел ты! Ты не имел на это права! ― крикнула она.       ― Я имела полное право. Он отдал все ради нас. Всех нас. Весь магический мир навеки в долгу перед ним, ― Сириус сверкнул на нее глазами, и она устояла на ногах, оскалившись в ответ. Драко не купится на его ложь, особенно на ложь мертвого человека.       Чья-то рука успокаивающе обняла ее за плечо, немного успокоив.       ― Сириус Блэк, ― мягко произнес Блейз. ― Кому ты подарил замок?       Резко вскинув голову и сузив глаза, Сириус Блэк прохрипел:       ― Гарри Поттеру, конечно же, ― а затем триумфально посмотрел на дуэт, словно ожидая, что они поймут его.       К его удивлению, и Блейз, и Драко посмотрели друг на друга, а затем на Сириуса, совершенно сбитые с толку.       ― Кто? ― спросили они в унисон.       Красивая челюсть Сириуса отвисла.       ― Вы не знаете Гарри Поттера? Мальчика, который жил? Избранного? Того, кто дважды бросил вызов смерти, чтобы пожертвовать собой ради победы над Темным Лордом?       Молодые люди покачали головой, и Сириус с тихим ругательством прижал обе ладони к глазам. Затем медленно опустил их.       ― Можно было бы подумать, что история почтит его память, но поверьте Министерству магии и оно сотрёт это в небытие, ― он разочарованно покачал головой и сказал. ― Гарри Поттер пожертвовал многим, чем не должен был пожертвовать любой двадцатилетний юноша. Он был героем, и ему нужно было где-то жить. И... и умереть.       Боль была очевидна, она сочеталась с гордостью за юношу, которого он когда-то знал, и Сириус продолжил.       ― Он чувствовал только боль, и дать ему безопасный дом было меньшим, что я мог сделать. Его кости слишком часто превращались в камень. Это было трудно. Я заботился о нем, пока не умер. Я... я надеюсь, что он не слишком страдал после этого.       Блейз посочувствовал.       ― Мы не виним вас. Очевидно, что вы любили его.       ― Любил. Мы... Мы любили. Луни и я. Последнее время я был один, и это было трудно, ― улыбка Сириуса была слабой, усталой.       Драко на мгновение задумалась, кто такой Луни, но потом решила, что ей это безразлично.       ― А медальон? Где он?       Улыбка Сириуса сползла с лица, и он сузил на нее глаза.       ― Оставь это, девочка.       ― Не указывай мне, что делать. Где чертов медальон твоей матери?! ― она становилась все более разъяренной и громкой.       ― А почему бы тебе, блядь, не спросить у нее?! ― прорычал Сириус в ответ.       ― Я бы так и сделала, — язвительно ответила Драко. ― Если бы ее чертов портрет не был весь разорван.       ― О чем ты говоришь? ― нахмурился Сириус.       ― Каждый гребаный портрет в этом месте разорван в клочья, ― она произносила слова медленно, словно пыталась объяснить ребенку, и преувеличенно взмахнула рукой. ― Все они уничтожены. Ну, кроме твоего.       Сириус внезапно побледнел.       ― Ты должна уйти. Сейчас же.       ― Подожди. Почему? ― спросил Блейз, неосознанно притягивая Драко к себе и прижимая ее ближе.       ― Потому что если то, что ты говоришь, правда. Тогда мы с Луни облажались, ― глаза Сириуса были широкими и испуганными. В них не осталось ни капли веселья. ― Мы пытались спасти Гарри. Это была темная магия. Луни-Ремус не позволил мне. Он вырубил меня и сделал это сам.       ― Темный магия, ― повторил Блейз. ― Жизнь за жизнь.       ― А Ремус... Был оборотнем. Если вокруг что-то есть...       ― Мы проверили, ― Драко высвободилась из объятий Блейза. ― Никакого оборотня поблизости нет.       Сириус остался не убежденным.       ― Тогда это может быть только что-то похуже.       ― А может, ты лжешь? ― Драко усмехнулась. ― Может, ты просто хочешь, чтобы мы ушли и не нашли медальон?       ― Этот медальон - нечисть. Шлюха-заклятие, ― огрызнулся Сириус. ― Это твоя жизнь, глупая девчонка. Тебе не нужен проклятый афродизиак.       