Часть 1

- Правда или действие, Грейнджер? - спросила Пэнси, когда все сидели в уютной общей комнате, предназначенной для оставшихся восьмикурсников. Лишь небольшая часть их класса вернулась, чтобы закончить прерванный седьмой курс, поэтому все дома жили вместе. Как Гермиона оказалась здесь? Что она делает, играя в эту игру? Она должна быть выше этого, выше всего этого. Не поддаваться на незрелую игру «Правда или действие» только потому, что однокурсники попросили ее поиграть. Ради Мерлина, она была героем войны. Но на самом деле, правда заключалась в том, что ей не хватало безрассудства в жизни. Без Рона и Гарри, которые постоянно отвлекали ее от дел и проблем, ей было скучновато, и она нуждалась в отдушине. Ее жизнь стала слишком спокойной. Слишком обыденной. Поэтому, когда Пэнси предложила ей поиграть в «Правда или действие» со слизеринцами и гриффиндорцами, ей следовало бы отказаться... но она не стала. Как только студенты приспособились друг к другу, через несколько месяцев все восьмикурсники в основном сдружились. Поскольку Гарри и Рон не вернулись в Хогвартс, Гермиона была вынуждена выйти из своей зоны комфорта и подружиться с большим количеством людей из других домов в своем классе. Как ни странно, среди них были и Слизеринцы. На самом деле они были не такими уж и плохими. Просто недопоняты. Они выросли в стойких предрассудках. Их заставляли следовать убеждениям, установленным их родителями. Теперь, когда большинство их родителей были заключены в тюрьму или исправились, их можно было терпеть. Если честно, то более чем терпимыми. На самом деле они были ужасно умными и забавными. Конечно, были и исключения. Студенты, которые по-прежнему считали ее грязнокровкой, несмотря на то, что проиграли войну и были изъяты из-под опеки родителей-пожирателей смерти. К счастью, это не относилось к группе, окружавшей ее. Невилл и Пэнси сидели в обнимку на любовном кресле. Между ними определенно что-то происходило, но Невилл все еще был слишком застенчив, чтобы сделать первый шаг. Блейз и Симус сидели на богато украшенном ковре, облокотившись на него, ели шоколадные конфеты и пили огненное виски. Джинни и Гермиона делили длинный диван, а Малфой сидел слева от них в своем собственном плюшевом кресле, как король на троне. Типично. Типично, но ей все же пришлось признать, что Малфой не так ужасен, как раньше. Гермионе даже нравилось его общество. Они часто учились вместе, иногда засиживаясь допоздна, и она узнала, что он на самом деле великолепен. Он был одним из немногих, кто успевал за ее объяснениями и академическими разглагольствованиями. Гермиона пока не признавалась Гарри и Рону, что они с Малфоем стали друзьями. В основном потому, что она не была уверена, что они действительно стали друзьями. Он больше не относился к ней, как к грязи на ботинке, а относился с большим уважением. Возможно, даже слишком уважительно. Она несколько раз пыталась шутить с ним, но он каждый раз смотрел на нее так, будто у нее выросли рога и крылья. Он всегда оставался таким чертовски официальным. Впрочем, если подумать, большинство детей, выросших в чистокровном обществе, были весьма формальны. Она решила, что Малфою нравится ее общество, потому что он постоянно просил учиться вместе. И она продолжала соглашаться. Однако в последнее время она задумалась, действительно ли это лучшее решение. Возможно, ей стоит приостановить их совместное времяпрепровождение, потому что... В общем, у нее начали появляться... чувства. Чувства, которых она не испытывала уже очень давно. Разумеется, в интеллектуальном плане у них была сильная связь. Он был чертовски гениален. Но было и физическое влечение. То, которое она игнорировала все годы их совместной жизни. Он был чертовски горяч. Она не могла этого объяснить. Как она не замечала этого раньше? Физическое влечение возникло просто в одночасье. Возможно, это произошло в тот вечер, когда она спустилась в общую комнату и обнаружила его сидящим на том же стуле, попивающим горячий сидр, без рубашки. От запаха яблок и корицы у нее до сих пор мурашки по коже. С тех пор она стала смотреть на него по-другому. К сожалению, это чувство, больше похожее на бабочек, чем на обычный страх, который она испытывала к нему годами, усилилось. Она сосредоточилась на его губах, когда он говорил, на его сильных пальцах, обхвативших перо, на том, как вздымались его бедра, когда он вставал из-за стола в библиотеке. Как выглядела его задница, когда он отправлялся на поиски книги, необходимой для выполнения домашнего задания. Это было очень прискорбно. В основном потому, что влечение было односторонним. Конечно, его глаза были прикованы к ее груди, когда она пролила воду на белую блузку две недели назад, но большинство мужских взглядов сделали бы то же самое. Кроме мимолетных взглядов тут и там, его глаза в основном останавливались на пергаменте, лежащем перед ним, или прямо на ее глазах. И только ее глаза продолжали задерживаться на Малфое неуместное количество времени, направленное на неуместные вещи. - Правда или действие, Грейнджер. Или магия выберет за тебя. Ты же знаешь правила, - заметил Блейз, пока она продолжала хранить молчание, погрузившись в мысли о Малфое. Гермиона заставила себя остановиться и сосредоточиться. Ей нужно было выбрать быстро, иначе магия, заложенная в игру, решит все за нее. Если она выберет, то сможет хоть как-то контролировать ситуацию. Она выбрала бы правду. Конечно, правда была безопасна. Истина, безусловно, была правильным выбором. Но, окинув комнату боковым взглядом, она заметила, что мало кто обратил внимание на ее ответ. Они знали, что она выберет правду. Весь вечер она выбирала «правду», так чего же им еще ожидать? Не было ни неизвестности, ни предвкушения. Действие, - пролепетала она, не успев до конца осознать, что только что произнесла вслух. Блейз выглядел потрясенным, а остальные члены круга наблюдали за ее неожиданным выбором. На лице Пэнси расплылась совершенно дикая ухмылка. Гермиона быстро перевела взгляд на Малфоя. Он ухмылялся, как будто только он один поверил, что она выбрала правду, но в его плечах появилась жесткость, когда он услышал злобный смешок Пэнси. Идеально, - проворчала Пэнси, перебирая пальцами, словно придумывая самую ужасающую затею этой ночи. Гермиона молилась, чтобы все было не слишком плохо, но, зная Пэнси, она понимала, что это будет нелегко и не комфортно. В душе Пэнси по-прежнему была Слизеринкой. Но то, что Пэнси провозгласила дальше, было гораздо хуже, чем Гермиона опасалась. - Я загадываю тебе сидеть на коленях у Малфоя всю оставшуюся