1. Да здравствуй, деревня

Посуда металась в разные стороны, превращая комнату в поле боя. Молодая мать, охваченная паникой, спешно собирала вещи, засовывая их в ближайший мусорный пакет, словно спасая самое дорогое. В хаосе криков и суматохи она не успела заметить, как кто–то из прежде близких выхватил ее сумку с заранее собранными вещами – единственное, что отделяло ее от нищеты. Без единой купюры, сжимая в руке жалкие остатки своей прошлой жизни, она выскочила из дома, унося с собой лишь горстку воспоминаний. На улице из ниоткуда возникла безмолвная толпа, словно призраки, не дававшие ей выбраться. Они смотрели, не моргая, будто жаждущие ее падения, загораживая выход из этой ловушки. – Я больше не вынесу! – выпалила она, прежде чем, оттолкнув преграду, броситься прочь, бежать из проклятого места, покинув его пределы. Деревня никогда не отпускает, – словно эхо разнеслось у нее в голове, когда она переступила границу. Шепот, пронизывающий до костей, догонял ее на каждом шагу. Она нарушила закономерность. И расплата будет неминуемой. *** Василиса и Владислав были сводными братом и сестрой, которые едва знали друг друга. Жили в разных городах, редко виделись, и общаться им было не о чем. Пока однажды мать Василисы, в порыве неожиданного родства, не решила отправить их в деревню, о которой она старалась забыть всю свою жизнь. Ей потребовалось 17 лет, чтобы вспомнить о месте, которое так пугало ее в юности, чтобы теперь, словно издеваясь, отправить туда собственных детей, надеясь, что они подружатся. Это был глупый, импульсивный поступок, который мог повлечь за собой только одно – беду. Сквозь мутное стекло вагона Василиса разглядела лишь серые силуэты деревьев, скользящие мимо. В купе было невыносимо жарко и душно. Она то и дело обмахивала разгоряченное лицо паспортом, опасаясь, что макияж вот–вот потечет. Влад, сидевший рядом, уткнулся в телефон, яростно что–то набирая. Кажется, его меньше беспокоила духота, чем отвратительный интернет. – Какая же залупная сеть, – процедил он сквозь зубы, отключая телефон. Его вырвали из города, где лето обещало быть незабываемым. Друзья умоляли его не ехать, но отец, как всегда, был непреклонен. Прекрасное лето променяли на эту гнилую деревню с бабкой и… ею. Одно лишь осознание, что ему придется хоть как–то общаться с этой… молчаливой девицей, чьи интересы ограничиваются каким–то "Геншин импактом", вызывало приступ ярости. Да и вообще, что у нее на уме? Девушка сидела тихо, словно растворившись в духоте вагона, ее светлые волосы закрывали половину лица. Владислав не мог разглядеть ее эмоций. Наверняка, думал он, там пусто. При всех встречах с Васей, так он её называл, они всегда ругались, а когда были помладше даже дрались. Влад не мог понять, как можно было променять его маму на сумасшедшую мачеху, которая даже не хочет с ними жить. Взрослые так заняты работой, что кажется, им не до заботы. Его отец познакомился с мамой Василисы в родном городе, всё так сильно завертелось, что развод был почти сразу, а через год новый брак. Он злился и ненавидел отца за эту выходку, о его новой семье не хотелось даже слышать. Эта дура никогда не станет ему настоящей сестрой. Он мечтал о море, о друзьях, о бессонных ночах в клубах. Вместо этого – деревня, бабка и Василиса. Что вообще происходит в голове у отца? Смирившись с интернетом, Влад надел на себя наушники. Единственное спасение от этого ада. Но даже музыка не могла заглушить тягучее предчувствие, которое с каждой минутой становилось все сильнее. Будто что–то ждало их там, в конце этого утомительного пути. Решив немного развлечься, Влад наклонился ближе к Василисе, стараясь придать голосу зловещий тон. – Знаешь, – прошептал он, – слышал, в этих краях всякое случается. Говорят, в болотах черти водятся… и люди пропадают. А с изгоями творят нечто. Особенно, – он сделал паузу, глядя ей в глаза, – с такими как ты. Василиса вздрогнула, но не отшатнулась. В ее взгляде не было ни испуга, ни возмущения. Скорее… разочарование. – Ты идиот? – тихо спросила она, не отводя взгляда. Смутившись, парень выпрямился и отвернулся. – Что? – буркнул он, чувствуя, как краска приливает к щекам, – Просто предупредил. Василиса ничего не ответила, лишь слегка покачала головой и снова уставилась в окно. Но Влад