Драко издала звук разочарования и, вскинув руки, зашагала прочь от чертова портрета. В комнате были шкафы, и она распахнула дверцу, чтобы осмотреть их.       Она услышала, как Блейз снова спросил Сириуса.       ― Афродизиак? Он действительно проклят?       ― Моя мать была безумной женщиной. Это не может быть ничем иным, ― коротко ответил портрет.       Какого черта Блейз вообще слушал этого придурка? Сириус Блэк отдал замок Блэков человеку, который не имел никакого отношения к Блэкам. Что бы он ни говорил, это наверняка была ложь.       В порыве ярости она магией выкидывала ящик за ящиком, разбивая их о стену напротив. Шкафы были пусты.       В них не было ничего, кроме пыли.       ― Драко! ― Блейз схватил ее за плечи и развернул к себе. ― Ты сошла с ума?       ― Перестань слушать эту чертову картину!       ― Что на тебя нашло? Раньше ты прислушивалась и была благоразумной. Теперь ты только и делаешь, что бесишься! Ты со всеми ссоришься!       ― Я не ссорюсь! ― защищаясь, сказала Драко.       Блейз резко поднял бровь.       ― Ты постоянно ссоришься с Тео. Ты даже с Пэнси больше не разговариваешь.       Слезы навернулись ей на глаза. Она не могла поверить, что Блейз был так жесток с ней.       Блейз, который всегда был на ее стороне. Блейз, который обнимал ее и прижимался к ней, когда у нее были припадки. Блейз, который, как она думала, станет для нее чем-то большим, чем просто друг.       ― Потому что она предала меня, ― прошептала Драко. ― Пэнси пошла на день рождения Гермионы Грейнджер. Она знала, что Грейнджер меня ненавидит, и все равно решила с ней дружить. Она думала, что я не узнаю.       ― Это всего лишь гребаная вечеринка, Драко, ― нетерпеливо сказал Блейз, осторожно сжав ее плечи. ― Оставь это. Ты дружила с ней еще до того, как научилась говорить.       Он просто не понимал.       ― И от этого еще хуже, ― Драко отстранилась от него и отступила назад, слезы беззвучными ручейками текли по ее лицу. ― Она была моей лучшей подругой. Пэнси знала, что это причинит мне боль, и все равно сделала это. Она скрыла это от меня, Блейз! Разве ты не понимаешь? Друзья так не поступают!       ― Драко, ― мягко произнес Блейз, снова протягивая к ней руку. ― Давай пойдем домой, хорошо? Это слишком. Твои родители только что развелись, и теперь ты расстроена из-за всех этих событий. Я знаю, что ты беспокоишься о себе, но тебе не нужен этот чертов медальон, чтобы обрести любовь. То, что случилось с твоими родителями, не случится с тобой.       ― Заткнись! Просто заткнись! ― закричала Драко развернувшись на каблуках, прежде чем выбежать за дверь, захлопнув ее за собой.       Блейз тяжело вздохнул, а Сириус с наигранным весельем сказал.       ― Ха. Женщины. ***       Драко взбежала на верхний этаж старого здания, в ярости разбивая все налево и направо. Она не хотела возвращаться вниз.       Они не понимали. Никто из них не понимал.       Ее мама и папа были примером самой чистой любви, и если их отношения закончились слезами и криками, то какая надежда оставалась для остальных. Ей нужен был медальон.       Это было ее право по рождению, черт возьми.       Она знала, что Пэнси притаилась у лестницы на втором этаже, а Теодор занимается Мерлин знает чем в прихожей.       При всей своей величественности, с длинными винтовыми лестницами и гигантскими комнатами, здание имело всего три этажа, причем самый верхний представлял собой что-то вроде коридора без комнат. Только одно большое открытое пространство и сваленные в кучу вещи.       Драко ходила среди вещей, размышляя, не спрятан ли здесь какой-нибудь тайник, когда наткнулась на самую необычную комнату в этом и без того сумасшедшем доме. Может быть, она найдет медальон здесь, спрятанный в груде сокровищ. Ее Люмос осветил ящики, в которых она не отказалась бы порыться неделю или даже больше. На столе стояли танцующие чайные чашки. Сбоку красовалось изящное пианино, играющее тихие ноты. Книги обо всем, что могло ее заинтересовать, но что-то большое привлекло ее внимание.       