Часть 1

      Негромкие шаги подростка и эхом раздающиеся по коридору полицейского участка удары каблуков светловолосой девушки были далеко не единственным звуком здесь. Питер поправил маску, сползшую с переносицы, и ускорил шаг, поспевая за администратором местного участка. Каждую секунду мимо них проходили люди, не обращающие на несовершеннолетнего абсолютно никакого внимания. За последний месяц подросток видел эти стены уже тяжело исчисляемое множество раз, но, благо, не из-за того, что много где провинился. Даже наоборот, он активно помогал полиции Лос-Анджелеса на протяжении всего этого времени.       Парень заходит в комнату для допросов и, благодарно кивнув проводившей его девушке, переключает внимание на происходящее внутри. Дверь закрылась, громко щелкнув замком, и Питер оглядел представшую перед ним картину. В голове парня витали надежды, что в этот раз они закончат быстрее, чем в прошлые. Лег спать Паркер крайне поздно и, даже несмотря на приближающуюся ночь, чувствовал себя измотанным, так и не уснув днем.       За столом сидел мужчина средних лет и явно не дружелюбного расположения духа. Кисти, прикованные к столу наручниками, дрогнули, когда тот поднял голову. Подозреваемый впился колким взглядом в парня, стоявшего в дверях, и скептически выгнул бровь. Впрочем, эта реакция Паркера нисколько не удивляла. Каждый здесь раньше относился к нему с предрассудками, до тех пор, пока несколько раз не прибегнул к его помощи. Используя столько информации, сколько находится государством в свободном доступе, подросток выяснил, что после его появления у данного полицейского участка процент раскрываемости вырос на сто пятнадцать процентов. Чем превысил в скорости абсолютно все остальные в городе. И пусть Паркер не был официально трудоустроен, ему это было только на руку. Он раз за разом являлся на помощь полиции и уходил, добившись результата и оставаясь при этом анонимным, и забирая заслуженную оплату. Это стало некой подработкой, и, стоит заметить, этого дохода ему пока что хватало.       Подросток проходит в центр допросной и усаживается за стул напротив закованного мужчины. Детектив, до этого активно допрашивающий подозреваемого, наконец, обратил на парня внимание и расплылся в довольной улыбке.       — Наконец-то, я уж было думал, совсем не явишься, — проговорил мужчина, останавливая свой взгляд на подростке. Они часто обходились без формальных приветствий, на удивление, у Питера с ним сложилось некое подобие неформальных отношений.       Но про длительный приход Питера мужчина был прав. Полицейский участок никак не оповещал парня, когда ему надо явиться, подросток попросту не предоставил им подобного рода возможности. Паркер поступил несколько по-другому, он сумел организовать схему, облегчающую ему задачу во много раз. Если говорить проще, парень взломал базу данных северного участка правоохранительных органов Лос-Анджелеса. Не зря ведь он уже как год официально был сыном Тони Старка, и ещё три являлся просто подопечным. Какие-никакие навыки подросток с лихвой успел перенять себе, и одним из таких был взлом устройств. Вряд ли Тони бы сильно этому обрадовался, но и знать миллиардер об этом не будет. Именно этим способом парень обеспечил себе бессрочный доступ ко всей внесенной полицейскими информации. Едва в базу попадали данные о новых подозреваемых, подросток уже начинал собираться, дабы успеть, пока человека не отпустят обратно домой.       — Задержался, — коротко пояснил он, поворачиваясь к следователю. Пояснять что-то более подробно не имело абсолютно никакого смысла. Обычно разговорчивый Паркер отныне был вынужден минимизировать количество произносимых собою слов рядом с блюстителями порядка, чтобы не оказаться в любой момент ими же и рассекреченным.       — Да понял я уже, — отмахнулся детектив и указал на третьего человека, все это время находящегося с ними в одном помещении. — Помогай. Подозрения в краже особо крупных размеров. Да только вот не расколется никак. Уже третий, и все не тот.       Мужчина раздосадовано ударил рукой по столу, явно не слишком довольный тем, что не получается найти виновного грабителя самому. Подозреваемый на его слова дёрнулся, излишне экспрессивно закричав.       — Да не я это! Что прицепились, как псины дворовые, — рявкнул он, злобно сжав челюсть. Детектив окинул мужчину тяжёлым взглядом, усаживая обратно на место и вынуждая того смолкнуть. Вот уж неизвестно, сколько этот подозреваемый тут просидел, но, учитывая его реакцию, расколоть его тут пытаются уже немалый период времени.       — Помолчи-ка, а то ещё добавлю сейчас за оскорбление при исполнении, — с напором проговорил полицейский, тут же поменявшись в лице на менее доброжелательный настрой.       Слушать стабильные перепалки подозреваемых и хранителей городского порядка подростку приходилось уже достаточное количество раз. Сейчас парню надо было сделать видимость приготовлений для своей «работы». Чтобы заставить полицейских верить в его силы, подростку приходилось на ходу придумывать условия, нужные для качественного распознания. И заняться этим пришлось на этот раз в том числе. Поправив капюшон, Питер поднялся с места, обходя мужчину за спиной, и закатал тому рукава рубашки почти по самые плечи. Ссылаясь на то, что ему требуется убедиться в том, что он открыл все требуемые части на теле, только после этого он сел обратно на свое изначальное место — на стул.       — Спрашивайте, — Питер подался вперед, упираясь на согнутые в локтях руки и уложив их на стол, сцепив пальцы. А вот правдиво важным условием являлось установление прочного зрительного контакта с мужчиной, восседающим напротив. Паркер не больше чем на секунду прикрыл веки, сразу после отправляя всю свою сосредоточенность на подозреваемого.       — Итак, — полицейский наклонился и, смотря на мужчину за столом почти в упор, неспешно задал вопрос. — Ты ограбил тот дом, о котором мы говорили?       В комнате допросов повисла непривычная тишина, нарушаемая лишь размеренным дыханием Питера со следователем и нервными выдохами подозреваемого. Мужчина сглотнул, с каждой секундой все более явно теряя остатки своего самообладания. Но, в итоге, спустя секунду, мужчина отчетливо крикнул: «нет!» — и, нарочито злобно метнув в Питера взгляд, отвернулся к непроглядному с этой стороны окну допросной.       Паркер бесшумно втягивает носом воздух, сосредотачиваясь на ощущениях, проснувшихся в его теле после слов следователя. Ожидания оправдались: спустя долю мгновения по пальцам одна за другой пробежали волны мурашек, и к телу подступила прохлада, навевая незримым мягким потоком ветра. Неудивительно, что Питер не узнал об этом своем навыке раньше — эти ощущения можно было запросто не заметить. Но теперь Паркер хорошо научился их отличать от других подобных.       — Ложь, — твердо отчеканил подросток, откидываясь назад на стуле. Встряхнув руками, он отбросил подступившее наваждение, сосредотачиваясь на словах следователя. В этом и состояла столь полезная правоохранительным органам «способность». Устанавливая зрительный контакт, его чутье было способно не только предупреждать о приближающейся серьезной опасности для жизни, но и распознавать названную ему ложь. И если сначала Питер еще в какой-то степени был подвластен сомнениям относительно действия этих сил в стабильном и всегда достоверном порядке, то после пяти подряд раскрытых полицией дел он с радостью отбросил от себя все подобные опасения. Подросток был сродни детектору: его мозг был способен на подсознательном уровне распознавать, когда сказанное не являлось истиной, а Питеру оставалось лишь прислушаться к посланным ощущениям.       Само собой, полиция не могла попросту использовать его слова для установления окончательных обвинений и исполнения подозреваемого расследуемого ими дела. У них попросту не было подобных прав, так или иначе, чем признавать человека виновным, им нужны были веские, по закону, доказательства. Но, по крайней мере, после этого все силы, бесспорно, направлялись на расследование в области недавно совершенного преступления лишь одной личностью, и, учитывая неподтвержденное «признание», осуществить это было намного быстрее и проще. Именно за счёт этой информации, любезно предоставленной Питером, следователям этого участка удавалось добираться до подробностей совершённых преступлений с такой моментальной скоростью. Разве что Паркер не являлся на совершенно ничтожные проступки, наравне с хулиганством. Тут обычно без особых трудностей справлялись даже шерифы, достаточно было просто проверить утыканные по всему городу камеры.       — Вот ты и попался, голубчик, — детектив расплылся в довольной ухмылке. Кажется, Паркер ещё не видел его настолько восхищённым из-за очередного раскрытого дела, попавшего на его счёт. Мужчине явно пообещали немалую надбавку к зарплате конкретно за это раскрытое дело. Неизвестно, сколько они пытались найти хоть какие-то следы воров. Но, так или иначе, уже спустя ощутимо короткий срок это дело тоже будет раскрыто.       — Что?! И вы ему верите? — яростно закричал мужчина и со всей силы дёрнулся вперёд, словно был готов накинуться и убить подростка прямо через стол. Но этого ему не позволили столь любезно предусмотренные наручники.       — Ну, это мы ещё докажем. Но ты уже можешь готовиться просидеть свои дальнейшие годы за кражу, — усмехнулся детектив, вальяжно похлопав бунтующего подозреваемого по плечу. Питер не был уверен, что последний жест был разрешён человеку его профессии при исполнении, но вникать не стал, это уж точно его ни коем образом не касалось.       Больше ждать здесь Питеру было нечего, детектив явно добился всего, чего изначально хотел, и что-то уточнять уже не собирался. Поднявшись с места, Паркер, недолго думая, направился к двери на выход. Благо, всё и правда, закончилось быстро. В некоторых ситуациях у допрашиваемого начинают спрашивать сотни уточняющих вопросов, которые, как ни странно, проверяет Паркер. Но эта ситуация стала приятным исключением, и подростку нужно было только получить свои заслуженные деньги, покинув участок до следующего серьезного преступления. Отрывисто постучав кулаком по явно бронированной двери, он подал знак людям по ту сторону, дабы его выпустили наружу. Но вдруг на плечо парня уверенно легла мужская рука, ощутимо настойчиво привлекая внимание к своему хозяину. Подросток резко обернулся, едва не скинув своими движениями капюшон с головы, чего, стоит заметить, ему бы крайне не хотелось.       — Осторожнее на выходе. Не соглашайся. — Детектив резко понизил голос, сосредоточенно смотря прямо на Паркера. Он явно не хотел, чтобы их услышал кто-то ещё, но при этом всё же рискнул и при выдавшемся шансе предупредил парня о возможной угрозе прямо под запись в допросной. Было ли это настоящим знаком серьезности его слов? — Ну же, открывайте, давайте! Душно здесь неимоверно.       Едва щелкнул замок, мужчина, как ни в чем не бывало, первым вышел из допросной, сразу после принявшись что-то экспрессивно обсуждать с девушкой, слушавшей всё это время разговор с подозреваемым по ту сторону стекла. Она на это лишь кивала, а после взялась за блокнот, что-то активно в него записывая и не забывая с редкой периодичностью поддакивать всему услышанному.       Питер же, до этого чувствовавший себя вполне расслабленно, теперь был напряжён буквально каждой клеткой своего тела. С этим детективом он был знаком достаточно хорошо, а потому и понимал, что к его словам у него определённо было доверие. Но вот что конкретно он имел в виду под своей фразой «не соглашаться»? Какого именно предложения Паркеру стоит опасаться, и как скоро его нужно было ждать? Неужели полицейских что-то смутило, и теперь это место представляло для Питера серьёзную угрозу? Так или иначе, верить в это совершенно не было никакого желания. Но и проверять фортуну, до этого лишь изредка поворачивавшуюся к нему лицом, тоже было не наилучшим из возможных вариантов. Возможно, Паркеру ещё будет нужно хорошенько подумать, прежде чем вновь возвращаться и помогать полиции.       Парень вышел из допросной, стараясь не выдать гуляющего по телу напряжения. Никогда ещё чужие слова не заставляли в его груди просыпаться столь огромное количество опасений. Уже по привычной схеме, забрав свою среднюю оплату у помощника следователя, Питер убрал купюры в карман штанов и, спешно распрощавшись, ушёл. Долго задерживаться здесь не хотелось. Почему-то подсознание начало бить тревогу. Но подросток был уверен, что его план по заработку был идеален, что может быть лучше, чем одновременно помогать полиции, получать оплату и при этом никто не знает тебя. Если только… кто-то не был солидарен с его мнением на этот счёт.       