ночь. Лицо Гермионы вспыхнуло, а живот сделал дикое, неконтролируемое сальто. Все глаза были прикованы к ней, включая глаза Малфоя, хотя она не могла заставить себя снова посмотреть в его сторону. Если бы она встретилась с ним взглядом, все в комнате поняли бы, насколько она влюблена в своего прошлого соперника. Почему, ох почему, она выбрала действие, когда была очередь Пэнси? Это было самое глупое решение, которое Гермиона когда-либо принимала. - Что? - тихо пискнула Гермиона, надеясь, что у нее начались галлюцинации после двух рюмок огненного виски, и Пэнси не произнесла то, что, по ее мнению, она услышала. - Я загадываю тебе сидеть на коленях у Малфоя до полуночи, - ответила она более конкретно, выделив каждое слово. Гермиона молчала, не зная, сгореть ли ей от прилива горячей крови к лицу или просто опуститься на землю и перестать существовать. Почему Пэнси выбрала именно этот вариант? Неужели Гермиона действительно была так очевидна в своей маленькой влюбленности. Ладно, хорошо. Большой влюбленности. - Ты слышала ее, Грейнджер. - Малфой, наконец, заговорил, и ее голова метнулась в его сторону из-за его высокомерного тона. Теперь он редко говорил таким тоном, по крайней мере, с ней. В его голосе все еще звучала заносчивость, но в нем всегда присутствовал намек на смех. Он озорно подмигнул ей, словно смелость Пэнси ничуть его не обеспокоила. Это было удивительно, потому что за последние несколько месяцев он ни разу не подавал ей знаков интереса. Конечно, Малфой никогда не был грубым, но во время их последней учебной сессии он определенно подавал неоднозначные сигналы. Она всего лишь попросила его пойти с ней на чай в Хогсмид в ту субботу, а он ответил пренебрежительным «Я не люблю чай». Казалось, он ничуть не заинтересован в том, чтобы проводить с ней больше времени вне учебы. Так что, возможно, это все, чем они были. Хорошие партнеры по учебе. Именно поэтому Гермиона сомневалась, стоит ли признаваться Гарри и Рону в том, что они действительно друзья или нет. Она подавила отчаяние, которое грозило вырваться наружу в виде недовольного стона. Джинни ткнулась локтем в рёбра Гермионы, подавая сигнал к ответу. От правды не убежишь, но, к счастью, они предусмотрели лазейку в варианте действия. Гермиона могла выбрать вместо этого рюмку огненного виски, но сделать это можно было только один раз. До конца игры она не сможет воспользоваться этой лазейкой. Время шло. Если она не решит принять вызов или выпить, магия выберет случайный вариант. - Нервничаешь, Малфой? - Блейз хмыкнул, и Малфой окинул его взглядом. Его реакция раздражала Гермиону по причине, которую она никак не могла уловить. Неужели он все еще так сильно ее недолюбливает? Настолько, что он нервничает из-за того, что она согласилась принять желание Пэнси? Она не должна была подвергать его такому испытанию, хотя втайне отчаянно хотела только одного - забраться к нему на колени и никогда оттуда не уходить. Гермиона потянулась к бутылке огненного виски на кофейном столике - наказание за безответное действие. - Нет, я знал, что она этого не сделает, - с надменной ухмылкой ответил Блейзу Малфой. Рука Гермионы замешкалась, нависая над бутылкой. Этот маленький хорек! Конечно, он думал, что она не станет этого делать. Она знала, что все они думают точно так же. Все недооценивают ее, точно так же, как они думали, что она не выберет действие. - Хорошо, я сделаю это. - Она снова заговорила, действуя прежде, чем ее мозг пришел к выводу о правильности выбранного пути. Она услышала, как Джинни вздохнула, а затем комната погрузилась в ошеломленную тишину, за исключением треска огня. Гермиона уверенно встала. По крайней мере, она надеялась, что выглядит уверенно. Ее самооценка слегка повысилась, когда она наконец увидела шокированное выражение лица Малфоя с широко раскрытой челюстью. Но он быстро скрыл это, превратив свой открытый рот в однобокую ухмылку. Ухмылка, с сожалением вынуждена была признать она, сейчас выглядела на нем довольно привлекательно. Наклон его губ потерял жесткость, утратил ту подлость, что была в детстве. Игривость, с которой он сейчас улыбался, вызывала забавные бабочки в ее животе. - Храбрая, как львица, Грейнджер. - Его мягкий, как бархат, тон прошелся по ее коже, притягивая ее ближе к себе и одновременно ослабляя ее колени. При звуке ее имени, прозвучавшего на его губах, в ее сердце разлилось тепло. Как и в любой другой раз, когда он произносил его в этом году. Одновременно эта колкость заставила ее кровь закипеть от вызова. Судя по его тону, он все еще не верил, что она это сделает. Даже после того, как она сказала, что сделает. Или, как она подозревала, он думал, что Гермиона будет нежно сидеть на его колене, едва выполняя требования Пэнси. Гермиона должна была доказать ему, что он ошибается, чтобы он больше не недооценивал ее. Может быть, он наконец обратит на нее внимание так же, как она на него. Ей нужно было, чтобы он взглянул на нее по-другому. Она больше не была всезнайкой и книжным червем. Впрочем, она была не только такой. Она была вспыльчивой и веселой, и ей хотелось, чтобы он воспринимал ее как женщину, в которую она превратилась. Точно так же, как она воспринимала его как нового мужчину. Она хотела, чтобы он наконец увидел ее. Медленно она подошла к Малфою, сидящему в огромном кресле. Под ее взглядом он слегка переместился, раздвинув ноги и устремив взгляд на свои колени. Посмотрев на неё из-под ресниц со знающей ухмылкой, он похлопал себя по колену. - Подходи, Грейнджер. У меня есть для тебя идеальное место, - пошутил он, подмигнув ей, впервые за весь год заигрывая с ней. Она лишь на мгновение замерла от его игривости. По коже пробежали мурашки. Такой Малфой был для нее в новинку. Должно быть, он раскрепостился после огненного виски, потому что никогда не был с ней таким игривым за все время их совместных занятий. Он всегда относился к ней с осторожностью, словно она была хрупким предметом, требующим бережного обращения. Но она не хотела, чтобы он обращался с ней осторожно. Больше не хотела. Она хотела, чтобы он обращался с ней так же, как и все те слухи, которые она слышала о его распутной личной жизни. Поэтому, несмотря на его вновь обретенный юмор, Гермиона не стала отступать от своего плана. Медленно подняв одну ногу на подушку кресла, она уперлась коленом в его бедро. Не успел он усомниться в её наглости, как она забралась к нему на колени и положила вторую ногу на его бедро. Единственным признаком его удивления было тихое ворчание, когда она приземлилась прямо к нему на колени, и крепкая хватка