Сзади, через трещину в старом потолке, небеса изливали водопад прозрачного лунного света на то, что выглядело как статуя, стоящая в полный рост.       Драко медленно подошла к ней, позволяя люмосу рассеяться.       Это была статуя молодого человека, стоящего во весь рост. Широкие плечи и волосы, которые, казалось, торчали во все стороны. На его лице были круглые очки, а губы застыли, изогнувшись в улыбке. Тело мужчины было окутано мантией волшебника, слишком большой для него, высеченной в камне с точностью мастера-любовника. Драко гадала, кто это: лицо с гладкими щеками, слегка впалыми, и глазами, которые казались весёлыми.       На подножии статуи не было ни имени, ни фамилии. Просто каменная платформа.       Странно. По ее подножию нельзя было даже определить скульптора этого невероятного произведения. Не было видно ни подписи, ни клейма, ни даже номера.       ― Неужели тот, кто тебя вырезал, так сильно обиделся на часы, потраченные на тебя, что решил не признавать тебя своей работой? ― Драко фыркнула и покачала головой, глядя на пустой камень. ― Как досадно.       Она снова посмотрела на безжизненное лицо и прищурилась. Может быть, это был обман света. Возможно, это усталость от работы и эмоций, но она могла поклясться, что улыбка стала почти незаметно шире. Это было странно.       ― Мне нужно убираться отсюда, ― пробормотала она про себя и отвернулась, подойдя к комоду, пристроенному ближе к лестнице. ― Где этот чертов медальон?       Драко вздохнула, когда в ящиках оказалась лишь мужская одежда и множество странных носков. Одна или две палочки были припрятаны, копия истории Хогвартса за очень давние времена. Она щелкнула палочкой по грязной фоторамке, которую вытащила. В кадре были два мальчика, не старше двенадцати лет, смеявшиеся в камеру, они двигались, как обычно делают волшебные фотографии. Один из них был рыжеволосым.       У другого, как ни странно, были беспорядочные черные волосы, торчащие во все стороны.       Совсем как у статуи за ее спиной.       Неожиданно раздался нечестивый рык, от которого задрожали стены, пол и все, что находилось вокруг. Драко почувствовала, как холод пробирает до костей, и инстинктивно присела на пол, выронив раму, которая разлетелась на куски. Этого не может быть. Не может быть, чтобы на нее напали. Она была одна и ничего не слышала.       Пошатнувшись, Драко накрыла себя щитом. Она не была готова к встрече с оборотнем, не сегодня. Ни один волшебник или ведьма не могли в одиночку справиться с оборотнем. Она ждала предсмертного воя, сердце гулко стучало в груди.       Но воя так и не последовало.       Наступила тишина.       Ужасная тишина, обещающая катастрофу, гибель.       Она осмелилась заглянуть через плечо.       Статуя исчезла.       Драко мчалась вниз по лестнице, сердце бешено колотилось, когда каблуки стучали по полу. Огибая угол второго этажа, она услышала крик Блейза. Крик горя.       ― Тео! Ох, черт, Тео!       Драко задыхалась, держась за перила, и ее глаза расширились, когда она увидела Блейза, стоящего на коленях рядом с Тео. Тео со стеклянными голубыми глазами и приоткрытыми губами.       На его теле виднелась рана, повторяющая те, что были на портретах.       Горячие слезы, как иголки, вонзились в ее глаза. Ее руки стали холодными.       Зверь. Он всегда был здесь.              А теперь Тео лежал на полу, истекая красной кровью, на пепелище мертвого дома.       Блейз поднял голову и встретил ее взгляд сквозь блеск слез в своих глазах.       ― Он мертв. Драко, мы должны уходить. Тео мертв!       