Пепел предательство

Ночь в Конохе была безлунной. Тень — укрытие, которое когда-то спасло Саске, — теперь стало его оружием. Он двигался по крышам, словно сама тьма давала ему дорогу. След вёл к заброшенному дому за южной стеной деревни. Ни светильников, ни звуков — только ощущение опасности, густой, как ядовитый дым. Он чувствовал это нутром — слишком знакомая вибрация лжи. Он знал, за ним следят с тех пор, как он привёл в деревню сыновей Итачи. Он открыл дверь пинком. Внутри — трое. Черные повязки. Бывшие АНБУ. Один из них — лицо знакомое. Лицо из прошлого, когда деревня ещё предпочитала уничтожать, не спрашивая. — Учиха, — прошипел один. — Ты сам идёшь в пасть? — Нет, — спокойно ответил Саске. — Я пришёл за вами. Бой был быстрым. Удар — блок. Катон — отброшен Шаринганом. Один попытался скрыться в тени, но Саске уже был за его спиной. Меч скользнул по горлу без звука. Оставшийся на коленях предатель умолял: — Мы просто выполняли приказы. Это был Хомура. Он приказал следить. Он боялся, что ты… снова предашь деревню. — А ты забыл, что значит слово «клана»? — тихо прошептал Саске, а затем… наступила тишина. Тем временем в усадьбе Хината проснулась от странного звука. Шорох. Тень за окном. Она схватила кунаи и выскочила в сад. Двое. Одеты в серое. Не местные. — Не подходите к детям! — крикнула она и бросилась вперёд. Бой был тяжёлый. Один ударил её по ребру, другой — по ноге. Но Хината двигалась, как буря. Сила Бьякугана сделала своё. Один противник рухнул, второй — обездвижен. Когда всё кончилось, она с трудом дышала, но стояла. За её спиной — дом. И в окне — испуганные глаза Хару и Акио. Саске вернулся, запах крови всё ещё держался на одежде. Он увидел поваленных людей во дворе. Хината сидела на ступеньках, закутанная в покрывало, рядом — дети. Хару крепко держал её за руку, Акио молча прижимался к плечу. — Ты жива? — спросил он глухо. — Да, — тихо. Он опустился перед ней на колени, взял её руку. Она дрожала. — Я убью всех, кто посмеет прикоснуться к тебе. К ним. К нашему дому. — Я знаю, — выдохнула она, и впервые прижалась к нему сама, не раздумывая, не стесняясь. На следующее утро Саске стоял в кабинете Хокаге. Какаши смотрел на него долго. — Это были наши люди, — сказал он наконец. — Это были предатели, — ответил Саске. — И ты знал, что они были связаны с советом. — Я дал тебе свободу. Но ты не выше закона. — Я выше страха, Какаши. А ты? Ты хочешь, чтобы мои дети жили так же, как я? Какаши молчал. — Если деревня ещё раз предаст мою семью… я не буду прощать, — добавил Саске. — Второго Итачи ты не получишь. Вечером дети сидели в саду. Хару показал Акио новую технику. Саске стоял в стороне, наблюдая. Хината подошла, чуть вздохнула и склонилась к нему. — Сегодня они впервые назвали меня «мама». Саске посмотрел в её глаза. — Потому что ты и есть их мать. Ты сражалась за них. Даже если ты не Учиха по крови — ты Учиха по сердцу. Он коснулся её лица. — И если мне придётся снова сжечь половину мира, чтобы защитить это… я не сомневаюсь ни секунды. В тот вечер у врат деревни, где всё начиналось, горела бумажная кукла. Хината зажгла её в честь погибших душ — Итачи, Неджи, и тех, кто платил слишком дорогую цену за мир. Пепел поднимался в небо, как память, как напоминание: ничто не забыто. За её спиной стоял Саске, а рядом — два мальчика, которые, наконец, нашли семью. ******* Небо над Конохой снова заволокло дымкой. Но не от пожара, не от разрушения. Это был запах чего-то более тонкого. Что-то назревало, словно тишина перед бурей. Хината заметила перемену первой. Акио стал молчаливым. Он больше не спал спокойно, как раньше. Однажды ночью, проснувшись от кошмара, он прошептал: — Он идёт… Саске насторожился. — Кто? Мальчик покачал головой. — Он знал отца. Он говорил с ним… по-другому. Не так, как другие шиноби. В это же время у границ страны Огня был замечен странный мужчина. Вся его одежда — чёрная. Белая маска с трещиной посередине. Он был один, но ходили слухи, что с его появлением в деревнях начинали исчезать дети с врождёнными способностями. Какаши вызвал Саске. — Его имя — Тенкай. Он исчез ещё до Второй великой войны, был в клане Иноузука, но потом… пропал. Итачи его знал. Он был его учителем — до АНБУ. — Почему он вернулся? — Думаю, он