его пальцев, обхвативших ее бедра. Их взгляды застыли в молчаливом противостоянии. Медленно, вопросительно он приподнял одну бровь. Блейз присвистнул, а Пэнси истерически гоготнула позади нее. Гермиона благодарила Мерлина за то, что не видит их лиц, а они не видят, как краснеет ее грудь и шея. А вот Малфой видел. Его взгляд метнулся к ее груди и розовой коже, которая находилась прямо в поле его зрения. Медленно проследив за её обнажённой шеей до самых глаз, он задержался на её губах, облизывая свои в ответ. Наконец он встретил ее взгляд, снова вздернув бровь. - Привет, Грейнджер. - Он тепло улыбнулся, а не ухмыльнулся, как обычно, и по ее телу пробежала дрожь. - Приятно встретить тебя здесь. - Она насмешливо посмотрела на него, как будто он не довел ее до такого положения, притворившись, что она не оказывает на него никакого влияния. Поэтому она поерзала глубже на его коленях, притворяясь, что устраивается поудобнее. Немного запоздало она поняла, что теперь ее сердцевина находится вровень с его промежностью, и постаралась не поморщиться, осознав, насколько интимной была эта позиция. Ее трусики под юбкой служили лишь тонкой преградой для его грубых брюк, которые теперь терлись об очень чувствительную зону. Чувствительной и неожиданно очень влажной. Она попыталась изменить положение. Действительно пыталась. Гермиона не собиралась сидеть так до полуночи. Она хотела шокировать его, а затем переместиться в более подходящее положение. Однако магия не позволяла ей двигаться, сковывая колени. Она могла только зависнуть над ним на коленях или сидеть, полностью прижавшись к нему. И она знала, что не сможет зависнуть до тех пор, пока магия не освободит ее в полночь. Но она попыталась. Поэтому она приподнялась на коленях, пытаясь создать между ними свободное пространство. - Все в порядке, приятель? - спросил Блез, с юмором произнося каждое слово. - Да, лучше не бывает, - ответил Малфой, но в его словах прозвучало грубое рычание, которое она не привыкла слышать. Он не сводил с нее глаз, пока отвечал. Его пальцы впились в ее бедра почти до боли, но ей это нравилось. Втайне Гермиона надеялась, что он оставил следы, которыми она сможет любоваться в зеркале перед сном. Крепко сжав ее, он снова притянул ее к себе на колени. - Ты не можешь зависать всю ночь, Грейнджер. Игра продолжалась, а Гермиона продолжала сидеть на Малфое, отчаянно пытаясь не прижиматься к нему. По мере того как по кругу задавались вопрос за вопросом, она быстро проигрывала эту борьбу. Гермиона слегка наклонила таз вперед, пытаясь унять сильную боль, которая теперь исходила от ее ядра. Ее клитор умолял о давлении. Она молилась, чтобы Малфой не заметил этого, но судя по тому, как крепко он сжал ее, а из его красивого горла вырвалось негромкое рычание, он действительно заметил. И тут она почувствовала, как он сдвинулся с места, пытаясь переместить ее дальше по телу, ближе к талии, но магия не позволила ему сдвинуть ее слишком сильно. Все, что удалось сделать, - это сильнее прижать ее к себе, и Гермиона слабо застонала. И в этот момент она почувствовала его. Его твердый член оказался между ее задницей под юбкой. Она почувствовала, как по ее коже разливается румянец, а в глубине живота вспыхнул огонь. Возможно, он ничего не мог с этим поделать. Возможно, его реакция была исключительно физической. А может, и нет. Его глаза внезапно впились в ее, и она почувствовала, как он крепко прижался к ней. Ей отчаянно хотелось, чтобы они остались наедине, чтобы она могла спросить. Она больше не могла выносить эту неопределенность. Ей нужно было знать, чувствует ли он то же, что и она. У нее закрадывалось подозрение, что да. А может, это просто его твердый член упирался ей в задницу. Несмотря ни на что, это положение, эти чувства были слишком интимными, чтобы испытывать их в присутствии других, не говоря уже о том, чтобы обсуждать их. Ее щеки горели, и она опустила глаза, не в силах встретиться с ним взглядом. - Грейнджер, правда или действие? - спросил Блейз с другого конца комнаты, отвлекая ее от грязных мыслей о том, что они одни и находятся в одинаковом положении. Ужас наполнил ее легкие. Ничего хорошего из этого не выйдет. Она хотела бы остановить игру, но магия связывала их вместе до тех пор, пока большинство не решит, что игра завершена. Правда или действие. Любой из вариантов был ловушкой. Гермиона знала, что не сможет выдержать еще одного Действия, особенно от Блейза. Он был еще более хаотичным, чем Пэнси, и ему нельзя было доверять. Она могла бы сдаться и выпить огненного виски, но не знала, можно ли доверить свое тело еще одной порции магического алкоголя. Она и так лезла на Малфоя, как на столб, а это могло только ускорить ее глупость. Впрочем, с Правдой она будет вынуждена ответить на любой вопрос Блейза. Не успев принять решение, она почувствовала, как магия бурлит в горле, заставляя произносить слова наугад. - Правда, - пробормотала она, наконец встретившись с горячим взглядом Малфоя. Ей пришлось бы ответить на вопрос Блейза. В его серебряных глазах мелькнуло что-то горячее, когда он заметил ее выбор. Малфой знал, что вопрос Блейза не будет спокойным, и его беспокойство отразилось в напряжении мышц. Он лишь слегка кивнул в знак поддержки, и она пожалела, что не может читать его мысли. Лишь то, что можно было передать между их глазами и его яростной хваткой на ее теле. - Отлично, - ответил Блейз и нетерпеливо хлопнул в ладоши. - Насколько ты сейчас мокрая от того, что сидишь на коленях у Драко? Малфой застонал, закрыл глаза и ослабил хватку, успокаивающе поглаживая большими пальцами мягкие круги на ее бедрах. - Блейз, - прорычал он. - Это неуместно. - Его ободряющее прикосновение было словно мазь на ее пылающем смущении. - Вся эта игра неуместна, приятель, - усмехнулся Блез, не сбавляя оборотов. - И я знаю, что ты тоже умираешь от желания узнать ответ на мой вопрос. - Малфой неестественно затих под ней, услышав слова Блейза. Возможно, в словах Блейза была доля правды. Возможно, он действительно хотел знать. Так же, как и она хотела узнать, была ли его толстая длина просто физической реакцией или чем-то особенным для нее. Она не могла гадать слишком долго. Ей нужно было ответить на вопрос. Гермиона понимала, что выглядит напуганной: магия бурлила в ее горле, заставляя снова отвечать. Она представила, что вот каково это - принимать веритасерум. Она попыталась прошептать свой ответ, так тихо, что даже Малфой, сидевший прямо перед ней, не смог бы его разобрать. Но магия не принимала ее уклонений. Она едва не сорвала ответ с ее губ. - Очень