Она вспомнила о найденной статуе и на мгновение задумалась, не его ли это вина, не разбудила ли она каким-то образом зверя, но какого черта?       Что за существо было холодным как камень?       И где, черт возьми, была Пэнси?       Драко бросилась вправо, в том направлении, где она в последний раз видела девушку, с палочкой наготове. Она заглядывала в каждую открытую комнату, пока не услышала тихое похныкивание за последней, перед балконом, выходящим в постоянную полутьму. Она заглянула в комнату, где за грудой стульев пряталась Пэнси.       Панси прошептала:       ― За тобой.       Кровь Драко застыла, превратившись в ледяную глыбу, и только желание жить заставило ее побежать к Пэнси за стульями. Девушки прижались друг к другу, ведь сейчас не было времени на мелкие обиды и глупые решения.       Только не перед лицом смерти.       Послышался слабый скрежет когтей по дереву. Перед тем местом, где они спрятались, возникла фигура размером больше двери и вдвое шире. Когти на ногах застучали по плитке в ровном ритме.       Затем фигура двинулась, и Драко различила на ее спине слабый блик темных крыльев.       ― Видела, как оно вылетело с балкона, ― голос Пэнси дрожал, отчего волоски на затылке Драко встали дыбом. ― Потом оно пролетело и снова приземлилось.       ― Что это? ― прошептала Драко, вздрогнув, когда тяжелые шаги удалились от них.       ― Я не знаю. Оно огромное! И на нем какая-то мантия.       ― Мантия? ― в животе у нее заныл камень, погружаясь в глубину от беспокойства. Статуя. Пропавшая статуя. Она тоже была в мантии. ― Оно идет к Блейзу. Мы должны помочь ему.       ― Подожди, Драко, ― Пэнси крепко обняла лучшую подругу и захлебнулась рыданиями в ее плече. ― Я не говорила тебе о Гермионе, потому что знала, что ты разозлишься. Она была моим репетитором в прошлом семестре. И я не могла сказать «нет» ее приглашению.       ― Пэнси, ― Драко вырвалась из объятий подруги. ― Сейчас не время. Зверь направляется к Блейзу. Тео уже мертв.       Пэнси издала вопль.       ― Тео мертв?!       ―Тсс, Пэнси, — Драко закрыла рукой рот Пэнси, молясь, чтобы ее не услышали.       Но судьба была злой госпожой и с удовольствием наблюдала за происходящим.       Снова раздался скрежет, переместившийся в переднюю часть комнаты, и длинные тёмные когти изогнулись вокруг дверного проёма. Драко вздрогнула, надеясь, что чудовище уйдёт. Но из темноты в комнату вплыла фигура. Глаза были такими красными, что даже кровавые рубины не могли с ними сравниться.       Низкий голос заговорил, хриплый и грешный. Такой, что просачивается по телу до самой вагины и заставляет ее сжиматься. Каждый шорох - нечаянный удар по нуждающемуся клитору.       ― Если вы собираетесь прятаться, ― в его голосе слышался смех и злая насмешка. ― Я буду искать.       Каждый инстинкт в существе Драко выкрикивал одно слово. Все голоса, все сразу. Крещендо стало истинным свидетельством безумия, бушевавшего в роду Блэков.       Бежать.       Безумие и в самом деле было безумием. Ибо бежать было некуда. Но Блэк хотела бежать, чтобы зверь мог преследовать ее. Бежать, чтобы он охотился. Бежать, потому что она хотела увидеть, как он догонит.       Драко сходила с ума. Черт, она сходила с ума. Ей нужно было домой. Сейчас же.       Пэнси подняла палочку к стене справа и дрожащим голосом произнесла:       ― Депульсо!       Драко не могла отвести взгляд от чудовища, которое теперь высунуло голову. Лицо, которое могло бы быть таким красивым человеческим, теперь стало ужасающе чудовищным. Идеальный нос на фоне несправедливо красивого лица, очень напоминает мальчика с фотографии. Непокорные локоны стали длиннее, и между ними проросли два рога.       Глаза мальчика, зеленые, как живые, как теплый нефрит, как трава, отсутствовали в этом кошмаре. Вместо них были Бедствие и Горе.       