Часть 1

      Чукур снова тонул в солнце, выстрелах и мольбах. Узкие улицы стали укрытиями для стрелков — палили без разбора, в яростной надежде вернуть контроль над районом. Женщины прятали своих детей за хрупкими стенами квартир, молясь Аллаху об освобождении, о тишине и покое, какого Чукур уже и не помнил. Но некоторые жители, хоть и верили во Всевышнего и его безмерную силу, взывали к другому всемогущему «отцу» — Ямачу Кочовалу.       Пули свистели совсем рядом, норовили угодить прямо в голову — но Ямач только крепче сжимал рукоять пистолета.       — Эй, сын моего отца, ты бы уворачивался получше, а то я не готов терять ещё одного брата! — крикнул Вартолу. Ямач вдруг замер возле дома напротив, успев выстрелить во врага, тем самым спасая психопата от ранения.       Вартолу подбежал ближе и огляделся по сторонам. Во дворе застыла хрупкая фигура. Чёрные волосы растрепались от ветра, а сама девушка не решалась даже поднять руку и пригладить спутанные пряди. Вартолу цыкнул и ткнул дулом под рëбра Ямачу: если он продолжит стоять столбом, то его убьют на месте. Пора бы уже отвести взгляд от этой прекрасной девы. Но нет. Не моргнул, ни один мускул не дрогнул на его лице.       — Да хватит пялиться, эй! Чёрная розочка приглянулась? Ямач, очухайся уже наконец! Пугаешь... — Вартолу сглотнул, не понимая, как вывести брата из транса. Ну не стрелять же ему в ногу, в конце-то концов. — Ну что с тобой, а, сын моего отца? Влюбился? Позже не мог?       Разве можно отвлекаться на животные инстинкты сейчас?! Ямач расплылся в улыбке и наконец-то соизволил повернуть голову в сторону брата. Вартолу нахмурился, а Ямач, увидев самую лучшую жертву в своей не такой уж длинной жизни, облизнул нижнюю губу.       — Я должен спасти эту розу, — игриво сообщил Ямач.       Он рванул во двор прямиком к девушке, сбил её с ног и укрыл собой. Вартолу закатил глаза и, подняв оружие, обессиленно вздохнул.       — Ты, Чукур, должен спасать людей, а не розы. Эх, сын моего отца, что ты творишь!..       Мимо проехал чёрный джип — Вартолу отпрыгнул, пустил несколько пуль в колёса нарушителям спокойствия, а затем добил и самих нарушителей. Стрельба стихла. В воздухе повис стойкий запах пороха. Наступила долгожданная тишина. Вартолу пустился в пляс, довольный своей ловкостью, но тут же остановился и поспешил к Ямачу. Стоило убедиться, что последние пули не попали в этого психованного рок-н-рольщика и раздавленную им несчастную розу.       — Я настоятельно прошу вас оставаться подо мной, госпожа, — прошептал Ямач на ухо девушке. Она закрывала голову руками и явно не желала быть прижатой к сырой земле восьмидесятикилограммовым мужиком. — Вы в безопасности, — дополнил он и снова облизнул нижнюю губу. Ему так хотелось пройтись влажным языком по белой бархатистой коже. Посмотреть в карие глаза и задохнуться в её цветочном аромате. Ямач не удержался и сильнее прижал к себе тело, провёл небритой щекой по её острой скуле. Вдруг послышался крик, и он поднял голову, увидев перед собой изумленные глаза. Побледневшие губы девушки зашевелились, а ладони упёрлись в его грудь.       — Ты... ты опять со мной...       Расслышав единственное связное предложение, он сглотнул, нахмурился и поспешил подняться, чтобы не поддаться очередному порыву и окончательно не вдавить свою розу в землю. Как только поднялся сам, спрятал пистолет за пояс джинс и протянул для неё раскрытую ладонь, ожидая, что она примет его помощь. Очень не хотелось, чтобы она врезала по яйцам за наглое вторжение в личное пространство. Они у него и так звенели от напряжения рядом с ней. Ямач больше не мог слышать выстрелы и голос брата, обеспокоенного его состоянием. Только звон. Только напряжение в каждой мышце — у него даже пальцы свело, он всё равно бы не смог нажать на курок и спастись от ранений. Но он мог спасти её. Он всё любовался и любовался, и лишь спустя минуту, а может, и больше, девушка наконец-то уцепилась длинными, изящными, тонкими пальцами за протянутую ладонь. Ямач тут же сжал их, крепко удерживая и помогая подняться.       — Спасибо за укрытие, — улыбнулась она, пошатываясь, и если бы её не держали, то упала обратно. Ноги как вата.       — Если позволите, я готов укрывать вас и дальше, — быстро сообразил, что ответить, Ямач и обернулся на хмурого Вартолу, который стоял прямо за его могучей спиной, сложив руки на груди и не пряча пистолет далеко. Ямач знал: если он сейчас не уйдёт с братом, то не уйдёт никогда. Впервые полным идиотом он стал три года назад, когда встретил свою первую жену. После смерти Сены он думал, что всё, его сердце остановилось. Превратилось в камень. Он никогда больше не сможет чувствовать. Но сейчас мужчина вновь ощущает бешеное биение в груди и этот проклятый звон в паху, отдающийся в барабанные перепонки.       — Думаю, я бы не отказалась, но в этом нет необходимости. Я жду приезда сына, чтобы повидаться с родственниками, так что как познакомлю его с ними, мы сразу уедем, — мягко произнесла девушка, по-прежнему чувствуя, как сильные пальцы сжимают её ладонь, и улыбнулась, попытавшись вытащить руку из крепкого захвата. Не вышло. Ну что ж, не впервой.       — А какая фамилия у ваших родственников? — Хором произнесли вопрос братья, отчего Вартолу встал рядом с Ямачом, а он сдавил ладонь девушки сильнее, боясь услышать фамилию их врагов. Неужели эта чёрная роза из клана Эрденет и приходится этим братьям-придуркам сестрой?       — Просто это наш район и мы знаем здесь всех, — снова заговорил Вартолу, прищурившись, наблюдая за реакцией девушки, однако она только лишь безрезультатно пыталась вытянуть руку из руки его брата. Вартолу стукнул по плечу Ямача, призывая его смотреть в его такие же прекрасные карие глаза, как и напротив. Ямач вздрогнул и разжал пальцы, затем резко взглянул на брата и кашлянул пару раз, видно, решив, что пора брать себя в руки, после чего завёл их за спину, чтобы не касаться столь прекрасного создания напротив с длинными чёрными вьющимися волосами. Он, кажется, упустил момент, когда она сообщила ему о сыне... Блядь! Ну конечно же, у столь прекрасной девы должны быть прекрасные дети. Ямач снова кашлянул и принял суровый вид.             — Их фамилия Кочовалы, — произнесла девушка на одном дыхании, сжимая и разжимая пальцы: они занемели, пока находились в захвате у этого... Она моргнула пару раз, переводя взгляд то на одного мужчину с раскрытым ртом, то на второго, также стоявшего напротив с отвисшей челюстью. Она чувствовала, что ещё немного, и она провалится сквозь сырую от вчерашнего ливня землю. Её ладони вспотели: очень волнительно было встретить вот так вот сразу двух братьев Кочовалых.       — А вас как зовут и откуда вам известна эта семья?       Решил задать вопрос Вартолу, пока Ямач усиленно думало чём спросить.       — Меня зовут Имре, — улыбнулась она, протягивая руку для приветствия. Она хотела было по-нормальному познакомиться со своим спасителем, но, вспомнив, в каких тисках побывала, передумала, только потому что боялась потеряться в этих касаниях. Вместо этого она поздоровалась с черноволосым мужчиной с густой бородой, очень улыбчивым. Он слегка пожал её ладонь и представился.       — Можешь звать меня Салих, если не боишься меня, а если боишься, что аж коленки трясутся, то зови лучше Вартолу, — Продолжал сжимать руку Имре и улыбаться он. Руку он отпустил, как только почувствовал мощный удар кулаком в спину. Улыбка исчезла с его лица, а взгляд метнулся в сторону свирепого Ямача — он сейчас напоминал ему льва на охоте. Вартолу снова сложил руки на груди, наблюдая, как Ямач схватил руку бедняжки Имре и снова сжал. Представив, какие ощущения мог причинять этот психопат, он поморщился и, услышав слабый вскрик, сочувственно отвёл взгляд в сторону, покачивая головой.       — Ямач, — улыбнулся он, еле сдерживая животное рычание, ведь добыча в его руках, а он ничего не может с ней сделать. Блядь, этот Вартолу ещё рядом — нет бы свалить, так он будет стоять и ждать, пока не пошлешь. А он сейчас послать не мог. Ямач наконец-то за столько времени почувствовал себя хищником. Ему захотелось охотиться, и не просто поймать добычу и разобрать её на части, а чтобы его восхитительная добыча наконец помогла вернуть ему вторую половинку себя. Половинку, которая исчезла и оставила неполноценным. Он наконец-то станет целым! Ямач снова глупо улыбнулся, сбиваясь со счёту в который раз. М-да, таким идиотом он давненько не был.       — Очень приятно, — произнесла спокойно Имре, огорчаясь скорому освобождению руки. В этот раз её пальцы не успели онеметь в руке этого Ямача. — Можете помочь встретиться с госпожой Султан?       — Разумеется, поможем, но только после того, как мы узнаем, кем вы приходитесь семье Кочовалых, — заверил Вартолу и улыбнулся широкой, не очень добродушной улыбкой — он всегда опасался тех, кто ищет его знаменитое семейство во всём Чукуре, да куда там, во всём Стамбуле, мать его!       — Конечно, я расскажу, — как можно спокойней, без волнения подтвердила Имре. Она украдкой взглянула на Ямача, улыбнулась, чтобы не встречаться с его настойчивым взглядом, и предложила им зайти в съёмный дом, выпить чаю. За ним-то она и готова была рассказать всё и уже покончить с тайнами раз и навсегда. Имре отправилась к двери, поднимая с земли пакет с продуктами.       — Заходите, я поставлю чайник.       Имре скрылась на кухне, прихватив с собой чистую футболку и резинку для волос.       — Ты говорила, что у тебя есть сын. Где он, сколько ему? — Поинтересовался Ямач с чуть повышенным тоном, прохаживаясь по гостиной. Вартолу так же, как и брат, расправил плечи и с важным видом рассматривал разложенный диван и раскрытые чемоданы с кучей вещей и косметики.       — Его должна привести моя мама сегодня вечером. Чукур - не самое безопасное место для детей, поэтому я решила сначала разузнать обстановку, — неожиданно для себя усмехнулась Имре, теперь уж понимая это во всех красках. Она кидается в объятия опасности, чтобы познакомить внука с родной бабушкой. — И ему три года, — добавила она, уже не крича через стену, отделяющую кухню и гостиную, и неся поднос с тремя чашками горячего чая.       — Значит, ты замужем?       — Мой муж умер, я не смогла спасти его, — произнесла Имре чувствуя, как в груди образовался тугой узел, который двигался прямо к горлу, заставляя опять задыхаться. Не позволяя сделать глоток воздуха. Она закрыла лицо руками и опустилась на диван, думая, что упадёт вместе с подносом. Но Вартолу спас чай и поставил его на стол, а Ямач подхватил её и сел рядом. — Простите, мне всё ещё тяжело говорить о нём, — сдавленно прошептала Имре, сквозь пальцы покосилась на успокаивающего её Ямача и сглотнула, не желая отодвигаться: ей были приятны его прикосновения. Конечно, они ещё пугали её, ведь непривычно видеть перед собой живого мужа...       — Нет, нет, ты можешь говорить всё, мы ведь здесь для того и собрались, чтобы обо всём разузнать и помочь тебе, — поведал уверенно Ямач, стараясь быть мягким и убрать от себя всю ненужную в текущий момент грубость. Он взглянул на ходящего из угла в угол Вартолу и взглядом приказал сесть, а то заебал мельтешить. И так в голове кисель, а тут ещё он раздражает. Вартолу понял сына своего отца и сел с левой стороны от Имре. Она по-прежнему не смотрела на них, а они оба не желали выдавливать из неё информацию, но и ждать не могли. Слишком было любопытно. — Расскажи всё по порядку, — предложил Ямач начать, как ему показалось, с самого простого, хотя и знал: начало самое сложное.       Вартолу обрадовался тому, что брат наконец-то приходит в себя и скоро, возможно, начнутся пытки. Он хотел улыбнуться своим мыслям, но передумал, увидев беспокойный взгляд Ямача. Кажется, если брат и будет пытать её, то без него. Немного расстроился.       — Хорошо... — прошептала Имре, убирая руки от лица, после чего, подтянув к ногам чемодан, извлекла из большого кармана фотоальбом и отдала в руки Ямачу. — Ты это он, а он это ты, — быстро вымолвила она на одном дыхании, ощущая новый приступ удушья. Она не знала, когда уже сможет дышать полной грудью. Вдыхать этот грёбаный кислород.       Ямач взял альбом и, вскинув бровь, немедля открыл. На первой фотографии он увидел себя маленького, сидящего на горшке и с важным видом читающего газету. На второй — себя же в лет пять с ножницами в руке, разрезающего напополам ненавистные колготки.       — Так значит... — перестал восхищаться собой Ямач, резким движением перелистнул сразу несколько страниц и увидел уже взрослого себя в кругу чужой семьи. — Я так и знал, что моё красивое лицо носит ещё кто-то, — хмыкнул он, продолжая перелистывать страницы альбома, находя себя ещё взрослее двадцати пяти. Вартолу разглядывал фото вместе с ним и уже перестал удивляться схожести сына своего отца с тем, кто был запечетлен на плёнке вечно. Ямач отвлёкся, когда услышал всхлип из уст Имре, увидел слёзы, побежавшие по щекам. Вартолу также поглядел на неё и сочувственно погладил по спине.       — От чего он умер? — задал вопрос Вартолу, убирая руку, поглядывая на Ямача.       — Опухоль в голове взорвалась как бомба. Бах — и всё... — Произнесла Имре, теперь точно зная, что сейчас задохнётся от произнесённого. Она старалась никогда не говорить такого вслух. — У него не оставалось времени. Полгода, что ему предрекали, пролетели слишком быстро. Я нашла деньги, врача в Америке, мы должны были отправиться туда вместе, но... не успели.       Имре замолчала, качая головой, как будто ещё не верила, что Дервана больше нет. Или... Может, есть. Она взглянула на Ямача и, смахнув слёзы с щек, обняла его, прижалась так сильно, как он прижимал её минутами ранее к себе там, на земле. Очень хотелось спрятаться в нём, забыться, почувствовать спокойствие, услышать тишину и дышать, дышать, дышать.       Ямач понял всё и обнял в ответ как никто другой, понимая, насколько сейчас для неё важна поддержка, как нуждается в нём. Он улыбнулся, прижимая сильнее, буквально вдавливая её в себя. Ей можно было позволить проникнуть себе под кожу, хотя никому другому такой чести не представлялось: ни Нехир, ни Эфсун — они все меркли перед ней. Перед его розой.       Вартолу же, пока брат обнимался со своей новой пассией, незаметно взял альбом, начал смотреть, кривить губами и протяжно, негромко вздыхать, раздумывая над следующим вопросом.       — Ну, раз у моего брата был близнец, то как так получилось, что госпожа Султан и господин Идрис воспитывали одного Ямача?       Имре вздрогнула, услышав вопрос позади себя и, разомкнув руки, отпустила Ямача. Она с протяжным вздохом повернулась к Вартолу и, опустив взгляд на фото Дервана в кругу семьи, попыталась изобразить улыбку.       — Мой отец Искандер тоже родился и вырос в Чукуре. Он какое-то время дружил с Идрисом, но потом между ними пробежала чёрная кошка, и они стали соперниками буквально во всём. Я не знаю, что случилось: моя бабушка по маминой линии не вдавалась в подробности. Моя мать, по словам врачей, была бесплодна, а Султан родила сразу двоих... — рассказала Имре, после чего замолчала. Взяв из руки Ямача бумажный платок, она вытерла нос и отдала салфетку обратно, заметив, как он сжал её в кулаке. Невольно захотелось улыбнуться всё тем же знакомым повадкам Дервана. — Тогда у Искандера и появилась безумная мысль выкрасть младенца из семьи Кочовалых и воспитать подобие себя, доказать ему, что один из близнецов будет лучше, чем Идриса. Он увёз Дервана в Швейцарию, там родилась я.       — Воспитал? — хмыкнул Ямач, стараясь слушать и не отвлекаться, как и Вартолу. Они даже не притронулись к уже остывшему чаю.       — Дерван был гением. Он в целом был уникальным человеком: любил математику, любил строгого, не всегда любящего его отца, маму, что так и не стала для него таковой. Не смогла полюбить. Меня она тоже так и не полюбила, хотя я казалась каким-то чудом. Единственный, кто меня любил, это Дерван: сначала как сестру, а узнав правду, — как женщину. Я всегда была готова прийти к нему на помощь. Всегда хотела спасти. Он рвался в Чукур, чтобы встретиться с настоящими родителями, увидеться с братьями. Но ему оставалось полгода на жизнь. Поэтому я не пустила его сюда. Умоляла, ползая на коленях, раздирая их в кровь...       Имре снова замолчала и, посмотрев на Ямача, улыбнулась сквозь слёзы; протянула руку к его лицу, коснулась пальцами щетины, опуская большой палец к губам, провела и по ним — так хотелось поцеловать их. Но смелости не хватало, всё-таки перед ней не гений, а безумный мафиози, за спиной которого находится пистолет. И он готов стрелять без предупреждения.       — Всё равно не спасла, но пообещала, что его сын, Дерван-младший, встретится с родными бабушкой и дядями, — продолжала нашёптывать Имре, не отрываясь от губ, лишь изредка подымая взгляд к его светлым, изумрудным глазам и переводя обратно на пухлые губы.       — Ладно, я понял, что лишний. Не буду вас отвлекать, — недовольно пробубнил Вартолу, вставая с места и направляясь к выходу. — Кстати, сын моего отца, мы мстить будем Искандеру этому или нет? — Вдруг осенило его, что нужно как бы наказать того, кто ворует чужих детей и не любит их. Чего надо было воровать тогда? Вартолу не понимал и лишь пожимал плечами, пока ждал ответа от Ямача.       — Думаю, можно преподать урок, но не более. Я же не могу лишить отца свою розу, — слишком сладким голосом произнёс Ямач, коснувшись покрасневшего от слёз кончика её носа своим.       — Ну да, ну да, ты прав. Пускай живёт и страдает этот проходимец! — Воскликнул Вартолу, вскинув указательный палец вверх, после чего развернулся и уже окончательно отправился вон из дома.       — Я боюсь назвать тебя Дерван. Ты пахнешь, как он, и обнимаешь так же сильно.       — Не бойся, я всё понимаю и не против. Называй меня Дерван, если хочешь, ведь ты права: он - это я, а я - это он. Ты соединяешь меня с ним, делаешь целым.       — Но ты не уедешь из Чукура со мной? Я так хочу уже наконец-то выспаться около тебя. Хочу понимать, что ты никуда не исчезнешь. Ты и был рядом, а мне приснился страшный сон.       — Ну если Дерван хотел приехать сюда и стать частью семьи Кочовалых, то считай, что я здесь и ты переехала ко мне. Нам не надо никуда уезжать. Имре, здесь твой дом, и я обещаю: скоро здесь будет тихо и спокойно. Ты забудешь, какие они — звуки выстрелов.       — Обещаешь?       — Обещаю!       Без сомнений сообщил Ямач, сжав дрожащие, холодные руки в своих тёплых и уверенных, и поднёс их к губам, желая согреть, чтобы его роза больше никогда не тряслась от холода и страха.       — Можно я тебя поцелую? — Спросила Имре, ощущая горячее дыхание на пальцах. Он согревал её, а она, кажется, задышала ровнее. Становилось спокойнее.       — Мо... — не успел договорить Ямач, как его рот накрыли божественные, сладкие, как мёд, губы. Имре целовала его, не закрывая глаз: боялась, что вновь целует лишь призрак, но вот только этот призрак смотрел в её глаза и терзал губы, цепляя нижнюю зубами и слегка посасывая её. Она стонала и про себя улыбалась, уже и забыв о приезде мамы и сына, которые стояли рядышком и ждали, когда на них обратят внимание. Маленький Дерван закрыл рот ладошкой, чтобы не произнести ни звука, сидя на руках, пока папа с мамой целуются у Асель. Наконец-то отстранившись от Ямача, Имре помахала рукой маме и сыну. Дерван потянул к ней ручки, и она взяла его к себе, усадив на колени.       — Папа, — произнёс он, показывая пальчиком на рядом сидящего дядю. Ямач улыбнулся ему и потрепал по русой макушке, стараясь не смотреть на грозный вид, но весьма привлекательной, как он надеялся, тёщи. Никто его так не пугал, как тëщи. Святой Аллах, что же ему делать? — Папа со мной, — услышал он ещё один радостный возглас мальчугана, после чего решительно взял его подмышки и перенёс к себе на колени.       — Да, я с тобой, — подтвердил Ямач, улыбнулся ему и подмигнул Имре, замечая, как она сглотнула и посмотрела на мать. Она тихонько поднялась и подошла к ней ближе.       — Мам, это Ямач — брат Дервана.       — Я это уже вижу, — выплюнула Асель, словно змея яд, в сторону молодого человека. — Надо же было так уродиться. Прямо один в один; да у них даже стиль в одежде тот же самый! Чёрная водолазка, джинсы и пальто, только вот причёска чуть другая и борода погуще.       Ямач никогда не любил, когда его обсуждали, поэтому от переполнившего его возмущения резко встал, отчего мальчик чуть не упал. Подхватив Дервана вовремя и усадив его на шею, он решил, что в долгу оставаться не собирается.       — Госпожа, если бы не ужасный поступок вашего супруга, то мой брат был бы рядом со мной и нас точно нельзя было бы отличить, уж поверьте, — улыбнулся Ямач, надеясь, что ему удалось уколоть эту аристократку неблагородных кровей. И как у подобных гнилых людей могла вырасти такая волшебная роза? Он не понимал! Всё знал, но такое никак не укладывалось в его воспалённом сознании. — И да, госпожа, я химик по образованию если что! — Крикнул Ямач рассмеявшись. Он ведь тоже не пальцем деланный и есть чем похвастаться.       — Я в этом не сомневаюсь, Ямач бей, — проворчала Асель и, резко развернувшись на длинных каблуках, направилась к выходу.       — Мам, ты могла бы быть повежливее, всё-таки твой мужчина виноват, что Дерван и Ямач воспитывались порознь, — как можно тише сцедила сквозь зубы Имре всё, что хотела высказать, и что не хотела тоже.       — Искандер спас мальчика из рук этих бандитов, он вырос великим математиком, а его брат кто, а? Ты знаешь? Он мафиози, на его лицо посмотри: на лбу так и написано, крупными буквами. Знаешь, девочка моя, я бы не хотела, чтобы ты одни зелёные глаза меняла на другие, но только вот в этих глазах теперь видится совсем другое. Помни об этом, дочь, и быстро возвращайся. Не задерживайся в этом месте, хорошо? — Быстро пробормотала Асель, не давая Имре возрозить.       — Я поживу здесь. Ямач обещал, что с ним будет спокойно.       Асель вздохнула как можно громче и закатила глаза, затем вытащила из сумки ключи от машины.       — Как пожелаешь, но потом не говори, что я тебя не предупреждала. Всё, давай, пока, звони, когда будешь в Стамбуле, — проговорила Асель, улыбаясь и поправляя причёску перед круглым зеркалом и подол чёрного сидящего по фигуре платья. Чмокнув Имре на прощание в щёку, она помахала внуку и выскочила за дверь. Имре закрыла замок и прислонилась к деревянной поверхности. Голова совершенно не желала думать, не хотела принимать решений.       — Всё в порядке? — Спросил Ямач, подойдя ближе, по-прежнему держа мальчика на руках.       — Да, всё хорошо. Может, мне кажется, не знаю, но рядом с тобой кажется, что да, — улыбнулась Имре, наконец-то дыша полной грудью, но вот узел оттуда никуда не исчез. Слова матери заставили задуматься. Ведь однажды она уже была права...       — Хочешь, я отвезу вас к госпоже Султан?       — Хочу, но позже, мне хочется ещё поговорить с тобой, — прощебетала Имре, поглаживая прижавшегося к груди Ямача Дервана, что лежал, ручками обнимая его за широкие плечи. — Он скучал по тебе не меньше, чем я, — поведала она, целуя сына в висок.       — Хорошо, что я на тебя напал, — рассмеялся Ямач, вспоминая не очень весёлую сцену их первого знакомства. Ему бы хотелось ещё раз повторить прыжок льва и...       — Хорошо, что это был ты, — подтвердила Имре и протянула руку к его руке, чтобы почувствовать тот самый сильный захват, от которого немеют пальцы. И она почувствовала. — Идёмте, я вас покормлю хоть чем-нибудь.       — Здорово, — захлопал в ладоши Дерван, отчего Имре и Ямач рассмеялись и расцеловали мальчика в обе пухлые щёчки.