мокрая, - произнесла она слишком громко. Она не хотела встречаться с Малфоем взглядом, но почувствовала, как его руки снова начали успокаивающе гладить ее. Ее уши отчаянно пытались заблокировать смешки, раздававшиеся по всей комнате. К счастью, Малфой не выглядел недовольным, и никто не стал комментировать эту тему, пока Джинни не бросилась ее спасать. - Малфой, правда или действие? - спросила Джинни. - Правда. - Он не колебался. - Как сильно ты возбудился от Гермионы, сидящей у тебя на коленях? - Предательница! Она бросила на Джинни яростный предательский взгляд. Гермиона думала, что Джинни пришла ее спасать, но она была частью всей этой схемы. Джинни любила помешивать котелок. Если судить по жару в животе, котелок уже готов был закипеть. Наконец любопытство взяло верх, и она медленно подняла глаза на него. Она чувствовала, как он пульсирует под ней, или, может быть, это было просто ее громкое сердцебиение, но он не выглядел испуганным тем ответом, который собирался дать. Он выглядел уверенным в себе. Почти самодовольным. - Самым возбужденным за всю мою жизнь. - Она действительно старалась не прижиматься к нему всем телом в ответ на его слова. Она старалась, чтобы дыхание было ровным, а тело неподвижным. Она действительно старалась не реагировать, но энергия между ними изменилась. Гермиона больше не чувствовала неуверенности. Она знала, что он тоже это почувствовал после своего признания. Теоретически все их карты были выложены на стол благодаря Джинни и Блейзу, ну и, конечно, Пэнси тоже. Гермиона не знала, проклинать их или благодарить до конца вечера. Игра продолжалась вокруг них, но ни Малфой, ни Гермиона не слушали. В какой-то момент Пэнси встала, чтобы взять еще спиртного, но они этого не заметили. Блейз отпускал шутки, но они его не слышали. Они только смотрели друг на друга, пытаясь передать миллион слов в повисшей между ними тишине. - Грейнджер, - тихо прорычал Малфой, когда остальные отвлеклись на особенно забавный ответ Пэнси, стараясь, чтобы его голос звучал потише. - Мне нужно прикоснуться к тебе. - Она едва заметно кивнула, не успев осознать, к чему он прикасается и что на самом деле имеет в виду. Его руки переместились с ее бедер на подол юбки. Они ненадолго остановились, чтобы поиграть с краем юбки, разжигая предвкушение в глубине ее живота. Поняв, что он собирается сделать, она напряглась, ее бедра сжались вокруг его бедер. Как раз в тот момент, когда ей показалось, что она не сможет больше терпеть его дразнилки, кончики его пальцев коснулись ее голых бедер и быстро переместились под юбку. Малфой обвел взглядом комнату, чтобы убедиться, что никто больше не заметил. Затем медленно, очень медленно он начал исследовать ее, стараясь не привлекать внимания к руке под задравшейся школьной юбкой. От его прикосновения по ее позвоночнику побежали мурашки. Она также быстро оглядела комнату, чтобы убедиться, что никто не заметил, как между ними нарастает энергия. Гермиона старалась вести себя естественно, но это было почти невозможно, когда она чувствовала, как его руки, покрытые следами от метлы, исследуют каждый участок обнаженной кожи под юбкой. К счастью, никто не обращал на них внимания. Она молилась, чтобы они и дальше не замечали, потому что ее кожу покалывало, и ей хотелось большего. Она прикусила губу, подавляя стон, и покачивалась на нем, отчаянно желая увидеть, где его руки будут блуждать дальше. Они скользнули под её юбку и вокруг ее бёдер. Кончики его пальцев теперь играли с тонким кружевом её трусиков. Она издала неловкий визг, когда он грубо схватил ее за задницу обеими руками, придавив её к нему сильнее и потянув ее полушария по его длине. Она смотрела на его глаза, закрывающиеся и тускнеющие. - Ты меня убиваешь, - он мрачно шепнул ей в ухо. Она покачивалась на него так медленно, чтобы никто не заметил этого. Гермионе нравилось чувствовать его между ног, давящего на её самые чувствительные области. - Я хочу посмотреть, насколько ты мокрая. Могу ли я? Он ждал её ответа, серые глаза запоминали каждую деталь её лица. Она могла видеть в его глазах вспышку неопределенности, когда она колебалась. Но она не колебалась, потому что думала сказать ему нет. Она колебалась только потому, что не верила, что ее голос не сломается пока она будет говорить. Поэтому она прошептала: - Да. Он посмотрел вокруг, чтобы убедиться, что все их друзья заняты. К сожалению, игра распалась и больше не служила отвлекающим манёвром. Однако он продолжил все равно, когда они казались должным образом отвлечёнными. Постепенно, одна из его рук вытянулась от ее попы, дразня вдоль линии ее трусиков. Она надавила на него, пока они щекотали над вмятиной между её бедром и ляшкой. Она знала, что если бы он коснулся ткани её трусиков, которая создавала между ними тонкий барьер, то он почувствовал бы уже просачивающуюся влагу. Однако он просто начал играть по краю, не торопясь. - Пожалуйста, - она прошептала, когда уже не могла это терпеть, и на его лице тут же проявилась ухмылка. - Пожалуйста, что? - Пожалуйста прикоснись ко мне, - тихо умоляла она, в те несколько дюймов воздуха, что разделяли их рты. - Раз ты так мило просишь... - Его другая рука быстро двинулась, сдвигая её белье в сторону, предоставляя ему возможность провести пальцами по её складкам. Она не могла сдержать низкий стон слетевший с губ. В эту же секунду, он убрал руку. Она моргнула, в попытках восстановиться после сексуальных горок, но который она находилась. - Грейнджер, ты не можешь быть громкой. Они заметят, — предупредил он тихим, властным голосом, но его глаза потемнели от одобрения. Прежде чем он успел переместить пальцы обратно к ее естеству, она быстро пробормотала «Муфлиато», чтобы никто не услышал ее. Она знала, что ей нельзя доверять, когда его пальцы вернулись к ее разгоряченной плоти. Его ухмылка вернулась. - Жадная девчонка, — прошептал он ей на ухо, и она чуть не растаяла в лужу у него на коленях. - Пожалуйста, — умоляла она немного громче, покачивая бедрами вперед, чувствуя, как он становится еще тверже под ней. Ей нужно было, чтобы ее друзья вышли из комнаты. Но ей нужно было, чтобы он прикасался к ней больше. Сначала нежно он переместил пальцы обратно к ее мокрому естеству и застонал. - Черт возьми, Грейнджер. Ты вся мокрая. - Самая мокрая, какой я была за всю свою жизнь. Она использовала его слова против него, и его челюсть сжалась под ее взглядом. - Правда? — спросил он с глубоким рычанием. Намек на неуверенность просочился всего на секунду, когда его пальцы уверенно играли с ее телом. - Да, — ответила она, слегка