Чудовище живое, дышащее.       Пэнси крепко схватила её за предплечье, выволакивая из комнаты, и девушки понеслись через полуразрушенное здание, - причём Пэнси делала идеальные заклинания, чтобы пробить стены, - и остановились в открытом проёме. Блейз стоял внизу, все еще плача по Тео в своих объятиях.       Драко пошатнулася на каблуках и кивнула, когда подруга сказала «прыгай». Они прыгнули, но когти схватили их сзади, оставив открытую царапину на загривках, когда их выдернули из воздуха и бесцеремонно швырнули обратно в комнату.       Ее тело ударилось об пол, и она вскрикнула от боли, рикошетом прокатившейся по всему телу. Драко посмотрела на монстра, но не услышала ничего, кроме того, что Блейз злобно выкрикивал проклятия в адрес огромного мускулистого зверя.       Крыло чудовища распахнулось, широко раскинувшись, и приняло залп разноцветных заклинаний, как капли дождя в обычный день, и не более того. Зверь издал низкое предупреждающее рычание, раздраженно глядя на Блейза, и прыгнул вниз, в прихожую.       Ненавидя себя за трусость, Драко свернулась калачиком, подавив тихий всхлип. Блейз снова закричал, и она знала, что он больше никогда не закричит.       На другом конце пола рыдала Пэнси.       Крики стихли. Вместе с ними умер и Блейз.       ― Драко... ― Пэнси всхлипнула и поползла к ней, выставив одну руку вперед, подтягиваясь. ― Драко, у меня есть моя палочка. Если мы сможем перебраться через ворота, то сможем аппарировать.       И тут Драко осознала, что она уронила свою. Возможно, при прыжке с карниза, когда они пытались прыгнуть. Она выпала из крепления на руке.       Драко потянулась к подруге кончикам пальцев, но не успела, так как Пэнси оттащили назад и перевернули на спину, Зверь зарычал ей в лицо.       ― Маленькие паразиты, — прорычала разгневанная масса мускулов. ― Крадутся по моему дому. Роются в моих вещах. Разбудили меня от сна.       ― Круцио, — голос Пэнси дрогнул, словно пытали именно ее.       Чудовище откинуло голову назад. Засмеялось холодным, мертвым смехом. Таким, от которого хрустели кости и плакало сердце.       ― Нельзя проклясть человека, который проклят уже целую вечность.       Палочка Пэнси была вырвана из ее руки и сломана в яростном движении. Драко, оттолкнувшись от дерева, чтобы увеличить расстояние между собой и этой тварью, могла поклясться, что увидела, как из дерева вырвалась струйка магии и голубыми нитями устремилась в ноздри чудовища.       Он впитывал магию. Он был сделан из магии.       Зверь, назвал себя проклятым человеком. Так он и был человеком. Или монстром, похожий на человека.       Что это за безумие?       Зверь продолжал неистовствовать, его длинный толстый хвост с жестоким острым кончиком бился об оставшиеся стены замка Блэков. Рамы дребезжали и падали, рассыпаясь по полу.       Драко попятилась назад и подтянула ноги к груди. По ее лицу текли слезы.       С новым воем в вечную полночь, Зверь протянул свои когти, вдавливая свою боль в пол и оставляя после себя демоническую метку. Теперь Драко увидела, что на его обсидиановых одеждах были следы крови.       Это был Тео? Или это был Блейз?       Неужели он разорвал их на части, чтобы потом полакомиться ими?       ― Я страдал, чтобы вы не страдали, ― зверь прохрипел это злым и глубоким баритоном. ― Я не могу жить. Я не могу умереть. А теперь... Вы. Не даёте. Не позволяете. Мне. Спать!       С последним рыком его лапа свирепо ударила по испачканному слезами лицу Пэнси, и голова скатилась с ее тела, кровь хлынула из шеи. Драко проследила глазами за движением головы, и ее губы в испуге разошлись, когда некогда знакомое лицо остановилось у ножки стола.       В животе и во рту заклокотало, как от желчи. Пэнси никогда не узнает, что Драко простила ее. Что такое ссора между девочками перед жестоким холодным клинком смерти?       