I

      — Мистер Сайлас.       От звука ее голоса поет исковерканная душа.       Можно перебирать кучу предположений, одно краше другого, что ожидает его за дверью спальни, но сюрпризы — лучшая часть дня рождения. Многие годы лидеру Оникайнуса не с кем было встретить этот праздник, всё-таки день особенный. Со временем восемнадцатое апреля перестало иметь для него хоть какой-нибудь смысл.       Казалось бы, незначительная встреча не могла изменить привычный ход вещей, но изменила. Сайлас любит сюрпризы. Конечно, если они приятные и не доставляют проблем.       Не ожидая, не предаваясь фантазиям, он просто заходит в спальню; отворяет дверь не спеша, зная, что она будет изнывать от нетерпения.       — Что это? — притворно недоумевает мужчина. Хартли крутится вокруг своей оси, демонстрируя наряд, и после показа упирает руку в бок. Сайлас наклоняет голову набок, стараясь сдержать ухмылку. Удивительная способность радоваться всему, видеть свет в самой глубокой тьме не могла его не покорить. — Вы — мой подарок, мисс?       — Как вам?       — Уже мечтаю вкусить, — проводит он пальцем по нижней губе и ловит взгляд девушки. Через расстояние Хартли чувствует исходящее от именинника желание. Ему так же легко переключиться от работы или иных нагружающих мозг забот, как ей было стать верной спутницей босса мафии.       Сайлас обходит кровать, придерживая колонну с балдахином. Пальцы обхватывают дерево и медленно соскальзывают; на губах продолжает играть самодовольная ухмылка — наглость, которая ее так возбуждает. Сегодня ему особенно позволительно быть таким.       — Вкусить?       В голосе отчетливо слышится томительное волнение.       — О да, милая, попробовать.       — Это же твой праздник.       На мгновение Сайлас замирает, потом соблазнительно улыбается и двумя пальцами касается ее подбородка.       — Кто сказал, что это удовольствие только для тебя? — вскидывает он бровь и проходится внимательным взглядом по фигуре девушки, одетой в черное неглиже. Сомневаясь, она переминается с ноги на ногу. Хотя нет причин. Всё, что он говорит — голая правда. — Твоя задача — исполнять мои желания, верно? — пальцы соскальзывают от ее подбородка к шее, считают каждую родинку, пока невесомо не задевают вырез праздничного наряда.       Кожа покрывается мурашками. Под его ласками женское тело становится податливым и разгоряченным. Ее душа стремится угодить в ловушку охотника с рубиновыми глазами; навечно стать пленницей.       — У вас зверский аппетит, мистер Сайлас.       — Хорошо, что ты можешь его утолить, — накрывает он ладонью полушарие ее груди. Сердце эхом отбивает в ушах беспокойный ритм. Дыхание перехватывает от восхищенного взгляда возлюбленного, чего она прежде не замечала от других партнеров. Щеки розовеют, а шея покрывается испариной.       Но это о его кожу она всегда обжигается. Горячий — в прямом смысле слова. Хартли прикладывает ладонь к его груди и ощущает бешеное сердцебиение. Сто двадцать, может больше — в стабильном состоянии. Иногда ее страшит, что сердце мужчины однажды не выдержит нагрузки — напрасные опасения.       — У вас скоро юбилей. Будете совсем большим мальчиком. Заслужите пенсию.       — Дразнишь?       — Возможно, — улыбается Хартли, поигрывая с ремнем на поясе его брюк. — Вы что-нибудь с этим сделаете?       — Непременно, милая, — обещает Сайлас, в предвкушении прищуривая глаза и наблюдая за движениями девичьих пальцев с нескрываемым интересом — ожидает, послушается ли приказа или поступит по-своему. Когда она берет его руку, переплетает пальцы и подносит тыльной стороной к губам, он обращает на нее тяжелый взгляд.       — С днем рождения, любимый.       Ответно, проявляя в свойственной манере чувства, Сайлас целует ее ладонь и несильно прикусывает зубами.       — Обожаю тебя за это, — шепчет Хартли, вставая к нему совсем вплотную. — Всего тебя, за всё.       В стремлении доставить наслаждение имениннику она забирается на кровать, после чего встает на четвереньки, собираясь сменить позу, но тут мужская ладонь касается ее бедра. Придерживает не настойчиво, а бережливо, с бесконечной заботой, помогая перевернуться и лечь на спину.       — Я стала чаще видеть тебя в таком положении, чем лицом к лицу, — шутит Хартли. Естественно, ей нравятся все предпочтения Сайласа, ведь дьяволу известны потаенные людские желания. Знает наизусть каждый миллиметр ее тела и каждый раз удивляет.       Она приподнимается, чтобы погладить его щеку. Не может просто перестать касаться. Это стало похожим на манию, с чем удалось благополучно смириться. Обычно он прикрывает глаза, наслаждаясь ее теплом. В постели дела обстоят иначе: Сайлас ловит ртом указательный палец девушки и теперь ощутимо прикусывает.       — Ах, черт…              О да, он знает.