Без остатка, суда и следствия

      Вечер субботы. Казалось бы, вау, первый из двух заслуженных выходных, можно поздно лечь спать и поздно встать, ведь не нужно на работу на следующий день — сказка! Отвал башки, а? Как бы не так. У кого угодно, но не у охотников.       Раритетные лампы не менее раритетного бункера трещали статикой. На кухне шумела машинка, всегда готовая обеспечить новой дозой кофеина для мнимого ощущения бодрости, а еще время от времени был слышен шелест страниц. Хэйзел щурилась, всматриваясь перед собой; текст перед глазами расплывался, двоился и путался. Она тяжело вздохнула, с силой жмурясь — глаза грозились то ли вытечь, то ли превратиться в песок. В руках одна непонятная книга, вокруг еще с двадцать, рядом — ноут, светящийся мертвым белым, а на экране (что? правильно) очередной сборник с преданиями, заклинаниями и легендами. Куча вопросов, ответа ни одного. Она вздохнула еще раз, откидываясь на спинку стула, и потянулась за сигаретой. Когда братьев не было, с позволения сказать, дома, Хэйз врубала мощную вытяжку и не отказывала себе ни в чем. Зажигалка треснула, откашлялась искрами на бумагу. И все бы ничего, все, как всегда: старые книги, поиски информации без намека на сон или отдых, попытка решить вселенско-библейскую дрянь малой кровью и очевидная в этом ошибка, знаменующая новую цепочку вселенско-библейской дряни. Испытания, серьезно? Это что, какая игра компьютерная, мол, получи достижение, звездочку там или галочку, уровень и откроется? Просто смешно. Она затянулась, аккуратно перелистывая очередную страницу. Да, все бы ничего, но. Но на этот раз Хэйзел искала ответы не в привычном гордом одиночестве. С другой стороны, если честно, «гордое одиночество» давненько ее покинуло, аккурат с визитом двух братьев-акробатов из ларца. Они всегда оказывались в эпицентре ужасов, хаоса и боли, а еще (не)случайно и других затягивали с собой в ураган. Элдридж оказалось одной из этих «других», вляпалась в самую настоящую грязь, испачкалась, измаралась в ней по горло и не смогла выйти сухой. Не захотела. Ее сложно было назвать охотницей — она охотилась-то жалкие несколько раз, по пальцам рук можно было пересчитать, и предпочитала принимать непосредственное участие, когда становилось по-настоящему туго и тяжело. В остальном находилась в так называемом тылу, на втором плане, и помогала не физическим присутствием и силой, а информацией. В их шатком, с ног на голову перевернутом мире информация была порой на вес золота. Да и братья, стоило им к Элдридж прикипеть, не настаивали на том, чтобы она дралась с ними на передовой, когда в этом не было необходимости. Братья и их ручной ангел. Хэйзел резко перевела на него взгляд. Да, именно он составлял ей компанию этим вечером. — У меня… что-то не так с лицом? — уточнил невозмутимо, не отрываясь от своей порции книг, мгновенно ощутивший чужое пристальное внимание. Ангел, что с него взять. — Да нет, — усмехнулась, выдыхая дым через нос. — Не каждый день нам доводится вдвоем рыться в пыли и пергаментах, так что, пользуясь случаем, изучаю тебя в заурядной обстановке. Провожу, так скажем, наблюдение.       Мужчина в ответ оторвался от чтения и перевел взгляд на собеседницу. Она смотрела на него хитро-хитро. — И как… успехи твои? — спросил тихо, немного неловко, не до конца привычный к манере общения Элдридж и не совсем понимающий, как в таком случае вести беседу да и стоит ли в принципе.       Она в ответ молчала, неторопливо скуривая сигарету, и не спешила занимать чем-то другим свой вектор внимания. А потом сигарета закончилась. — У тебя красивые глаза, Кастиэль, — Хэйз затушила окурок о пепельницу, забавную, купленную в тысячном баре как их «достояние» за, на самом деле, не оправданную сумму. Но на ней было изображено сердце, пронизанное стрелой, и надпись — «в ту ночь ангел подстрелил меня». Ну не символично ли? Рука сама по себе потянулась к уродливому шраму на боку; Кас, одержимый левиафанами, многое натворил. Она некоторое время и вправду его боялась. — Как атлантический океан.       Мужчина в ответ грустно улыбнулся. — Спасибо, но не мои глаза это, а Джимми. — Правда? — она вдруг села ровно и наклонилась вперед, ближе, к прямо напротив сидящему ангелу. И так пристально смотрела, словно видела больше, чем могла, словно пыталась заглянуть глубже, чем ей было позволено. А потом улыбнулась, искренне и широко. — Тут только ты, птенчик.       О, а это раздражало и… смущало, наверное? Дин сказал, что чувство это зовется смущением, когда Кас поделился с ним своей реакцией на чужое дурацкое прозвище. И посоветовал снять номер. Интересно, зачем? — Тебе сделать?       