успел заметить – на ее губах мелькнула едва заметная улыбка. Взяв тяжелые сумки, они направились на междугородний автобус, потому что до этой деревни лежал ещё немалый путь. Солнце утомляло их еще больше, и невыносимая поездка становилась ещё хуже. Влад принципиально не хотел помогать Васе и бросил её одну позади себя и не оглядываясь пошел на остановку. Через пару минут девушка сама дошла, положила сумки на землю, а сверху плюхнулась на них. – Раздавишь, – пробубнил брат и надел солнцезащитные очки, переминаясь с ноги на ногу. – Мои проблемы, не лезь, – с отдышкой сказала девушка и попыталась поймать сеть, которой опять не было, – Чертово место, ничего не ловит! – Только щас догадалась? Неудивительно. – Да отстань ты от меня, – зло бросила Василиса, – Достал уже язвить. – Как же от тебя отстать? Меня бросили с тобой в эту глушь, теперь наслаждайся моей компанией и не возникай. Вставай, вон он едет. Забравшись в автобус, они, на удивление, сели вместе, закинув сумки под сиденья, а ручную кладь поставив рядом, так как места были свободны. Помимо них, в автобусе находились ещё пару человек – дряхлая старушка с авоськой, забитой овощами, и хмурый мужик в телогрейке. Кажется, все они были местными. “Угнеево,” – пробасил водитель, и они вышли на пыльной обочине. – Ну, вот и все, – подумала Василиса, оглядываясь по сторонам. Их деревня должна была находиться за лесом, возле продуктового магазина. Но ни леса, ни магазина видно не было. Лишь бесконечная дорога и покосившиеся домишки с заколоченными окнами. Похоже, здесь совсем не рады гостям, – подумал Влад, чувствуя, как его охватывает какое–то смутное беспокойство. Они пошли по дороге, и чем дальше они уходили от остановки, тем более пустынной и заброшенной казалась эта местность. Брат с сестрой шли в молчании, воздух был густым и неподвижным, словно сама атмосфера здесь застыла во времени. Яркое летнее солнце обливало все вокруг своим светом. Небо казалось бездонным и чистым, лишь изредка его пересекали быстрые ласточки. Зеленые луга пестрели яркими пятнами маков и васильков. – Ты уверена, что мы идем в правильном направлении? — наконец нарушил тишину Влад, сжимая ремень рюкзака. – Должны... — ответила Василиса, но в её голосе слышалось сомнение. Она достала телефон и открыла приложение, где должен быть их сохранившийся путь, — По карте здесь должна быть деревня. Внезапно впереди показалась одинокая фигура. Человек стоял посреди дороги, неподвижно, будто ждал их. Одет он был в поношенный плащ, а лицо скрывал капюшон. – Может, спросим у него? — прошептала Василиса. Влад кивнул, но внутри у него всё сжалось от предчувствия. Когда они приблизились, незнакомец медленно поднял голову. Из–под капюшона не было видно глаз — только глубокая тень. – Вы здесь чужие, — произнёс он хрипло, — Уходите, пока не стало поздно. – Тебе чего? — спросил Влад, стараясь звучать уверенно. Человек не ответил. Вместо этого он резко повернулся и исчез за поворотом, словно растворился в воздухе. Василиса вздрогнула: – Влад, мне кажется, нам действительно стоит... Но закончить фразу она не успела. Из–за покосившихся домов донёсся протяжный скрип — будто открылась давно заржавевшая дверь. И тут они поняли: они здесь не одни. Влад резко схватил Василису за руку, инстинктивно потянув её назад. – Ты это слышала? — прошептал он, и в его голосе явственно читалось напряжение. Василиса кивнула, глаза её расширились. – Это... похоже на дверь. Но откуда? Эти дома выглядят заброшенными десятилетиями. Скрип повторился — на этот раз ближе. Затем ещё один. И ещё. Будто десятки дверей медленно открывались в темноте покосившихся домов, выпуская наружу нечто невидимое, но ощутимо зловещее. Ветер, казалось, затих, словно боясь нарушить нарастающую тишину. Влад оглянулся на дорогу, по которой они пришли. Она теперь казалась длиннее, почти бесконечной, а вдали, у самого горизонта, начал клубиться густой туман, медленно наползая на пустынные улицы, словно живое существо, заманивающее в ловушку. От тумана веяло могильным холодом. — Нам нужно уходить. Сейчас же, — сказал он, чувствуя, как голос дрожит от страха. Но в этот момент из–за угла ближайшего дома показалось существо в чёрном одеянии с ножом в руках. Лезвие тускло блеснуло. Василиса вскрикнула, и они бросились