нажимая на его пальцы, преследуя удовольствие и закрывая глаза, наслаждаясь этим чувством, которое она представляла себе уже несколько недель. Он гладил ее взад и вперед, собирая ее влагу с каждым проходом через ее мокрую сердцевину и сводя ее с ума. Это было восхитительно. Это было грязно, с друзьями в одной комнате. Но больше всего этого было недостаточно. - Еще, — потребовала Гермиона, преследуя его пальцы, которые снова скользнули по ее отверстию, продолжая движением к клитору. Она была так близко. Так близко к пику ее удовольствия. Она чувствовала, как оно вибрирует внутри нее. Ей нужно было совсем немного... - Еще, пожалуйста, — умоляла она так тихо, как только могла. - Грейнджер, ты уже создаешь лужу у меня на коленях. Как думаешь, ты сможешь выдержать больше? - Она кивнула, закусив губу, чтобы не умолять снова. - Ты можешь быть хорошей девочкой и поклясться не привлекать никакого внимания? - Да, я могу быть хорошей. Я обещаю. Пожалуйста, просто... Мне нужно больше. - На этот раз он не колебался. Он быстро засунул два пальца ей в киску, заставив ее ахнуть от удивления от вторжения. Это не было больно. Ее тело было готово принять его, но его пальцы были огромными. Если постоянное давление на ее задницу было каким-то показателем, остальная часть его тела тоже была бы огромной. Медленно она приспособилась к его толстым пальцам, пока он все еще держал их внутри нее. Малфой терпеливо ждал, пока она не кивнула ему, чтобы продолжить. Его большой палец осторожно вернулся к круговому движению по ее клитору. На мгновение она задумалась, как, черт возьми, она оказалась в таком положении. Если бы кто-то сказал Гермионе Грейнджер два дня назад, что она будет кататься на пальцах Малфоя в комнате, полной друзей, она бы прокляла их. Но теперь она хотела проклясть любого, кто помешает им. - Ты такая узкая, Грейнджер, — прогремел он сквозь рычание, пытаясь выдавить слова, не привлекая внимания. Его большой палец продолжал талантливо, тугими кругами гладить ее клитор. Он поднимал ее все выше и выше. Как раз когда она достигала вершины, он останавливался, убирая большой палец. К счастью, его пальцы оставались глубоко в ней, но быстрое падение с высоты, на которой она так приятно скакала, стало для нее шоком. Как будто ее бросили в ледяную ванну. Она чуть не вскрикнула. Муфлиато мог скрыть только определенный уровень шума. Она тихонько заскулила, пытаясь покачаться в его ладони, ища потерянное трение и умоляя глазами продолжать. С ухмылкой он начал снова. На этот раз поднимая ее более медленными кругами. Затем он снова остановился. Она почти зарычала на него и подумывала засунуть собственные пальцы в нижнее белье, чтобы закончить работу самой. - Какого хрена, Малфой? - Но он только усмехнулся ее бесстыдству, довольный тем, что мучает ее. - Грейнджер, у меня есть следующие 30 минут, чтобы доводить тебя до края, столько, сколько я хочу. - Ее сердце замерло, но ее живот неудержимо затрепетал от его слов. Она должна была ожидать этого от него. Он жаждал полного контроля, который пришел с использованием этой власти над ней. - Ты не посмеешь. - О, я определенно посмею, — ответил он, подмигнув, более игриво, чем она когда-либо видела его раньше. - Ты не представляешь, сколько раз я представлял это, и я собираюсь убедиться, что в первый раз, когда я заставлю тебя кончить, это будет самым сильным, что ты когда-либо испытывала, и ... — он замолчал, оглядывая комнату, чтобы убедиться, что никто не услышал их разговор. - И? — вздохнула она в его губы, которые теперь были всего в дюйме от ее губ, цепляясь за каждое слово. Ей было все равно, смотрят ли все в комнате прямо на его руки, зарытые под ее юбкой. От его признания у нее по коже побежали мурашки. Он представлял это, как и она. - И когда я позволю тебе кончить, это будет вокруг моего члена, а не моих пальцев, — прямо сказал он, наклоняясь еще ближе, так что их губы разделяла только тонкая пленка воздуха. - Я ждал слишком долго. Слишком много раз представлял это, когда моя рука обхватывала мой член после каждого занятия. Мне это нужно, Грейнджер. Больше, чем ты можешь себе представить. - Ох. - Она одновременно была поражена и поняла темную потребность, которую он описал. И снова его большой палец набрал скорость, обводя чувствительный пучок нервов, вызывая крошечные спазмы в ее ядре, когда удовольствие снова нарастало. Гермиона попыталась заморозить каждую мышцу в своем теле, чтобы ее бедра не качались, но это было почти безнадежно. Кто-то должен был скоро понять, что происходит. Они слишком долго ускользали от их внимания, и они испытывали свою удачу. - Эй! Грейнджер! Малфой! — крикнул Блейз из центра гостиной, отрывая Гермиону от удовольствия и отвечая на ее страх. Она схватила Малфоя за рубашку с обеих сторон, умоляя его прикрыть их. Она была не в состоянии взаимодействовать с кем-либо связно. Малфой засунул пальцы ей в киску, ради Мерлина. Как она должна была действовать? Когда она оглянулась, Блейз небрежно обнимал Пэнси и Джинни. Судя по всему, все остальные разошлись с импровизированной вечеринки, оставив гостиную пустой, кроме них. - Мы идем на кухню за едой. Хотите что-нибудь? - Гермиона не доверяла себе, чтобы заговорить, особенно когда пальцы Малфоя выскользнули из нее и вернулись в ее естество одним плавным движением. Смазка распространилась дальше по ее бедрам и на его брюки. Наверняка, они уже промокли насквозь. Ее мышцы спазмировались, угрожая выпустить сдерживаемое удовольствие, и ее ответ замер на языке. - Немного сэндвичей на потом, — небрежно крикнул Малфой, когда трое повернулись к картине, висящей на стене, подтверждая жестом через плечо. И Гермиона, и Малфой затаили дыхание, оставаясь совершенно неподвижными, когда трое вышли в коридор. Окончательность пребывания наедине друг с другом проникла в нее, и ее сердце сжалось вокруг него. - Как, черт возьми, ты думаешь о еде в такой ситуации? — простонала она, наконец-то сумев говорить так громко, как хотела, двигая бедрами вперед и назад. Рука Малфоя, которая не была глубоко зарыта в ее киску, схватила ее бедро, направляя ее по своей руке и покрывая член. - Тебе понадобится еда после того, как я тебя трахну. - Он скользил пальцами внутрь и наружу ее киски быстрее, теперь, когда у него не было зрителей всего в нескольких футах от нее, сводя ее с ума. Ее удовольствие росло, сильнее, чем когда-либо прежде. Ее вздохи и стоны стали громче. Бессвязные слова выливались из ее рта в ответ. Некоторые из них заставляли Малфоя хихикать, а некоторые заставляли его рычать ей в ухо, низко и