Несмотря на предостережение мужчины, чутьё упорно хранило молчание, и Питер продвигался к выходу, успешно лавируя между людьми и поворачивая в отлично выученные им коридоры участка. До выхода подросток добрался разительно быстрее, чем ходил раньше. Преодолев длинный проходной коридор, Питер поднял голову, уже находясь в паре шагов от главных дверей. Ему оставалось каких-то ничтожных пару шагов, когда внезапно его окликнула местная шериф. С Эйприл Питер познакомился логично первее остальных, и после пары личных проверок его чутья на достоверность она и стала тем человеком, кто впоследствии проявил инициативу и привлек подростка к настоящим расследованиям, пусть тот и продолжал оставаться в тени. И вот сейчас девушка затормозила подростка прямо у выхода, быстрым шагом приближаясь. Не сказать, что после предупреждения детектива Паркер ей полностью доверял, но, впрочем, он всегда был осторожен, приходя сюда. Однако теперь дело отчётливо принимало более серьёзные обороты. Хотя не исключено, что это был с пустого места накрученный им же страх.       — Супергерой в маске, подожди. — Эйприл встала прямо перед ним, оказываясь всего на пару сантиметров выше шестнадцатилетнего парня. Девушка загородила ему проход на улицу и, дружелюбно улыбнувшись, в своей экспрессивно-резвой манере заговорила: — Слушай, мне удалось выбить у начальства согласие, чтобы ты у нас официально работал! Там пару формальностей, но это не столь важно, ну что, удивила?       Питер замер, едва встретившись взглядом с девушкой, он на какое-то время смолк, невыносимо медленно осознавая сказанное. В чем смысл им устраивать его официально, к тому же попасть он все равно мог только как стажер. Но осознание пришло резко, изнутри ударив пульсацией в голове. Они хотят узнать его личность, полиция попросту не доверяет ему. Случается преступление, находят подозреваемого, и вот уже Питер тут как тут. Вполне ожидаемо, что полиция вдруг начала подозревать во всех происходящих преступлениях никого иного, как своего главного помощника. Приходит какой-то парнишка, начинает распознавать ложь и помогает раскрыть преступления, при этом не показывая себя. Ещё и знает, когда надо явиться в участок и помочь в допросе. Погрязший в делах и попытках ускользнуть от Тони с его раздражающе умной Пятницей, Питер вовсе забыл, что люди не привыкли просто доверять всем, кто приходит. Покажи он, что сын Тони Старка, у них бы отпали абсолютно все вопросы, именно к такой жизненной позиции парень успел привыкнуть. Но в то же время абсолютно забыл, что на сей раз его узнать никто физически не мог. Они увидели в Паркере врага, и теперь новым подозреваемым был сам Питер. Вот черт, нешуточно он влип.       До чуткого слуха супергероя доносятся вкрадчивые шаги, раздающиеся где-то за спиной. Подросток резко оборачивается к источнику звука, и карие глаза тут же цепляются за два угрожающе приближающихся мужских силуэта, которые как бы невзначай остановились по оба бока коридора, делая вид, что занимаются своими делами, но при этом ловко окружают подростка. Питер поворачивается обратно к Эйприл, чувствуя, как противна ему эта наигранная улыбка шерифа. Всё, что она говорила, было наигранным и фальшивым. Но девушка, кажется, была уверена, что это послужит рассекречиванию Питера и доказательством того, что он опасный преступник. Несмотря на то, что Питер почти ни в чем не был виновен. Сдаваться полиции было весьма отвратительной идеей. Стараясь говорить как можно спокойнее, Питер отвечает из последних надежд, рассчитывая, что его всё же отпустят.       — Нет. Меня всё устраивает, извините, мне пора. — Паркер с напором делает шаг в сторону, всем своим видом давая понять, что совершенно не намерен продолжать диалог, и уже собирается обойти Эйприл, но девушка резко хватает парня за плечо, вновь бесцеремонно останавливая его.       — А сколько тебе лет? Шестнадцать ведь, для трудоустройства уже есть? — Вот и пошли в ход истинные, интересующие шерифа вопросы, касающиеся его личной жизни. Та информация, которая была нужна девушке по-настоящему, для полного понимания, кто он на самом деле такой. За спиной послышались приближающиеся мужские шаги, и Питер понял, что в западне. Разговаривать нет смысла, у шерифа была цель лишь заговорить его, а настоящая схема — это никакое не трудоустройство, а задержание по подозрению. Вот уж неизвестно, какие у них были конкретно на это основания, но сдаться им подросток никак не мог. Значит, ему все же придется убегать. Последний раз от правоохранительных органов Паркер пытался улизнуть несколько лет назад, будучи ещё никому не знакомым Человеком-пауком. Но сейчас это будет уже как минимум второй и определенно малоприятный подобный жизненный опыт.       Парень рывком сдёргивает с себя руку Эйприл и, пока та не успела понять, что произошло, мигом срывается с места. Что-что, а физическая подготовка у него бесспорно была отменная, спасибо Человеку-пауку. К тому времени, как кто-то из полицейских осознал, что именно произошло, Паркер уже покинул стены участка и, расталкивая людей, понёсся по тротуару в сторону съёмной квартиры, в которой он жил. За спиной послышались крики и восклики Эйприл, раздающей приказы, Питер на бегу оборачивается, замечая двух бегущих за ним офицеров в опасной близости. Впрочем, они не были для него такой уж сильной проблемой, как могло показаться. Паркеру ничего не стоило сейчас от них оторваться. Но настоящие проблемы начинались с того, что весь Лос-Анджелес был сверху донизу обставлен камерами видеонаблюдения, к которым, конечно, у государственных служб имелся полный доступ. Полиции не составит труда отследить местожительство парня и несколько часов спустя уже стоять у него под дверью. А если его объявят ещё и в розыск, то спустя час здесь будет Тони, и тогда подросток точно труп без даже малейшего шанса на спасение.       Не сбавляя скорости, парень замечает взглядом мигающий зелёный свет светофора на пешеходном переходе, он должен был вот-вот погаснуть, а значит, это был отличный шанс скрыться от правоохранителей. Чёртов Лос-Анджелес, Паркер ещё никогда не ненавидел так какой-то из городов, в которых побывал, за его продвинутость. Его точно объявят в розыск, он даже билетов на самолёт себе купить не сможет. Да и оставшихся карманных денег при побеге у него было не то чтобы много, на новую квартиру уже не хватит. Питер был в ловушке, более того, загнан он туда оказался по своей собственной глупости, под ручку в дуэте с неосторожностью. Возможно, сейчас ему и правда не помешала бы помощь миллиардера. Подросток столько раз прокручивал в голове их последнюю ссору, после которой и сбежал, что начал осознавать почти полную свою неправоту в ней. Всё же это был необдуманный подростковый импульс, и Питер, правда, о нём сильно сожалел. Но вернуться и извиниться у него не хватило духа. Кто знает, Тони, вероятно, всё ещё негодует из-за его поведения, а встречаться со злым или недовольным Старком врагу желать не хочется.       — Извините, — выкрикивает Паркер, пробегая по пешеходному переходу и краем глаза обнаруживая, что его план сработал даже лучше, чем он мог предполагать. Едва подросток оказался на той стороне дороги, свет последний раз мигнул, сменяясь на красный, и движение на забитых машинами дорогах вновь пришло в активное действие. Полицейским пришлось затормозить и лишь выкрикнуть что-то про «всё равно поймаем» ему вслед. Оторваться подросток мог и сумел, но как надолго он остался в безопасности? Явно не на слишком большой срок…

***

      Питер звенит связкой ключей, выбирая в ней нужный, и, провернув его в замке, заходит в квартиру. Однокомнатное обиталище встретило его мертвой тишиной и долгожданным спокойствием. Паркер шумно выдыхает, раздраженно сдергивая с себя изрядно раздражающую маску и капюшон. Парня с головой затмевало негодование скорее от собственной глупости, нежели по отношению к полицейским, решившим вдруг обнаружить в нем своего главного врага.       — Черт… — разочарованно прошипел под нос подросток, проходя в гостиную, по совместительству являющуюся ещё и его спальней. У стены напротив дивана, на котором спал Питер, стояла тумба с телевизором. Как ни странно, он был включен почти всегда, исключительно на новостном канале. В первую очередь подросток делал это на случай, если Тони неожиданно явится в Лос-Анджелес, то молниеносно будет облеплен ненасытными журналистами, и его неблагополучному сыну это только на руку. Парень на автоматизме подхватывает пульт и включает телевизор, не нуждаясь даже в том, чтобы переключаться между каналами. Сейчас он будет, как минимум, в два раза более сосредоточенно вслушиваться во все, что там говорят. В его случае было бы крайне неплохо узнать о том, что Питер в розыске, быстрее, чем ему это поведают в допросной, где он до этого выводил людей на чистую воду самолично.       