бежать. За спиной раздался шёпот — не один, а множество голосов, сливающихся в жуткий, неразборчивый гул, будто сама деревня восстала против них. Шепот становился все громче, проникая в сознание и вызывая панический ужас. — Не оглядывайся! — крикнул Влад. По спине бежали мурашки, а в голове пульсировала одна мысль: бежать, бежать, бежать. Они свернули в узкий переулок между домами, надеясь оторваться от преследователей, но дорога внезапно оборвалась глухой стеной, исписанной какими–то странными символами. Тупик. Шёпот становился невыносимо громким, почти осязаемым, давящим на барабанные перепонки. И тогда Василиса заметила дверь — старую, с облупившейся краской, слегка приоткрытую, словно приглашающую в убежище. — Влад, сюда! — прошептала она, дергая его за руку. Они ворвались внутрь, захлопнув дверь за собой, словно отрезая себя от внешнего мира. Тишина. Темнота, густая и плотная, словно саван. Запах сырости, плесени и чего–то еще, необъяснимо жуткого. И только чужие глаза, мерцающие в глубине дома, наблюдали за ними из тьмы, словно хищники, выжидающие момент для нападения. Влад и Василиса застыли на пороге, сердце бешено колотилось от адреналина, а легкие горели от недостатка воздуха. Они попытались разглядеть хоть что–нибудь в этой кромешной тьме, но безуспешно. А потом… Раздался тихий скрип, будто кто–то двигался в темноте, приближаясь к ним. Василиса судорожно сжала руку Влада. — Кто здесь? — дрожащим голосом спросил он. В ответ — лишь тишина. И вдруг… — БА–А–АМ! Из темноты выскочили три фигуры с фонариками, направленными на лица, создавая жуткий эффект. Фонари светили снизу, отчего тени искажали черты, превращая их в карикатурные маски. – С ПРИЕЗДОМ, ГОРОДСКИЕ! — проревел один из них, и тут же все трое разразились хохотом, валясь друг на друга от смеха, как марионетки. Но в их смехе, словно сквозь тонкую пленку, прорывалось что–то зловещее, настораживающее. Василиса ахнула, а Влад, на секунду опешив, тут же рассмеялся, скидывая напряжение. — Да вы, блин, психи! — выдохнул он, но в голосе уже не было страха, только лёгкое раздражение и облегчение. Мальчик, который играл роль "жуткого незнакомца" на дороге, скинул капюшон, светлые, почти пшеничные волосы, коротко стриженные, но немного растрепанные, показались приезжим. Глаза светлые, серые или голубые, Влад до конца не разглядел, смотревшие на них с огоньком. Его лицо загорелое, слегка веснушчатое, с грубой, но чистой кожей. Он широко ухмыльнулся, обнажая крепкие, но неровные зубы. На щеках играл румянец, выдавая деревенское происхождение. Одежда простая: рубаха из грубого холста, заправленная в темные, немного выцветшие штаны из плотной ткани. В целом, вид у него простой, но опрятный, характерный для деревенского парня, привыкшего к физическому труду. Влад заметил, что на одном из пальцев у него не хватает фаланги – след какой–то старой травмы. — Ну что, повёлся? А то "уходите, пока не поздно" — это я классно придумал, да? — Да мы вас с километра видели! — соврала Василиса, но её всё ещё трясло. — Ладно, ладно, признавайтесь, обосрались? — подначивал второй парень, крутя в руках фонарик, – Я Тёма, – это был парень с отросшими тёмно–русыми волосами, которые слегка спадали на лоб. У него были выразительные темно–зелёные глаза. Лицо овальное, с чётко очерченными скулами и подбородком. В целом, внешность довольно привлекательная, с мягкими чертами лица, но при этом с выражением задумчивости. Одет он был в темную блузу и такие же темные штаны, которые свободно висели на нём. — Почти, — хмыкнул Влад, — А где этот ваш "призрак" с глазами в темноте? Тут из угла вышла девушка, держа в руках старую куклу с приклеенными светоотражающими глазами. — Вот он ваш монстр, – девушка кинула игрушку и оперлась об стену, – Че приехали то сюда? – Глава Влада загорелись, ему сразу приглянулась эта деревенская красавица. Её тёмные, почти чёрные волосы средней длины, обрамляли лицо. Кожа светлая, немного загорелая от солнца, как и у остальных. Глаза карие, выразительные, а черты лица мягкие. – За тобой приехал, – хмыкнул Влад. Василиса фыркнула и закатила глаза. Девушка и правда была привлекательной, да настолько, что Вася смутилась и подумала про себя, что и рядом не стоит, слишком обычная у неё была внешность. Приезжая в