ищет тебя. И… их, — Какаши кивнул на список фамилий: Учиха. Акио. Хару. Саске сжал кулак. — Я не позволю снова трогать мою семью. В усадьбе Учиха царила необычная тишина. Хината писала медицинские записи, когда почувствовала — чьё-то присутствие. Резко развернулась. Перед ней стоял старик в тёмной одежде, в руках — свиток с печатями. — Ты — жена Саске Учихи? — Да. — Тогда передай ему: “Глаз истины возвращается за своим.” Он исчез так же быстро, как появился. Саске прибыл мгновенно. — Что он сказал? Хината передала фразу. Саске замер. На его лице появилось нечто, чего она не видела давно — тревога. — Это… код. Он означал в старых миссиях АНБУ одно: “Цель жива. Приказ отменён. Начать уничтожение по следу.” — Он хочет забрать Хару и Акио? — Он хочет забрать их силу. Или сделать из них то, чем когда-то хотели сделать меня. Позже ночью Саске сидел у кроватей мальчиков. Оба спали спокойно. Он провёл пальцами по волосам Акио, потом — по щеке Хару. Его сердце сжималось. — Я не дам вас никому, — прошептал он. — Ни теням, ни прошлому, ни судьбе. В конце главы мужчина в маске приходит в старый храм. Там горит синее пламя. Он снимает маску — шрам через половину лица, глаза — бледно-золотые, как у тигра. Он улыбается. — Учиха. Ты хранишь искру. А я — огонь, что ее сожжет Всё началось с дождя. Он был не таким, как обычно — не мягким, не прощённым. Это был ливень, который будто смывал следы войны, напоминая: мир — лишь хрупкое равновесие между затишьем и бурей. Хината сидела в саду. Мокрые локоны липли к вискам, одежда прилипала к телу, но она не двигалась. Внутри — жгло. Что-то тревожное. Что-то не дающее покоя. В её руках — старый дневник Нэджи. Подарок от Ханаби. Он писал там про клан, про боль, про то, что невозможно выразить вслух. Но на последней странице была странная фраза: «Есть сила, которая пробуждается только тогда, когда ты готов умереть не за клан, а за того, кто стал для тебя всем.» Позднее ночью, когда Хару и Акио снова проснулись от кошмаров, Хината бросилась к ним. Она прижала их к себе — так крепко, будто боялась, что они исчезнут. И в тот миг вспыхнуло нечто. Не чакра — глубже. Внутри неё самой что-то хрустнуло, и тело наполнилось светом. Её руки — начали светиться голубым, почти серебристым светом. Глаза — стали ярче, почти сверкающими. Акио коснулся её руки: — Это… не бьякуган? Саске вбежал в комнату и остановился. Его взгляд расширился, он замер на долю секунды. — Это не просто сила… Это древнее — как клан Хьюга и Учиха вместе. Ты разбудила что-то забытое… На следующий день Саске повёл Хинату и детей в горный хребет, где когда-то находились подземные комплексы АНБУ. Старые, заброшенные. Но Какаши передал ему свиток: внутри — указание на лабораторию, где могли проводиться эксперименты с генами до создания ДНК-модулей. Хината чувствовала дрожь в ногах, когда они спускались по лестнице. Темно. Холодно. Пыль в воздухе. И вдруг — Хару остановился. — Он… здесь был. — Кто? — Тот, кто носит маску. Он стоял здесь. Смотрел… на меня. Я помню. Это не сон. Саске нашёл записи. Фрагменты. Лаборатория была местом, где исследовали детей с уникальной комбинацией кланов. Итачи был здесь. В юности. Не как подопытный. Как защитник. Он спас двоих детей — и спрятал их. Имена были стёрты. Но в одном из отчётов: “объекты 39 и 40” — и в примечании: «оба с аномальной чакрой — одной природы, но разной формы». Саске вчитался в строки и выдохнул: — Хару и Акио. Позже, когда они вернулись в усадьбу, Хару вышел в сад. Стоял, глядя на дождь, как будто вспоминая. И вдруг — его глаза начали меняться. Не Шаринган. И не Бьякуган. Это было нечто иное: золотая спираль внутри зрачка, вокруг которой двигались тонкие световые линии, как символ ветра и света. Хината выбежала на улицу. — Хару! Он обернулся. — Мам… я помню, как он называл меня. “Осколок Истины”. Саске появился мгновенно. Он коснулся плеча сына и посмотрел в его глаза. — Это не просто сила. Это… код крови. Итачи знал. Он прятал вас не потому, что вы были слабы, а потому, что вы — ключ. Мужчина в маске, Тенкай, сидит в пещере перед старинным артефактом. Он касается зеркала, и в нём появляется лицо Итачи. — Ты думал, я забуду? Он разбивает зеркало. — Ты создал ключ. А я — найду замок.