Кастиэль моргнул, осознавая себя за главным столом бункера хранителей, а еще не увидел никого рядом — голос доносился с кухни под аккомпанемент дзынька кофемашины. Задумался. И не успел ангел ответить, как ее планы переменились. — Хотя знаешь что? Есть идея получше, — техника бренькнула снова, оповещая, что ее выключили, загремели шкафы и… морозилка? Вскоре Элдридж показалась из-за поворота с двумя рюмками, ведерком льда и внушительной бутылкой виски. — От этого точно не откажешься, — и победно усмехнулась, бахая всем своим добром о деревянный стол. — Назначаю тебя не только моим помощником, но и собутыльником, что скажешь?       Кастиэль поднял на нее взгляд и не смог устоять от чужого пагубного влияния. — Перспектива… неплоха.       Как же ей нравилась ангельская манера общения, жуть! Хэйзел посмеялась себе под нос, разливая крепкий алкоголь по рюмкам, и добавила в каждую два кубика льда, после чего вернулась на свое законное место аккурат напротив. — Предлагаю выпить за нас и эту долгую-долгую ночь, — она подняла бокал, Кас последовал чужому примеру. Алкоголь горло обжег кипятком и оставил приятное острое послевкусие.       На этом их небольшая непринужденная беседа подошла к концу, толком и не начавшись. Элдридж пустых надежд не строила, зная, что из ангела собеседник был так себе — не из-за того, что он был неинтересной личностью, из-за того, что человечкий треп до сих пор не до конца ему был понятен. Они продолжили молча изучать летописи, время от времени обновляя содержимое рюмок. Хэйзел не разгонялась, чтобы не выйти из игры, а еще знала, что, спасибо небесному метаболизму, Кастиэль мог напиться, только если выпьет целый ликеро-водочный, поэтому ему алкогольная передозировка не грозила точно. Так прошло еще пару часов, и ей, если честно, стало чертовски скучно, еще через некоторое время начало клонить в сон. А потом ее телефон засветился и завибрировал. — Салют, Хэйз, как делишки? — голос Дина немного трещал из-за помех со связью. — Порадовать нечем, — вздохнула девушка. — Битый час изучаем все, до чего смогли дотянуться, пока глухо. У вас как? — Будет лучше, как только ты дашь нам подсказку, — сквозь шипение было слышно, как тарабанил дождь по окнам импалы, и как Дин невесело улыбнулся. — Дай угадаю, плевое дело оказалось не таким уж простым? — о, ей пальцы в рот не клади — по запястье оттяпает. Элдридж всегда была остра на язык, не применяя возможностью беззлобно уколоть. Братья смотались рано утром, Сэм звонил предупредить, когда они уже пол штата проехали, сказал, туда и обратно, ничего сложного, и что Дин на стены лезет от отсутствия работы. Да-да, всегда ничего сложного, а потом изъебистая подножка. Не дожидаясь ответа, она продолжила. — И каковы симптомы? — Пятеро исчезли, все в районе озера, которое появилось как по волшебству. Местные говорят, его раньше там не было. Мы допросили сестру одного из пропавших — прямо перед исчезновением он сказал, что слышит какой-то невероятной красоты музон, хотя никто рядом с ним не слышал нихрена. На озере мы были — обычное, непримечательное. Может, какой дух или божок? — Погоди, — она нахмурилась, встала из-за стола и прошла к другому его концу, так же заваленному книгами, — кажется, я что-то недавно похожее читала, — Хэйзел принялась перебирать том за томом в поисках знакомой обложки. Но нашла не то, что искала. — Черт, Дин! Убирай порнуху за собой, а. Кас найдет — психику себе сломает, — усмехнулась, рассматривая невесть как оказавшуюся там кассету с громким названием «Адское ранчо» и красоткой на обложке в джинсовых шортах, что больше напоминали трусы, расстегнутой наполовину рубашке и, конечно же, ковбойской шляпе. — Он в этом деле не новичок. Мы показывали ему порно, — весело усмехнулся Дин. На фоне послышалось возмущенное Сэмовское «я в этом не учавствовал!». — О как, — ее это, да, удивило. Хэйзел перевела взгляд с кассеты на ангела, напоролась на его ответный — в упор. Кастиэль тут же отвернулся, будто не при делах. — Интересно, — нужная книга лежала как раз под порнухой, занятно. — Нашла. Так, сейчас, — девушка быстро окинула взглядом содержание и открыла нужную страницу. — Вот, Нуккер. — Кто-кер? — «Нуккер, водный дух, обитающий в реках и озерах. Часто водоемы возникают сами по себе там, где тварь этого хочет, чтобы привлечь больше людей. Он принимает разные обличья: красивого мужчины, ребенка, но чаще всего — жуткого водяного монстра с зелеными волосами, рыбьей кожей и горящими глазами. Его особый признак — гипнотическая музыка, которой он заманивает жертв», — прочитала она вслух, не в силах отделаться он недавних слов Дина о Касе и его просмотре