деревню, она думала, что будет крутой городской, но увидев перед собой такую изящную девушку поняла, как сильно она ошибалась. На слова Влада никто не отреагировал и он мог поклясться, что сейчас должны включиться звуки сверчков. – Ладно... А где люди и... деревня? — Да вот же она, — Тёма махнул рукой в сторону окон. Брат с сестрой глянули на местность, где только расстилался лес, а сзади были видны маленькие домики, — Просто мы решили вас встретить... с размахом. — Напугать? – поинтересовалась Василиса. — Ну а как иначе? — засмеялся "незнакомец", — Я, кстати, Стёпка. Привет. Влад и Василиса переглянулись, все еще переваривая неожиданную встречу. Напряжение действительно спало, сменившись каким–то детским азартом. Степа дружелюбно похлопал Влада по плечу. Похоже, настоящее приключение только начиналось. После нелепого розыгрыша Влад чувствовал себя идиотом. Он мрачно шел за Василисой и смеющимися ребятами по узкой тропинке, петляющей через высокую траву. Поляна была залита солнцем, и теперь, когда страх отступил, летний пейзаж казался почти идиллическим. Жужжали пчелы, в воздухе пахло цветами, и вдалеке виднелась полоска леса, манящая прохладой. – Ты что–то скис, – подтолкнул его в плечо светловолосый парень, все еще не отойдя от смеха, – Это ж традиция у нас такая, городских пугать. Влад лишь проворчал что–то невнятное в ответ, стараясь не смотреть на ухмыляющуюся Василису. Ему было стыдно и неловко. Вскоре тропинка вывела их к опушке леса. Впереди показался небольшой двухэтажный домик, утопающий в зелени. Цветущий сад, аккуратный палисадник и резные ставни создавали атмосферу уюта и тепла. Из трубы вился легкий дымок, обещая домашний очаг и горячий чай. И как только они подошли ближе, дверь распахнулась, и на пороге появилась она – бабушка. – Мои золотые, – закричала она, расплываясь в широкой, искренней улыбке. Ее глаза, обрамленные морщинками, светились радостью. Она подбежала к внучатам и поцеловала обоих в щеки, – Как я рада вас видеть! Наконец–то вы у меня поживете, а то только я ездила и ездила к вам и то редко. Как вы выросли! – Привет, бабушка, – Василиса обняла её, пока Влад был явно не в восторге от таких нежностей. Бабушка Агафья приговаривая ласковые слова, завела их в дом, а ребята помогли донести сумки, оставшись на крыльце. В доме пахло пирогами и душистыми травами. На столе уже были разложены различные блюда. После долгих разговоров брат с сестрой поднялись на второй этаж в свою комнату и выложили вещи. Влад сразу бросился за ноутбук, проверив работает ли сеть и обрадовался, когда увидел, что она тут ловит. Василиса подошла к окну, заметив, что их спутники никуда не ушли. – Они мне не нравятся, – сказала Василиса, разглядывая компанию. – Фрики, – "бросил" ей Влад. – Особенно эта дура, которая имени даже не назвала. – Ты тоже дура, смотри, уже нашла подругу. Можешь свалить и с ними погулять. – Ты меня достал! Они себя повели как отсталые со своим розыгрышем я реально думала, что мы оказались в каком–то... кошмаре и нас убьют. – Я же говорю, дура, – сказал Влад, переваливаясь на бок на своей кровати. Василиса никак не отреагировала, но отошла от окна и присела на другую, похожую кровать, – Ну и жара, даже вентилятора нет. У меня так ноут взорвется. – Вот бы он взорвался вместе с тобой. – И с тобой, стояла там как... В дверь постучались, бабушка вошла к ним в комнату с провинившимся лицом. – Детки, вас ребята зовут, хотят за что–то попросить прощения. Говорят, сильно напугали... Это я их попросила вас встретить, думала познакомитесь, друзья у вас будут. Ходить то я не могу далеко, вот и пришлось... Угостите их пирожками, милые. Влад спрыгнул с кровати и взял поднос: – Все нормально, это Васе нужны друзья. Над ней в школе издеваются, потому что она страшная, – бабушка охнула и начала задавать кучу вопросов Василисе, отчего та начала кидаться с нападками на сводного брата, всё больше распыляясь. Наконец они успокоились и вышли на улицу, протягивая поднос с едой. Степа с удовольствием подхватил угощение и начал запихивать в себя пирог за пирогом. – Не тресни, – грубо ответила Соня, отказываясь от еды. – Не тресну, Сонечка, – подмигнул ей светловолосый. – Так тебя Соня зовут? – усаживаясь на крыльцо, спросил Влад. – Да, если назовёте меня полным именем — убью, — Она достала из Степиного заднего кармана пачку и вытянула сигарету, делая затяжку, — Живу тут с рождения. Отец — лесник, мать сбежала, когда мне было пять. С тех пор я сама по себе. — И что, тебя никто не воспитал? – спросил Влад, явно с флиртом. — Пробовали, — Соня злобно ухмыльнулась. — Но после того, как я подожгла сарай одному слишком навязчивому дядьке, все решили, что лучше меня не трогать, – Влад рассмеялся. – Какая ты ненормальная, мне нравится. — Ага, — Соня бросила окурок под ноги, — зато скучно не бывает. Степа подсел к Владу, на ступеньку ниже: — Ну что, городские, теперь официально: я — Степан, но все зовут Стёпа. Сын местного пастора, — Он криво усмехнулся, закуривая, — Да–да, того самого, что каждое воскресенье орет про грехи и адское пламя. Иронично, да? Василиса подняла бровь: — И как папочка относится к твоим… розыгрышам? — Он считает, что я "испытываю веру", — Стёпка фыркнул. — А по правде, ему плевать. Он слишком занят спасением душ, чтобы замечать, что его собственный сын — первый грешник на деревне. Влад усмехнулся, рассматривая парня. Не похож он на грешника. Слишком простой и открытый. А его лицо смешное недоразумение. — И с кем ты грешил, с коровами? Или бабок грабил? — закидывал вопросами Влад. Уж сильно ему не верилось, что этот деревенщина способен на грешки, которые он сам совершал. Степа оглянулся, держа сигарету зубами, словно заменяя ею слова. Дым, выдыхаемый в сторону солнца, казался плотным занавесом, скрывающим истинные мысли. В его взгляде не читалось ничего, будто слова Влада были не более, чем комариный писк. Простой болтовней, не заслуживающей внимания. — Хочешь увидеть? — наконец выдохнул он, искоса взглянув на Влада. В его голубых глазах мелькнул не то вызов, не то приглашение. — Я уверен, ты способен только на какой–нибудь отстой. Мне насрать, — стараясь скрыть смущение, зло выплюнул он. — Заткнись! — вмешалась Василиса, чувствуя нарастающее напряжение, — У тебя только наркотики в башке и сумасшедшие вписки. — Как скажешь, — Влад улыбнулся одними губами и разорвал зрительный контакт со Степой, откинувшись на крыльцо. — Забавно, — тихо сказал Артём, крутя в руках складной нож, лезвие которого опасно блестело на солнце. — Не спите ночью, ждите. Они одновременно встали и направились в центр деревни, оставляя после себя шлейф табачного дыма и невысказанных слов. Василиса смотрела им вслед с тревогой, кусая губы. Степа обернулся и подмигнул девушке, отчего та дернулась, будто от удара током. Её брат так и продолжил лежать на крыльце, отвернувшись к стене, делая вид, что ему плевать на происходящее. Но Василиса видела, как напряжены его плечи, как сжаты кулаки. Она знала – он все слышал, все видел и был чертовски заинтересован, хоть и никогда в этом не признается. Весь остаток дня Влад провел, тщетно пытаясь выиграть в играх. Пиксели плясали на экране, интернет отваливался каждую минуту, и ярость росла в геометрической прогрессии. Василиса, устроившись в кресле–качалке на веранде, погрузилась в мир своей игры, словно пытаясь сбежать от реальности. Они переоделись в старые деревенские вещи, найденные на чердаке: Владу досталась выцветшая рубашка и мешковатые штаны, Василисе – цветастое платье. Они изображали безразличие, обмениваясь лишь короткими фразами, делая вид, что ничего не произошло. Но напряжение висело в воздухе, словно натянутая струна, готовая оборваться в любой момент. На телефоне красовалось множество пропущенных от матери. Василиса, набрав номер, заверила её, что все в порядке, что дорога прошла нормально, что бабушка рада их видеть. Но она чувствовала, как дрожит мамин голос, как сквозь слова заботы прорывается панический ужас. Она что–то знает. Что–то, о чем они не догадываются. С наступлением темноты в окно комнаты полетели мелкие камни. Степа, Артем и Соня. Лица раскрасневшиеся, глаза горят азартом. – Ну что, городские, скучаете? – ухмыльнулся Степа, показывая бутылку самогона, – Пошли отмечать ваш приезд по–нашему, по–деревенски! На траве, возле калитки, лежали несколько бутылок пива и пакет с дешевыми чипсами. Запах перегара и табачного дыма ударял в нос, даже на второй этаже. Влад посмотрел на Василису, ища поддержки. В ее глазах он увидел сомнение, но и… любопытство. – Идем, – тихо сказала