Часть 1

      Она опустилась на колени перед ним — не как покорная, а как жрица, знающая свою силу. Колени чуть разъехались по мягкому покрывалу. Тёмно-синие трусики плотно облегали её бёдра и ягодицы. Ткань натянута, чуть врезалась в плоть, оставляя едва заметные углубления на бархатистой коже. Её изгибы такие сексуальные. Созданные не для фильтров, а для прикосновений. В зеркале за её спиной это было видно особенно отчётливо: как спина прогибается, как попка покачивается в ритме её движений, как трусики поднимаются, оголяя больше, чем прикрывают.       Он сидел на краю кровати, обнажённый, расслабленный, но уже пульсирующий возбуждением. Она держала его член в руке, скользнула языком вдоль вены, поцеловала головку и медленно начала втягивать его в рот.       Она работала языком с дьявольской тщательностью. Лизнула головку, втянула губами, отпустила, снова взяла. Её ладонь скользнула вниз, обняла основание члена, пальцы чуть сжались, направляя в нужном ритме. Вторая рука легла на его бедро — для баланса, для контроля, для того, чтобы он чувствовал, что она полностью здесь, полностью с ним.       Он стонал беззвучно, запрокинув голову назад, но всё равно не мог отвести взгляд — ни от её лица, ни от зеркала, где в отражении попка плавно раскачивалась, как будто приглашая. Эти ягодицы — не просто форма. Это целый мир. Плотные, мягкие, вызывающие желание вцепиться, трахнуть, сжать, оставить след. Она сосала, а её попка двигалась в своём ритме — и это зрелище было убийственным.       Она отпустила его член и скользнула ниже. Язык прошёл по мошонке, тёплый, влажный, цепкий. Она прижалась губами к его яйцам, поцеловала, а потом начала сосать — аккуратно, будто слизывала мёд. Сначала одно, потом другое. Затем обвела их языком, играя, щекоча. Он чувствовал, как всё внутри напряжено, как дыхание срывается, как руки сжимаются в простынях. Она знала, как доводить до грани.       Вернувшись к члену, она взяла его в рот с новой жадностью. Горло раскрылось, дыхание сбилось. Он чувствовал, как головка входит всё глубже. Сначала до половины. Потом почти до конца. Её горло принимало его, урчание, слёзы на глазах, слюна. Звук мокрый, громкий, пошлый — но в нём была красота, в нём была откровенность.       Он потянулся за телефоном и начал снимать. И это её только ещё больше завело. Она увидела объектив, и вместо того, чтобы смутиться — усилила ритм. Начала трахать себя им в рот. Рукой сжала основание. Щёки втянулись. Горло снова и снова поглощало член. Он дрожал — от того, как она выглядела, как сосала, как это всё отражалось в зеркале и в его экране. Он фиксировал каждый момент: личико, ротик, попку в трусиках, свою девочку.       Когда он уже был на пределе, она посмотрела ему в глаза — снизу вверх. В этот момент он вытащил член, схватил себя у основания и дёрнул рукой пару раз. Струя спермы вырвалась из него и легла на её лоб, вторая — на нос, третья — на щёку и губы. Он продолжал снимать, а она закрыла глаза, наслаждаясь каждой каплей. Сперма блестела на её коже, как густое молоко желания.       Не вытираясь, она взяла у него телефон. Включила фронтальную камеру. Сделала сэлфи. С высунутым язычком, с блестящей кожей, с ярким послевкусием страсти на лице. На сэлфи она — не просто девочка, которая сосала. А девушка, которая наслаждалась каждым моментом.       Она собрала пальчиком сперму и слизала. Всё-таки это её самое любимое лакомство.