Чудовищный вой заставил Драко оглянуться на морду зверя, который теперь передвигался на руках и ногах, стуча когтями по плиткам, пока медленно приближаясь.       ― Ищешь нору, чтобы заползти в нее, маленькая мышка? — насмехалось существо, почти втрое больше ее, когда оно нависало над ней. Он сделал паузу, глубоко вдохнув, а затем прищурил свои красные глаза, медленно осматривая ее. ― Почему ты так выглядишь?       Драко удалось заговорить, обретя голос, но он звучал как эхо призрака.       ― Как?       ― Вот так, ― он протянул коготь к ее топику и провел им по изгибу ее груди, оставив разрыв.       Драко опомнилась и резко отбросила его руку.       ― Прекрати! Разве твоя мать никогда не учила тебя не трогать женщину без разрешения?       Чудовище удивленно отдернуло руку. Его крылья сложились на спине, и он как-будто стал меньше. Красные глаза один раз моргнули, затем зверь снова раздул ноздри. Он наклонил голову набок, наблюдая за ней.       Как будто пытался понять ее.       Напряжение в комнате сменилось, и в воздухе зазвенела магия. Что-то изменилось. Что-то, чего Драко не могла видеть, но чувствовала.       Спустя мгновение Драко задохнулась: глаза чудовища замерцали и трансформировались из красных в ярко-зелёные. Ошибиться было невозможно. Чудовище когда-то было тем самым мальчиком с фотографии.       ― Я прошу прощения, ― он сказал это с готовностью, сел обратно на пол и выглядел пристыженным. Почти по-человечески. ― Я был не в себе и не думал, что это разорвет твою одежду. Если это то, что в наши дни считается одеждой. Я предполагал, что это вторая кожа.       Взглянув вниз, она поняла, что на самом деле она хвастается кусочком бледной кожи груди.       Мерлин, трахни священника, может ли быть еще хуже?       ― Ты гребаный монстр, — выплюнула она ему, и он съёжился.       ― Да, ― его голос был тихим. Низкий. Любопытным. ― Ничего не могу с собой поделать. Прошло довольно много времени с тех пор, как я был в сознании. И зверь во мне заставляет меня забыть, что я человек.       Драко было наплевать на него. Да и с чего бы? Он только что убил всех ее друзей и сейчас играл с ней. Развлекается со своей добычей.       ― Просто убей меня, ― она потерла лицо тыльной стороной ладони.       Зверь выглядел сожалеющим.       ― Я не могу.       ― Почему? ― Драко вскинула голову и оскалилась. Дрожа, но с яростью. ― Ты убил их всех, почему не меня?       ― Твой запах убил мою жажду крови. Я не могу этого объяснить, — просто сказал зверь. ― И твои друзья напали на меня первыми. Таков путь зверя.       Растерявшись, Драко закричала.       ― Но они были здесь ради меня. Они пришли за мной. Потому что мне нужен был медальон Истинной любви. Потому что я сказала им, что хочу, чтобы они пошли со... со мной.       Зверь некоторое время молча наблюдал за ее плачем и фыркнул.       ― Отличный из тебя получился лидер в твоем маленьком поиске медальона. Спряталась в тени, как мышь, пока твои друзья отважно шли вперед.       ― Заткни свой уродливый рот, — выплюнула Драко, надеясь, что он убьет ее.       Но он не выглядел рассерженным.       Вместо этого на его лице мелькнула вспышка боли.       ― Да, я уродлив. И чудовище, ― он медленно поднялся во весь рост, и сердце Драко заколотилось в районе ребер. ― Но ты. Ты привела сюда своих друзей по своим эгоистичным причинам, маленькая мышка. Ты вломилась в мой дом и привела их к смерти. Я, может, и чудовище, но каким чудовищем это делает тебя?       Крылья вырвались из его спины, охватив почти всю комнату, и он рванулся вверх в могучем порыве, пробив цемент и плитку пола наверху. Его могучая фигура разрушала этаж за этажом, пока он не оказался высоко в небе, паря в темном полуночном небе.       Оставив Драко с трупом и собственными страданиями.