она, словно принимая судьбу. Выйдя на улицу, они присоединились к компании. Влад взял бутылку пива, чувствуя, как по телу разливается странное возбуждение. Ночь окутала деревню мягким одеялом темноты. Луна, выглядывающая из–за туч, освещала дорогу серебристым светом. Они шли по лесу, шатаясь и спотыкаясь, с бутылками пива в руках, распевая дурацкие песни. Смех то и дело разносился по округе, пугая ночных птиц. Степа, разгоряченный самогоном, рассказывал небылицы о местных духах и леших, пугая Василису до мурашек. Артем, молчаливый и загадочный, подбрасывал дрова в костер, и пламя освещало его лицо, делая его еще более привлекательным. Соня решила танцевать вокруг костра языческие танцы, размахивая руками и задирая Влада. Он же, захмелев, отпустил все свои предубеждения и начал вливаться в компанию. Подходя ближе к Соне, он пытался поймать её, но та словно ночная птица, увиливала из его объятий. Парень рассказывал истории из своей городской жизни, заставляя ребят хохотать. Степа, разгоряченный выпитым, приобнял Влада за плечо. От него пахло самогоном и табаком. Влад, пошатнувшись, попытался вырваться, но Степа держал крепко. – Ты теперь мой лучший друг, братан! – провозгласил Степа во весь голос, заливаясь пьяным смехом. Он отхлебнул из бутылки Влада, не отрывая взгляда от его глаз, словно пытаясь заглянуть в самую душу. Затем, с широкой улыбкой, вернул пиво владельцу. – На, пей, братан! Не бойся, я не заразный, – подмигнул он. Влад взял бутылку, чувствуя, как в нём просыпается отвращение, выкинул её в чащу. Степа смотрел на Влада долгим, пристальным взглядом. В его голубых глазах, обычно таких открытых и простых, мелькнуло что–то новое, незнакомое. – Возьму новую, – Влад отошел от деревенщины и начал выискивать глазами Соню. Василиса, глядя на все это, чувствовала, как в ней просыпается странное, незнакомое чувство. Степа, с его открытой душой и заразительным смехом, казался таким простым и настоящим. Артем, с его молчаливой силой и загадочным взглядом, притягивал ее, словно магнит. Она ловила себя на том, что то и дело переводит взгляд то на одного, то на другого, понимая, что ей симпатизируют оба парня. Соня, заметив ее замешательство, подмигнула и шепнула на ухо: – Не переживай, так тут у всех бывает. Такие крутые парни у нас, а ты такая милая. Ты им точно понравишься. Выбирай любого – не прогадаешь! Ночь продолжалась. Они разжигали костер все сильнее, пели песни все громче, и танцевали все безумнее. Влад, забыв обо всем, кружился с Соней, смеясь и крича. Степа рассказывал Василисе о своих мечтах и планах, о том, как он хочет уехать из деревни и стать ветеринаром. Артем молча сидел у костра, глядя на пламя, и Василиса чувствовала, как его взгляд прожигает ее насквозь. В какой–то момент, оставшись наедине с Артемом, Василиса не выдержала и спросила: – Почему ты такой молчаливый? – Он посмотрел на нее долгим, пронзительным взглядом и ответил: – Потому что слова ничего не значат. Важны только поступки. Он взял ее руку в свою и крепко сжал. Василиса почувствовала, как по телу пробегает дрожь. Ночь обещала быть долгой и полной сюрпризов. И что бы ни случилось, она знала, что никогда ее не забудет. Вдруг, словно по команде, над лесом раздался протяжный, жуткий угук совы. Звук пронзил ночную тишину, заставив всех вздрогнуть. Мгновенно, словно по волшебству, деревенские опомнились. Смех стих, лица стали серьезными, а в глазах появился какой–то странный, нечитаемый блеск. Соня перестала танцевать и замерла, глядя в одну точку. Артем поднял голову и внимательно огляделся по сторонам. Степа замер, смотря на Василису. Они словно превратились из пьяных подростков в настороженных, чутких хищников. – Что такое? – спросил Влад, чувствуя, как по телу пробегает холодок. – Ничего, – ответил Степа, но в его голосе звучала какая–то странная отстраненность, – Просто сова. Пошли, покажу вам другое крутое место. Не дожидаясь ответа, он двинулся вглубь леса, а остальные, словно загипнотизированные, пошли за ним. Влад и Василиса переглянулись, чувствуя нарастающее беспокойство. – Куда мы идем? – спросила Василиса, стараясь держаться поближе к Владу. К болоту, – ответила Соня, не поворачивая головы, – Там еще круче. Болото. От одного этого слова у Влада по спине пробежали мурашки. В