мрачно. Она потеряла счет времени, больше не заботясь о том, может ли кто-то войти и стать свидетелем разврата, происходящего в открытой общей комнате. Она поддалась потребности своего тела в погоне за ощущениями, снова и снова впиваясь в него и представляя, как он будет себя чувствовать внутри нее. - Если ты продолжишь это делать, ты заставишь меня кончить в штаны, как третьекурсника. - Мне все равно, — призналась она, сжимая его пальцы. Она была так близко, так близко к вершине. Она чувствовала вершину горы, на которую Малфой вел ее, каждой клеточкой своего тела. И это удовольствие взывало к ней глубоко в душе. - Мне не все равно. Я хочу быть внутри тебя. Я ждал так долго. Я могу подождать еще немного, чтобы взять то, что хочу. - Не могу ждать, — она задыхалась, когда он остановился, снова отстраняясь от пропитанной влагой сердцевины. Теперь он схватил ее бедра обеими сильными руками, чтобы успокоить ее. У них оставалось всего пятнадцать минут, склееными вместе, судя по часам, висящим над великолепным камином, пылающим рядом с ними. Внезапно в ее голове проросло беспокойство. Закончится ли кратковременное, блаженное безумие, которое они испытывали, как только магия освободит их? Прекратится ли тоска, потребность? Она не могла рисковать. Она нуждалась в нем сейчас, прежде чем он выскользнет из ее пальцев, и он вернется к своему типичному формальному и беззаботному состоянию. - Не могу ждать, — утвердительно повторила она. Гермиона нырнула к его поясу, возясь с передней частью его брюк. Она была в ярости, отчаянно пытаясь добраться до того, чего хотела, не нужного, больше всего. - Позволь мне помочь. - Он крепко сжал ее пальцы, отводя их от молнии, и она почувствовала на них свою влажность. Не думая, она потянула одну из его рук к своему рту и засунула два его пальца в рот, чтобы попробовать, отсасывая его. Стон Малфоя отразился от стен общей комнаты, когда ее язык обвился вокруг его пальцев. - Черт возьми, Грейнджер. Я хотел этот вкус, — нахмурился он, на мгновение напомнив ей о себе самом, капризном одиннадцатилетнем. Вместо того чтобы продолжать хмуриться, он схватил ее за шею, притягивая к себе, и их губы наконец встретились. Он получил свой вкус, подумала она, поддавшись полному опыту поцелуя с Малфоем. Это было хаотично и волнующе. Их поцелуй был диким. Язык и зубы, мокрые и жесткие. Совершенно отчаянный. Они не могли насытиться, оба соревнуясь за доминирование, и в конце концов Малфой победил, когда Гермиона заскулила ему в рот. Он пососал и надкусил ее распухшую нижнюю губу, заставив ее прижаться к нему, пытаясь получить облегчение. Наконец, после того, как он, казалось, попробовал каждую часть ее рта, он отстранился, пробормотав «Идеально» себе под нос. Он продолжил расстегивать свои брюки с того места, на котором она остановилась. Наконец он освободился, и Гермиона громко ахнула. Он был огромным, больше, чем она ожидала или испытывала раньше. - Ты не можешь продолжать смотреть на меня так, или я кончу, прежде чем окажусь внутри тебя, — проворчал он, поглаживая себя вверх и вниз один раз. Затем он освободился с резким стоном сквозь стиснутые зубы, явно не в силах справиться с приложенным давлением. Ее рот открылся на него, когда его член уперся в ее одетый живот, показывая, как глубоко он войдет, когда наконец окажется внутри нее. - Ты огромный. - Она знала, что раздувает его эго. Что-то, в чем он действительно не нуждался. Но у нее не было других слов, когда его толстая длина дернулась под ее взглядом. Она нежно обняла его своей маленькой, нежной рукой и погладила вверх с твердой хваткой. Голова Малфоя откинулась на спинку стула, и он громко застонал. - Грейнджер… - предупредил он. - Я хочу, чтобы ты был внутри меня. - Я буду, как только мы сможем перенести это в мою спальню, — пообещал он, все еще закрыв глаза, наслаждаясь ее восходящими, ровными поглаживаниями. Когда она быстро отпустила его, его глаза резко распахнулись в знак протеста, пока он не увидел, как она слизывает языком преякулят, который она захватила кончиками пальцев. - Я не могу так долго ждать. Я хочу тебя сейчас. - Его глаза сузились от ее слов, и стальная решимость взяла верх, понимая, о чем она просила прямо сейчас. - Они вернутся прежде, чем мы сможем встать со стула. - Я знаю, но мы можем спрятать все под моей юбкой. Как и раньше, — умоляла она, пытаясь сдержать нытье в голосе. Она потерпела неудачу. Это отчаяние было не похоже на нее. Она никогда не чувствовала ничего близкого к такому уровню потребности, и она боялась, что он собирается отказать ей. Она и не подозревала, что он не может отказать ей ни в чем. - Умоляй, — прорычал он, застав ее врасплох, схватив основание своего члена одной рукой и пронзив ее густые кудри другой. Он откинул ее голову назад, открывая ее шею своему исследующему языку. - Что? — она запнулась на своем вопросе, когда ее пальцы дернулись, чтобы коснуться себя в ответ на тугое потягивание ее волос. Отсутствие его пальцев на ее клиторе и члене становилось все более очевидным, поскольку чувство пустоты внутри нее становилось сильнее. - Я сказал, умоляй о моем члене, маленькая львица. - Он смотрел ей прямо в глаза, бросая ей вызов, загадывая ей бросить ему вызов. Он никогда не обращался с ней так во время их учебных сессий. Он всегда был нежен и уважителен. Иногда остроумен и язвителен. Но никогда не требователен. Никогда не командует, как сейчас. Ей нравился этот резкий контраст. Как он мог внезапно стать двумя разными людьми в одном сложном мужчине. Они оба соответствовали тому, что ей было нужно в разное время. Она хотела партнера и друга, но одновременно она хотела, чтобы он держал ее и трахал. Если бы она была в более ясном состоянии ума, больше похожа на себя, она бы отказалась умолять. Однако сейчас она могла только сдаться. Сделать именно то, что он требовал. - Пожалуйста, Малфой. Ты мне нужен. Мне нужен твой член. Я сгорю в огне, если ты не отдашь его мне прямо блять сейчас. - Она пыталась сдержать потребность в голосе, отчаянно пытаясь говорить тихо. То, что Блейз, Джинни и Пэнси ушли, не означало, что другие не придут и не пойдут расследовать какие-то любопытные, громкие звуки в общей комнате. - Да, прекрасно сделано, Грейнджер, — подбадривал он голосом, похожим на рычание. - Такая хорошая девчонка. Я знал, что ты будешь. - Комплимент взволновал ее, и ее щеки покраснели от ее нового желания услышать, как он снова ее хвалит. Он приподнял ее бедра настолько, насколько позволяла магия, и расположил ее центр над своим толстым круглым кончиком. Гермиона оттянула трусики в