The Nap (демо)

Лучи. Кричащий, алый свет скупо поглотил помещение, тусклые блики пробежались по керамическому полу и нежеланно зашли на плинтус, а самые надоедливые языки обдали лежащий в центре кинжал. Затуплённое по краям, с ободранной рукояткой хладное оружие служило ключом всего мероприятия, каждый раз, из суток в сутки, он давал добро на совершение ритуала. Каждый раз, из суток в сутки, из года в год он давал возможность адептам насладиться его присутствием. «Скупая» подцепила край перчатки и лёгким движением обнажила грубую ладонь, она бегло прошлась взором по ногтям, больше походящих на когти, и текстуре напряжённой руки, а затем метнула взгляд в сторону напарника, что расслабленно высвобождал левую руку из ненужной ткани. Кожу обдал праведный воздух, а глубокая тишина ласкала слух участников. «Продавец» без задней мысли сделал шаг вперёд, эхом оставляя глухой удар подошвы о керамику и сокращая дистанцию между ним и "ключом". Маски. Маска закрывала ровно половину лица каждого адепта, находящегося здесь, этого было достаточно чтобы видеть материальный мир, и ровно столько, сколько было скрыто, требовалось для попадания в тот, дабы не отпугнуть природу Абстрактного. Каждая гипсовая копия имела своё предназначение, каждая частица была поглощена образом и отражала нравы ролей, что адепты имели честь носить на себе в течение всей жизни. Гладкая поверхность маски Продавца поглотила свет, давая красному оттенку раскрыть свою сущность во всей красе, а шаги, не смотря на настойчивый характер, оставались такими же плавными. Опустившись на колено, он схватился за кинжал, в процессе проведя острием по твёрдой поверхности. Размеренный скрежет вибрацией прошёлся по помещению, и только пальцы сжали шершавую рукоять, как «левый» адепт принял позу лотоса и выпрямившись с улыбкой дожидался идентичных действий от напарницы. Тот же самый звук, то же самое эхо, чёрные как смоль глаза не отрывались от лезвия, оно будто приглашало за собой, своим рельефом отражая всё потаённое. Оно звало. Дуэт сидел по диагонали друг напротив друга, разделённые лишь одним жестом, таким коротким и ценным. Здесь не нужны были слова, голос откликался в материи пространства, медленно, монотонно, и терпеливо. На плечи Скупой, окутанные столь святыми одеяниями, падали обрубленные локоны, она склонила голову на бок, впиваясь взглядом в центр их обряда и мысленно причитая устоявшуюся мантру, иногда ловив себя на грубые и рванные отголоски. Как только тени стали более отчётливыми, а шум собственных мыслей нарушал тишину, Продавец выставил левую ладонь на уровне глаз и с упованием в помутневших зрачках поднёс кинжал. Красный. Резкий взмах сопровождался отрывистым выдохом, он оставил за собой чёткую линию на руке, кислород разом хлынул на рану, из кожи потекла чистая кровь, стремящаяся вниз по запястью. Эти действия требовали машинальности и чёткой последовательности, в этом и заключается суть, это и есть их путь. Конечность схватил тремор, но улыбка не уходила с его лица. Он небрежно передал орудие Скупой, немного покосившись от пульсирующего пореза, а та в свою очередь с хищным пристрастием сжала рукоять и прошлась по тонкой коже своей ладони. Красный. Поток слабо стекал на пол. Скупая судорожно отбросила лезвие в сторону, пока кровоизлияние становилось всё интенсивнее и интенсивнее. В зале повисло напряжение. Пока нож в ритме стаккато отбивался от поверхности пола, «беломасочная» требовательно вцепилась в рукав мантии сбившегося напарника и потянула на себя, беря инициативу в свои руки и параллельно прислоняя раны друг к другу для совершения следующего этапа. *** Это не просто молитва, и в целом молитвой никогда не являлось, даже назвать это «обрядом» можно было с трудом. В этой наперёд прописанной последовательности скрывалось непостижимое, нечто интимное что дано только «избранным». Погоня за чем-то абсурдным стало их частью, как и всей общины. Избранных. Никто не спрашивал «зачем», подобные вопросы считались сквернословием в пределах их мира. Это стиль жизни, им не нужна причина для вершения судьбы нематериальной оболочки. Всё было предрешено с самого зарождения этого бренного бытия. Красный. В головах крутились мысли и постепенно синхронизировались с каждой новой пролитой каплей, всё идёт по плану, они оба понимали это, но хватка гуманизированной «скупости» на ткани мантии Продавца становилась сильнее с каждой секундой. А кровь-то льётся. — Сейчас. Почти беззвучно, вещая командным тоном прошипела она, вербально направляя их лечь на пол. Прозванный Продавец смог взять контроль над своим телом, от холодного рельефа по телу прошла лихорадочная дрожь. Никому из них данное занятие не было в новинку, но каждый этап, каждая секунда, каждый пролитый миллилитр ощущались как в первый раз. Красный. Между ними стоял едкий запах железа, он резал нюх и раздражал, в то же время пробуждая ощущение взаимности и включая безусловный рефлекс. Потолки казались высокими, недостижимыми, улетающими куда-то ввысь, а пол уходил всё дальше и дальше, избегая взаимодействий с их экзистенциальным фактом. Голова кружилась, но это неважно, кружилось сознание, пробиралось сквозь атомы. И это важно. Тепло рук и жжение ран циркулировали по их телам, сливались в один организм. Они смотрели ровно вверх, всеми позвонками касаясь керамики, пока жаркая кровь обволакивала их запястья и распространялась по всей площади. Точно так же растекалось видение, видеть всё и ничего одновременно — тот ещё дар. *** Финал близок, очередной день для становления единым целым. Тела парализовало под изнеможением, а разум умножился надвое, объединяясь в единый сосуд. Продавец и Скупая становились лицом к лицу перед другими реалиями. «Другими» реалиями, куда целеустремлённые адепты заходили как к себе домой, наплевав на хрупкость структуры и противоречия личных видений. Эту дверь они научились открывать. … «Hey… What are you up to? Come on! Get those eyes back to work! »