детстве он слышал страшные сказки о болотах, о блуждающих огнях, о кикиморах и утопленниках. Он всегда думал, что это всего лишь выдумки, но сейчас, глядя на серьезные лица деревенских, он почувствовал, что в этих сказках может быть доля правды. Они шли по узкой тропинке, пробираясь сквозь густые заросли кустарника. Деревья становились все выше и мрачнее, а воздух – все более влажным и тяжелым. Запах прелой листвы и гнили ударил в нос, вызывая тошноту. Наконец, они вышли на открытое пространство. Перед ними простиралось огромное болото, окутанное густым туманом. Луна, пробиваясь сквозь тучи, освещала его зловещим серебристым светом. Тишина стояла такая, что звенело в ушах. Лишь изредка слышалось кваканье лягушек и бульканье топей. – Добро пожаловать, – произнес Степа, обводя болото рукой, – В самое крутое место в нашей деревне. Влад и Василиса стояли, как завороженные, глядя на эту жуткую красоту. Страх и любопытство боролись в них, и они не знали, чего ожидать дальше. – Ты хотел сказать, самое убогое? Тут же воняет... – Подойди ко мне, – приказным тоном сказал Степа, и в его голосе не осталось и следа прежней дружелюбности. Влад, словно околдованный, подчинился, сделав шаг навстречу, – Сделай еще шаг и смотри во–он туда, – Степа указал на темное пятно на поверхности болота, и Влад, завороженный, попытался разглядеть, что же там такое. В этот момент резкий толчок в спину выбил воздух из легких, и он уже летел в эту чавкающую трясину, захлебываясь грязной водой, в своей модной и теперь уже безнадежно испорченной одежде. – Влад! – вскликнула Василиса и, не раздумывая, бросилась на помощь, но Соня, выжидавшая этого момента, с безумным блеском в глазах, так же толкнула девушку вслед за братом. Василиса с криком рухнула в ледяную воду, и ее волосы мгновенно промокли и прилипли к лицу. На берегу раздался хохот. Громкий, зловещий, торжествующий. Степа и Артем стояли, скрестив руки на груди, и смотрели на тонущих городских с надменным презрением. В их глазах не было ни капли сочувствия, только злорадство. Василиса и Влад барахтались в воде, пытаясь выбраться на твердую землю, но каждый их шаг приводил лишь к тому, что они увязали еще глубже в трясине. Вода была ледяной и зловонной, а от запаха гнили начинало тошнить. Вдруг Соня, скинув с себя всю одежду, оставшись совершенно голой, с диким криком вошла в болото. За ней последовали Степа и Артем, раздеваясь на ходу. Василиса зажмурилась от отвращения и страха, а Влад, несмотря на ужас, не мог отвести взгляд от Сони. Ее белое тело, освещенное лунным светом, казалось нереальным, демоническим. Соня, не обращая внимания на крики протеста Василисы, подплыла к Владу ближе. Ее глаза, горевшие безумным огнем, завораживали и пугали одновременно. Она взяла его лицо в свои руки и, не давая опомниться, вовлекла в долгий, влажный, отвратительный и одновременно притягательный поцелуй. Влад пытался оттолкнуть ее, но ее хватка была мертвой. Он чувствовал вкус гнили на ее губах, запах тины в ее волосах, но почему–то не мог оторваться. В это время Степа и Артем, подплыв к Василисе, подхватили ее под руки и потащили в центр болота. – Ну что ты такая кислая, – проговорил Степа, пытаясь расшевелить девушку, – Сейчас будет весело! – Артем, лишь ухмыльнулся, глядя на ее испуганное лицо. К ужасу Василисы, парни начали плескаться и плавать в этой ужасной воде, словно в бассейне. Они ныряли, брызгались, смеялись, совершенно не обращая внимания на грязь, запах и опасность. Для них это было обыденностью, частью их жизни, в то время как у городских это вызывало лишь отвращение и страх. Василиса, зажатая между Степой и Артемом, пыталась вырваться, но они держали ее крепко. Она чувствовала их руки на своем теле, липкую тину на коже, и ее начинало тошнить. – Отпустите меня! – кричала она, захлебываясь, – Мне здесь не нравится! Но парни лишь смеялись в ответ, продолжая свои безумные игры. Влад, увидев ее страх, попытался прийти на помощь, но Соня преградила ему путь. – Не мешай, – прошипела она, сверкая глазами, – Они просто развлекаются. Влад понимал, что здесь происходит что–то ненормальное. Что деревенские играют в какую–то опасную игру, и он и Василиса стали ее участниками. Брат отплевываясь от тины, заметил, как Артем, не говоря ни слова, нежно