сторону, не в силах снять их полностью из-за их магической близости. Постепенно и почти благоговейно он опустил ее на себя. Его глаза не отрывались от ее лица, пока он медленно входил в нее в первый раз. Как только первые два дюйма были внутри, она попыталась поднять юбку, открывая место, где они соединялись, их пылкому взгляду. - Блядски идеально, — прошептал он, задыхаясь, когда он скользнул еще на дюйм внутрь нее. - Ты ощущаешься так хорошо. - Его голос звучал напряженно, как натянутая тетива лука. Его голова откинулась на спинку большого кресла, пока он напрягался, чтобы сохранить самообладание. Гермиона скользнула на него еще на дюйм, медленно приспосабливаясь к его обхвату. Он не отрывал глаз от того места, где они соединялись. Серебристые глаза Малфоя злобно сверкали, оставаясь приклеенными между ее ног, впитывая то, как ее тугая киска обхватывает его толстую длину. - Еще, — настаивала она, пытаясь еще сильнее опустить бедра. Она никогда не чувствовала ничего столь глубокого или столь толстого внутри себя, даже маггловских игрушек, которые она использовала. Он сжал ее бедра сильнее, когда вошел в нее глубже, и она громко застонала. Он замер, кончики пальцев пульсировали вокруг ее собранной юбки. - Что? — спросила она, когда он не вошел в нее глубже. - Ты не представляешь, как долго я хотел услышать, как ты стонешь, — ответил он, позволяя правде повиснуть в воздухе. Он встретил ее пытливый взгляд, и Гермиона почувствовала серьезность в его глазах. Серьезность его признания потрясла ее. Не то чтобы это обязательно напугало ее. Она была просто ошеломлена тем, что он чувствовал то, что она чувствовала в течение недель. Даже месяцев. Как она могла это пропустить? Как он не видел, как она хотела ночь за ночью заниматься вместе? Их друзья могли вернуться в любой момент. Гермиона сожалела, что они не одни, чтобы полностью погрузиться в этот разговор, но также ее мозг не полностью функционировал, когда он был наполовину внутри нее. В ответ на его признание она хотела признать свою собственную правду. Ему нужно было знать, что она чувствует то же самое. Гермионе нужно было, чтобы он знал, что она хотела его так же сильно. - Ты мог бы приходить в мою спальню каждую ночь после того, как мы занимались. - Она наклонилась ближе, позволяя своим губам сладко касаться его губ. - Я бы использовала свои пальцы и стонала твое имя всю ночь. Ты мог бы услышать это тогда. - Он вздрогнул под ней, прежде чем снова броситься к ее губам. Она встретила его лизание за лизанием и укус за укусом, когда она с силой скользнула вниз по оставшейся части его длины. - Черт возьми, - простонал он сквозь стиснутые зубы, когда он был полностью внутри нее. - Ты ощущаешься потрясающе. - Он держал ее неподвижно, пытаясь отдышаться и давая ей время полностью привыкнуть. - Могу ли я посмотреть в следующий раз? Когда ты будешь прикасаться к себе, - прошипел он ей в рот. Она кивнула, пытаясь притянуть его ближе к себе, хотя теперь между ними не осталось никакого места. Затем портрет содрогнулся справа от нее, давая понять, что их друзья вернулись из кухни. Они оба замерли, паника в глазах Гермионы застряла в озорстве его глаз. - Нам следовало подождать, — прохныкала она, покачиваясь в последний раз на его стальной длине; затем она замерла, замерев. Но если бы она была честна, Гермиона, вероятно, не смогла бы ждать. И судя по ощущению пульсирующего внутри нее Малфоя, он бы не дотянул до полуночи. Она быстро сбросила юбку в последнюю секунду, разочарованная тем, что потеряла из виду его, погребенного внутри нее. По крайней мере, она все еще могла чувствовать, как он заполняет ее во всех направлениях. - Слишком поздно, маленькая львица, — усмехнулся он, когда вход распахнулся, и их друзья пьяно пробрались через появившийся проход в стене. Гермиона обернулась и увидела, как они спотыкаются и входят в прихожую, молясь, чтобы они с Малфоем выглядели так, будто они были в том же положении, в котором их оставили. Перемещение качнуло ее на Малфое, и полнота внутри нее ныла от желания снова пошевелиться. Но крепкая хватка Малфоя на ее бедрах остановила ее. - Двинься так еще раз, и я трахну тебя в этой комнате, как только часы пробьют полночь. Мне все равно, кто останется в этой общей комнате. Я сделаю это перед ними. Клянусь, Грейнджер. - Его рычание щекотало ей ухо. Она внезапно застыла у него на коленях от его смертельного тона, чувствуя, как он пульсирует внутри нее. - Ты понимаешь? Он облизнул губы, и ее дыхание вырвалось из ее груди единым порывом, когда она прошептала - Да. - Хорошая девочка. - Ты не поверишь, приятель! — крикнул Блейз из прихожей. - Мы столкнулись с эльфом по пути на кухню. Он принес нам закуски. Даже не пришлось идти до кухни. - Это объясняло их быстрое возвращение. - Отлично, — сухо ответил Малфой, закатив глаза на восторг своего друга по поводу их удачи. - Думаю, мы отнесем закуски в мою комнату. Так, дамы? — почти заговорщически спросил Блейз, подмигнув и Пэнси, и Джинни. Обе рассмеялись и понеслись по комнате, когда они повернулись к лестнице. - Не думай не в том направлении, Блейз, — пошутила Джинни, поднимаясь по лестнице. - Правильно, — сказала Пэнси с ухмылкой в ​​сторону Малфоя и Гермионы. - Мы уходим только для того, чтобы дать этим двум влюбленным птичкам немного уединения. Думаю, им это понадобится, когда часы пробьют полночь. Смущение окрасило щеки Гермионы в розовый цвет. Однако Малфоя, похоже, не смутило упоминание Пэнси о том, что они влюбленные птички. Он казался самодовольным, если судить по его легкой ухмылке. - Дамы, мы ценим вашу предупредительность и самопожертвование, — пошутил Малфой, окликнув Пэнси и Джинни, которые уже скрылись наверху. Блейз пожал плечами, не отступая. - Стоило попробовать. Однажды они согласятся, — задумчиво сказал он. Он помедлил, прежде чем последовать за ними, оглядываясь на Гермиону. - Позаботься о нем, Грейнджер. Он был напряженным, тоскующим придурком с тех пор, как ты создала свою маленькую учебную группу. Ему нужен хороший трах. - Блейз! — прорычал Малфой, бросая бессловесное проклятие в своего друга и промахнувшись на несколько дюймов. - Ладно, отлично. Я понял намек. Убираюсь отсюда нахрен! - Блейз побежал к лестнице, следуя за двумя ведьмами, не говоря больше ни слова. - Извини, — пробормотал Малфой, наконец, немного смутившись признанием своего друга. - Он пьянее, чем я думал. - Невольно в горле Гермионы закипел смешок. - Я почти уверена, что он сказал бы это и будучи совершенно трезвым. - А, так ты хорошо его узнала в этом году, — размышлял Малфой с