Этот день принес парню лишь неисчислимое количество новых разочарований и лишь немного денег за раскрытие. Питер сбежал от Тони всего три недели назад, но уже успел наворотить себе проблем столько, что ему позавидовала бы даже Наташа. Подросток обессилено упал на диван, обхватывая голову руками и плотно зажмурившись. Не описать словами, как хотел Паркер сейчас подскочить на диване ранним утром, обнаружив, что все произошедшее — лишь глупый кошмар. Мало того, что он просто ужасный сын, так еще и проблем Тони наворотил выше крыши. Сам Паркер ведь несовершеннолетний, как только его личность раскроют, какая-то часть от его поступков и ответственность за них ляжет на Тони, который даже близко не имеет понятия, что происходит у его сына, или хотя бы где он сейчас находится. После такого он точно не позволит себе вернуться домой. Через несколько часов к нему завалится полиция, вполне возможно, что на подхвате с какой-нибудь группой захвата, чтобы не позволить несносному ребенку вновь нагло улизнуть прямо у них из-под носа. Если, конечно, они припишут на него все произошедшие преступления в диапазоне этого месяца. А что, крайне удобно свалить всё на подростка, просто чудо несусветное, надо лишь немного надавить, и он как миленький все на себя примет.       Питер поднялся с места, понимая, что сейчас ему стоит собрать какие-то свои вещи, а не сидеть, извечно проклиная свои ошибки. Скоро ему придется почти бежать из этой квартиры, и более того, делать это неизвестно в каком направлении. Хорошо хоть, у него изначально с собой было не так много вещей, чтобы сейчас с ними корячиться. Парень вытащил из-под дивана рюкзак, первым делом подошел к шкафу и сгреб в него предусмотрительно спрятанные в недрах собственные документы. Даже если он не успеет собрать всё, по крайней мере, они не доберутся до рассекречивания его личности таким грубым для Паркера способом. Стоит только подумать, как затем восстанавливать чертов паспорт, и Питера передергивало. Следом в недра сумки полетела самая основная одежда, немного погодя зарядка для телефона и наушников. По дому полно его отпечатков, их ему уже точно никак не удастся скрыть, об этом подросток не станет даже и думать. Собственно, это было всё, что он хотел бы забрать. Одной судьбе известно, понадобятся ли эти предметы ему ещё.       Подросток проходит на кухню, отправляя следом за всем остальным ещё и бутылку воды, она тоже может ему пригодиться. Куда прятаться от полиции, Питер не имел и малейшего понятия. Оставалась лишь надежда улететь из этого города в какой-нибудь из наиболее к нему приближенных. Пока полиция всерьез не взялась за его поиски, ему никто в этом не помешает. Но, как назло, этот план имел право на существование ровно до тех пор, пока до острого слуха подростка не донесся прямой репортаж, неожиданно зазвучавший вместо прогноза погоды. Чтобы узнать голос Эйприл, Питеру понадобилось меньше секунды. С такой же скоростью ему становилось понятно, о чем именно она говорит. Парень замирает, вслушиваясь в слова и боясь пошевелиться, словно та была у него в соседней комнате и могла услышать сквозь тонкую межкомнатную стену. С каждым новым произнесенным ею словом его сердце уходило в пятки, разрушая все еще витавшие в душе надежды в абсолютный пух и прах.       — В розыск объявлен подросток, чьего лица мы не знаем. Снимки с камер видеонаблюдения представлены на экране, просьба всем увидевшим доложить в полицию Лос-Анджелеса. Будьте осторожны, благодарим за внимание! — последние слова от объявления шерифа больно врезались в мозг, вырывая из уст последующий тяжелый выдох. Больше девушка ничего не сказала, очевидно, закончив. Лишь ведущая новостей также добавила что-то про безопасность и следом ушла на рекламу.       — Просто прекрасно! — Питер с размаху рухнул на стул, болезненно ударившись головой о стену и что-то отчаянно простонав о несправедливости чертовой жизни. Подростку было неизвестно, выяснили ли правоохранительные органы про взлом своей базы. Парень старался сделать всё крайне осторожно, тщательно заметая за собой любые следы или знаки присутствия. Он умудрялся проворачивать всё это лишь на одном своем телефоне, что было, на минуту, задачей абсолютно нешуточной. Но помимо этого, он также сбежал от полиции, чем привлек себе проблемы. Это уже было веским фактом его провинности и могло повлечь за собой недетские последствия. Даже если до этого у них не было на него абсолютно ничего, то сейчас Паркер уже со ста процентной вероятностью был виновен в сопротивлении при задержании. А ежели начнут копать, могут и найти взлом базы. Так или иначе, не сбежав от них, Питер будет обречен.       Подросток проходит обратно в гостиную, устало опускаясь на диван и устанавливая рюкзак в наиболее удобной для себя близости, дабы в любой момент спешно его подхватить. Как могло показаться изначально, лучшей из идей было бы убегать уже сейчас, несясь сломя голову меж людей в неизвестном направлении. Но на самом деле такой способ был бы изначально обречен на провал. Питер намеревался поступить в несколько разумнее и этим же попытаться себя спасти. Жил подросток на восьмом, самом последнем этаже своего дома. Когда полиция явится к нему в дом, он вылезет в окно, уже затемно взобравшись на крышу. Преимущество его жилья было и в том, что в подобных домах старого формата еще в моменте возведения полностью отсутствовал в проекте выход на крышу. Таким образом, он не позволит перехватить себя на полпути. И даже если полиция вздумает забраться и поймать его, у них попросту это не выйдет.       Парень вытаскивает из кармана телефон, намереваясь посмотреть время. Пока что, выйдя на крышу, его точно заметит какой-нибудь неравнодушный прохожий и сдаст с потрохами тем же государственным органам. Питер разблокировал гаджет, пролистывая страницы приложений и погруженный куда-то совсем глубоко в недра своих мыслей. Вдруг на экране вылазит эмблема вызова, и подросток подскакивает на месте, едва не коснувшись кнопки принятия и испугавшись раздавшегося на всю квартиру рингтона. Широко распахнув глаза, парень на всякий случай отодвигает телефон подальше от себя и шумно сглатывает. Никто не звонил ему уже с порядочный срок, и он совсем потерял всякую бдительность на этот счет.       На поблекшем экране гаджета светилось слово, которого Питер не видел уже чуть больше целых двух недель. «Папа». Миллиардер не знал, как подписан у Питера, и из-за простого смущения подросток всячески старался ему этого не показывать. Вот и сейчас подросток отвернулся, чувствуя, как бешено забилось в груди сердце — не то от волнения, не то от недетского ужаса. За один день всё вдруг пошло по накатанной, и, как бы ни старался, Питер оказался не в силах удержать ситуацию в своих руках. Тони был единственным, кто мог бы исправить накрученные неосторожным парнем события. В буквальном смысле спасти его и избавить от лишней погони, висевшей у того чуть ли не на хвосте. Миллиардер точно уже увидел своего сына в розыске. Сомнений в том, что Старк узнает его даже с закрытым лицом, не было. Иначе он бы не предпринял ему очередную безрезультатную попытку позвонить. Едва Питер появился в новостях, как Пятница уже выложила своему боссу удвоенную найденную информацию.       Громкий рингтон болезненно давил на мозг, не позволяя соображать в той степени, в которой парню бы хотелось. Паркер хорошо осознавал, что только нажми он и примите вызов, Тони тут же узнает его местонахождение с погрешностью не более пары сантиметров. А следом, после того как выловит, еще и маячки по всем вещам всадит, чтобы не допустить повторения подобной ситуации еще хоть единожды. Но с другой стороны… Паркер сам признал вину и, правда, хотел бы извиниться. Как ни крути, но он действительно успел соскучиться по ставшей за короткий срок родным домом башне. Возможно, ему еще просто слишком рано выходить во взрослую жизнь и жить так, как он думал, ему по силам. Но сейчас… Сейчас подросток попросту не смог найти в себе силы это признать, тем более вслух. Рука вздрагивает, и Питер из последних сил вжимает кнопку выключения устройства, страшась неведомым судьбам вдруг промахнуться. Заглушив звонок, он отчаянно отбрасывает телефон, скрывая его где-то в недрах диванных подушек. Пожалуй, это и есть его главная слабость: он попросту не может признать свою ошибку после того, как окончательно смирился с этой мыслью. К тому же то, что последует за возвращением домой, пугало Питера не меньше реакции даже миллиардера. Взять только его разъярённого классного руководителя. Лишь бы его вовсе из школы не отчислили после подобной, да и ещё настолько долгосрочной выходки.       