подхватил Василису и, помогая ей плыть, повел за собой. В его движениях не было грубости, лишь забота и какая–то странная нежность. Василиса, казалось, немного успокоилась, поддаваясь его воле. Влад замер, наблюдая за этой идиллической картиной, но странное предчувствие заставило его задержать дыхание. Нежность Артема вдруг стала казаться избыточной, почти застывшей, как маска. Когда они достигли места, где кувшинки плотным ковром устилали поверхность воды, Артем остановился. Он все еще улыбался, но его глаза оставались неподвижными. В одно мгновение заботливое объятие превратилось в стальной захват. Его ладонь, только что поддерживавшая спину Василисы, переместилась ей на затылок. Не меняя выражения лица, Артем всем весом навалился сверху, вжимая девушку в холодную глубину. Василиса не успела даже вскрикнуть — вода хлынула в открытый рот, обрывая судорожный вдох. На поверхности расплылись лишь тяжелые круги. Брат рванулся вперед, разбрызгивая воду, но Артем действовал с пугающим спокойствием. Он не боролся с ней — он просто удерживал её внизу, используя вес собственного тела и вцепившись пальцами в её плечи, словно якорь. Через толщу воды было видно, как Василиса отчаянно бьется, её руки бессмысленно царапали его предплечья, но Артем лишь сильнее сжимал челюсти. В его взгляде, направленном сквозь воду прямо в широко открытые глаза девушки, не было ярости — только ледяная, осознанная решимость довести дело до конца. – Нет, – закричал Влад. Он с силой оттолкнул Соню и ринулся к тому месту, где Артем вдавливал Василису в озерную муть. Расстояние казалось бесконечным, а каждый сантиметр вязкой тины — капканом. Когда Владу оставалось всего несколько метров, появился Степа. Он перехватил Артема за руку выше локтя. Хватка была короткой, но властной. — Стой, — негромко, но отчетливо произнес Степа, глядя Артему прямо в глаза. — Еще рано. Не здесь и не так. Артем на секунду замер. В его глазах мелькнула тень безумия, смешанная с механическим подчинением приказу. Этого мгновения замешательства и крошечной паузы в давлении хватило, чтобы Влад врезался в них. Воспользовавшись тем, что Артем ослабил хватку, прислушиваясь к словам Степы, Влад поднырнул под руку врага. Он обхватил обмякшую Василису за талию и с силой дернул её на себя, вырывая из смертельных объятий. Развернувшись спиной к замершим парням, Влад заслонил сестру своим телом и, тяжело дыша, потащил её к берегу. Артем хотел было броситься вслед, но рука Степы на его плече сжалась сильнее, удерживая на месте. Влад вытащил Василису на мелководье, где она, наконец, зашлась в мучительном кашле, выплевывая озерную воду и судорожно хватая ртом воздух. — Вася, ты как? Живая? Обопрись на меня, быстрее! — Влад подхватил дрожащую сестру под руки, не давая ей упасть обратно в прибрежную грязь. Василиса, бледная как полотно, лишь судорожно кивнула, не в силах вымолвить ни слова из–за раздирающего горло кашля. Влад обернулся: Артем и Степа всё так же неподвижно находились в воде, провожая их немигающими взглядами, что пугало сильнее любой погони. Не теряя ни секунды, брат с сестрой подлетели к оставленным на траве вещам, сгребли их в охапку и, не разбирая дороги, бросились в густую чащу леса. Лес словно изменился: ветки хлестали по лицам, цеплялись за одежду, а привычные тропы исчезли, сменившись непролазным буреломом. Они бежали долго, пока легкие не начало жечь огнем, а ноги не стали ватными. В какой–то момент деревья расступились, открыв перед ними склон каменистого холма. — Сюда, прыгай! — скомандовал Влад, буквально заталкивая сестру внутрь прохладной пещеры. Оказавшись внутри, они замерли, прислушиваясь к звукам погони, но лес ответил лишь тяжелым, неестественным молчанием. Когда глаза немного привыкли к полумраку, Василиса внезапно вскрикнула и отшатнулась от стены. Влад включил фонарик на телефоне, и луч света выхватил из темноты то, от чего по спинам обоих пробежал мороз. Стены пещеры от пола до самого свода были покрыты странными, давящими на психику знаками. Это не были обычные рисунки — угловатые, ломаные символы казались выжженными в камне. Некоторые из них слабо мерцали багровым светом, а в центре свода красовалось изображение, подозрительно напоминающее то место на озере, где Артем только что пытался ее утопить.