тихим смешком. Смех, который переместил его внутрь нее, резко вернув их обоих к реальности их положения. Малфой откинулся на спинку стула, изменив их угол, так что он сильнее прижался к ее ядру. - Трахни меня, Грейнджер. Заставь себя кончить на мой член. Пожалуйста. На этот раз умоляю я. Я больше не могу терпеть эту пытку. Я должен чувствовать тебя. Гермионе больше не нужно было поощрения. Она покачала бедрами вперед и назад, наконец освободившись, чтобы гоняться за кайфом, которым он постоянно дразнил ее всю ночь. Его сильная хватка помогла ей стабилизироваться, когда она потеряла свое тело в движении. Не потребовалось много времени, чтобы острое удовольствие вернулось и снова нарастало. Как только часы пробили полночь, Гермиона кончила, выдыхая его имя между боем часов. Спазмы сокрушили ее, длившиеся дольше, чем все, что она когда-либо испытывала, даже с ее собственными игрушками. Ее мышцы продолжали сокращаться, а ее тело начало сдавать, но руки Малфоя на ее бедрах направляли ее, растягивая ее оргазм дальше. - Спасибо блять, — прорычал он, глядя на нее почти благоговейно, когда она наконец отошла от своего удовольствия. Он не дал ей много времени, чтобы прийти в себя. Он вытащил и быстро перевернул ее, теперь, когда он наконец освободился от магии. Ее колени покоились на подушке большого кресла, и Малфой надавил на ее поясницу, заставив ее выгнуться и прижаться животом к спинке кресла. Без предупреждения он заклинанием отнял у нее рубашку, лифчик и нижнее белье. Оставив ее в одной юбке, которую он задрал, чтобы увидеть ее голую задницу. - Такая хорошая девчонка, которая так быстро кончает для меня. - Она застонала, когда он снова вошел в нее сзади. Не то чтобы у нее был выбор. Гермиона ничего не могла сделать, чтобы предотвратить этот оргазм. - Я не смогу продержаться долго. Но, клянусь, я буду трахать тебя всю ночь и загладить свою вину. - Весь этот опыт уже был намного длиннее, во многих отношениях, по сравнению с любым из предыдущих сексуальных опытов Гермионы. Она не могла себе представить, что может быть больше. Но, ох, как она хотела, чтобы он доказал ей неправоту. Он неустанно вбивался в нее. Она не могла перевести дыхание. Не то чтобы ей это было нужно. Прямо там и тогда она решила, что ей ничего не нужно, кроме Малфоя, который делает с ней именно это снова и снова. Сильная рука скользнула в ее кудри. Он использовал рычаг вместе со стальной хваткой на ее бедре, чтобы снова притянуть ее к своему члену несколько раз. Он ударил особенно глубоко одним толчком. Она закричала в пустую гостиную и молилась, чтобы никто не проснулся и не пришел проверить. - Осторожнее, маленькая львица, — предупредил Малфой хриплым тоном. - Или нам придется выяснить, насколько ты на самом деле храбрая. - Его слова наполнили ее жаром, и давление снова нарастало в ее ядре. Удовольствие было слишком сильным, и она знала, что в любую секунду воспламенится. Она умрет, если кончит снова. - По-пожалуйста, — взмолилась она, когда удовольствие стало нарастать все сильнее. - Пожалуйста, Малфой! Я не могу этого вынести. - Слезы струились по ее лицу. Рука Малфоя обхватила ее талию, и его толчки стали медленнее, но сильнее. Он схватил ее за волосы, и она поднялась так, что ее спина прижалась к его все еще застегнутой рубашке. Что-то в разительной разнице в их одежде заставило ее мышцы дрожать. - Грейнджер, я хотел тебя слишком долго, чтобы не иметь именно того, чего хочу я. Ты примешь то, что я тебе дам. Не так ли? - Он толкался в нее снова и снова, вбиваясь и входя почти при каждом слове. Она не могла найти слов. Наслаждение почти ослепляло. Острая боль пронзила ее клитор. Он шлепнул ее! - Ответь мне, Грейнджер, — приказал он. - Да, я приму, — простонала она, когда острая боль снова перешла в удовольствие от его ровных толчков вперед и назад вместе с его быстро движущимися пальцами. - А теперь будь хорошей девочкой и кончи для меня еще раз. - Ему не нужно было повторяться. Гермиона уже кончала, сжимаясь вокруг его толстого члена. Она могла потерять сознание, но она помнила, как стонала имя Малфоя в пустую гостиную, когда она плыла на волнах наслаждения. - О, черт. - Его толчки стали беспорядочными, когда ее киска сжалась вокруг него еще сильнее. - Такая хорошая девочка. - Оргазм, казалось, продолжался и продолжался. Она не могла думать, не могла говорить. Она могла только позволить его словам окутать ее и ощутить его присутствие, окутывая ее. - Грейнджер, хорошие девочки получают награды. - Он прорычал ей в ухо, низко и грубо, теряя контроль, как будто больше не мог сдерживаться. - Ты можешь выбирать, куда ты хочешь, чтобы я кончил. Гермиона не колебалась. Она сразу поняла свой ответ. Это было то, на что она надеялась всю ночь. - Внутрь меня. - У нее было всего несколько миллисекунд, чтобы почувствовать смущение, прежде чем влажный жар начал наполнять ее. - Ох, спасибо, черт, - простонал он, наклоняя их обоих через спинку стула. Он толкнулся в нее один. Два. Три раза, накачивая ее полностью с каждым толчком. Затем он замер, тяжело дыша позади нее. Теплое щекочущее ощущение начало распространяться от того места, где они были соединены, и вниз по ее бедрам. Время, казалось, остановилось, пока они оба сохраняли свои позиции, тяжело дыша вместе. Медленно Малфой отстранился от нее. Потеря его горячего тела оставила ее в слое озноба. Конечно, он собирался придумать какой-нибудь предлог, чтобы сбежать в свою комнату. Все слухи, которые она слышала о нем, оставались неизменными. Только на одну ночь. Никаких повторений. Ее желудок сжался при мысли о том, что он уже уходит от этого. Уходит от секса, который выворачивал ее наизнанку и заставлял чувствовать себя разбитой. Она сидела на нем сегодня вечером, и, как любой мужчина, был сметен натиском девушки на него. В ней не было ничего особенного. Ну, по крайней мере, это означало, что он терпел ее. Может быть, теперь они были друзьями? Друзьями. Это слово теперь вызвало острую боль вдоль ее позвоночника. Это было внезапно самым далеким от того, что она на самом деле хотела с ним сделать. Пока ее разум все дальше и дальше погружался в темную дымку, мягкий поцелуй был прижат к основанию ее позвоночника. Затем еще один поцелуй примерно на два дюйма выше. Затем еще один, когда Малфой провел цепочку жарких поцелуев по ее спине. - Давай вернемся в мою комнату. - Она пискнула от удивления, но попыталась скрыть звук как согласие. - Мы можем пойти в твою комнату завтра вечером. Но у меня есть планы, которые включают в себя то, что ты будешь в моей постели, о чем я мечтала годами.