Парень откидывается на диване назад и поджимает ноги, укладывая на них голову. Сейчас ему надо попытаться не попасться правоохранительным органам, которым он только недавно оказывал услугу своей помощью. Даже ответь он сейчас Тони, миллиардеру пришлось бы подключать немалые связи, чтобы вывести недалёкого сына из штата Калифорния обратно в родной Нью-Йорк. Это может доставить немалые проблемы и самому Старку, и Пеппер, которая, кажется, волнуется больше своего мужа. Стоит заметить, что в непотопляемом вине Паркер терзался ещё и по отношению к ней. А подставлять их двоих у парня не было, безусловно, никакого желания. Он был обязан расхлебать хотя бы часть своих проблем самостоятельно, а уже после думать о возвращении.       Слушая новости и погружённый в мрак своих внутренних разочарований, парень незаметно начал погружаться в сновидения, изнутри пропитанные тревогой. Ему нужно было слушать то, что происходит на улице, следить за тем, чтобы вовремя покинуть квартиру и не попасться. Но в итоге, спустя всего час, подросток вовсе провалился в сон, лишь с редкой периодичностью нервно вздрагивая от перенапряжения. Тело понемногу успокаивалось, без возможности провалиться в слишком уж глубокий сон. Вместе с тем, передышка после нескончаемого многочасового напряжения, правда, ему не помешает. На вред не пойдёт уж точно.

***

      Питер вздрогнул, когда неожиданно в дверь с усилием забарабанили. Первые секунды после пробуждения заспанное сознание подростка не могло понять, что, в общем-то, вокруг происходит. В голове прокручивались картинки из только что прошедшего сна, превращающиеся в смуту с происходящей реальностью. Паркер с усилием протер глаза, пытаясь, наконец, очнуться от наваждения и заставить себя хоть немного привести в действие мыслительные процессы. Повернувшись к входной двери, свободно располагающейся в его зоне обзора, подросток замер, вслушиваясь в раздающиеся по ту сторону непонятные звуки.       — Открывайте, это полиция! — В эту же секунду сон Паркера как рукой сняло. Вскочив на ноги, он рванул на другую сторону дивана, подхватывая отброшенный телефон, а следом закидывая на плечи рюкзак. Мать вашу, как он умудрился уснуть, зная, что его всеми силами пытаются выследить? Сколько прошло времени с его прихода домой, Питеру смотреть было некогда. Но визуально за окном стояла глубокая ночь, и это было хорошим знаком для него. Так он точно успеет убежать, если, конечно, хлипкая дверь квартиры продержится дольше половины секунды от таких ударов. Радовало лишь то, что за ним явились не ФБР, а то от них парень бы уже вряд ли сумел спрятаться.       Подросток подбегает к окну, нервно дергая ручку и пытаясь открыть, как назло, заевшую створку. Сердце колотилось в бешеном ритме, а по спине пробежал почти смертельный холод. Благо, что громко разговаривающий телевизор не выдавал его дерганых движений и глухих ударов по ручке. В этот момент полиция, кажется, поняла, что что-то не так, и громкий голос сменился сотрясающими стену ударами. Питер вздрогнул, начав почти выламывать ручку бедного окна, дабы оно, наконец, открылось. Паника не позволяла здраво соображать, и подросток действовал абсолютно интуитивно. Наконец Паркер распахивает дверцу и, недолго думая, закатав рукава кофты, вылезает с ногами на подоконник. Волосы встрепенулись от ночного ветра, и Питер вдохнул поглубже, вспоминая забытые под весом событий сладостные ощущения свободы. Но сейчас долго думать о них было некогда, учитывая, что в любой момент те могут смениться на совершенно противоположные любимым. Дверь, в это время уже вовсю трещащая по швам, вдруг хрустнула и с грохотом ломающегося дерева распахнулась.