интересного кино. — Похоже на вашего клиента? — Вполне, — довольно отозвался Винчестер. — И как убить этого Нухера или как там его? — Сейчас, — Хэйзел вновь начала читать легенду из скандинавского фольклора и бурчать себе под нос текст. — Так, «Нуккер играет чарующую мелодию на скрипке, и любой, кто её услышит, оказывается в его власти, бла-бла, завороженные люди идут к воде, где он затаскивает их на дно и топит. Считается, что он особенно опасен во время закатов и в полнолуние…» Вот! «Как и любая тварь, он боится серебра». Неудивительно. «Убить его можно серебряным ножом, омытым водой из его реки или озера, попасть нужно в солнечное сплетение. А если бросить в воду каплю крови, черного петуха или кусок хлеба, он может отвлечься». Ха! Чудно . — Не то слово. Сэмми, найдешь нам черного петуха? — засмеялся Дин на удивленное выражение брата. — Ладно, малая, спасибо. Как всегда лучшая. — Берегите себя, — Элдридж отключилась, после чего некоторое время тупо пялилась на уже потухший экран телефона, обдумывая услышанное, и вернулась к ангелу. Ну не сможет ведь держать язык за зубами.       Кастиэль выглядел невозмутимо, уткнувшись в книгу, будто ничего не слышал и не прожигал в ней взглядом сквозную дырку пару секунд назад. Хэйзел вальяжно развалилась на своем стуле, подогнув одну ногу, и залпом выпила оставшееся пойло, не отрывая взгляд от собрата по несчастью. Он чужое цепкое внимание не прокомментировал. Что же, этого было мало, чтобы ее остановить. — Кас, давай сделаем перерыв?       Он медленно поднял взгляд, и выглядел при этом, как загнанный в угол щенок. — Давай… И… Что будем мы делать? — спросил, ха, на свой страх и риск. Он отлично слышал каждое слово телефонного разговора. — Поговорим, — улыбнулась она лукаво, подвинулась ближе. И не захотела ходить вокруг да около. — Черт возьми, ты правда смотрел с ними порнуху?       Кастиэль поджал губы и воззрился наверх, словно ответа искал или помощи; о, звезды, он смел надеяться, что ей не хватит наглости так просто и беззастенчиво припереть его к гипотетической стенке, загнать в гипотетический угол. Долго молчать нельзя было. — Я… Понять хотел, — выдавил из себя с трудом ангел, чувствуя невероятный дискомфорт. Хэйзел же напротив не выглядела смущенной от слова совсем, скорее… заинтересованной. Он бы сказал, что девушка смотрела на него почти что хищно. — Понять? — острая усмешка резанула ее лицо. — И что же именно, индустрию порно? Порно верить нельзя, это все одно большое наебалово, — ангел хмурился, когда она ругалась, — чтобы заработать денег на похотливых людишках, так падких на грехи. Не скрываю, я одна из них, — улыбнулась она еще шире, почти что собой довольная, хотя гордиться тут было нечем. Потянулась за сигаретой. — Стой.       Кас зажмурился, как от пощечины, стоило понять, что до нее дошло, хоть и не сразу. Он наивно рассчитывал, что чужая мыслительная цепочка оборвется на риторике порнографии и перетечет в другое русло, не такое… интимное. Но опасный блеск ее глаз цвета весны говорил совсем об обратном. — Ты понять хотел не фильмы для взрослых, верно? — она его в такие моменты почти пугала, гордая, уверенная в собственной правоте. Что ж, башка у нее еще варила. Элдридж выдохнула дым сквозь зубы, цепко следя за любыми изменениями в лице притихшего чуда господня. — Кастиэль, — позвала, добиваясь, чтобы на нее обратили взор. Добилась своего, — ты девственник?       У нее в сердце не кровь — лава, и знакомое покалывание на кончиках пальцев.       Мужчина нахмурился, всеми силами сдерживая собственное желание портнуться на другой континент, подальше от Хэйзел, ее вопросов, почему-то возникшего в нем стыда. И тепла в самом центре груди. — У меня есть дела поважнее, — ему не то чтобы хотелось прозвучать сердито. — Пра-а-авда? — протянула нараспев, уверенная, что Кас защищался нападением. Удав, клыкастая анаконда, она накидывала на него одно удушающие кольцо за другим. И, чтобы не спугнуть, внезапно на шаг отступила. — Ладно, ковбой, не злись, — девушка потянулась к бутылке, щедро плеснула в чужую рюмку жидкий янтарь. — Все мы когда-то были девственниками. За это и выпьем.       То ли спирт разогнал по ее венам огонь, то ли надо было время от времени пользоваться парнями, что пытались затащить ее в постель в очередном пропащем баре; Хэйз была кем угодно, но не дурой, и прекрасно понимала, что ноги вдруг начало сводить не из-за судорог. Чего греха таить, Кастиэль и так был привлекательным, с вечно растрепанными волосами, глазами, синими-синими, будто гиацинты, сухими губами и этим его потрясающе-невинным выражением лица, но, черт, он еще был невероятно силен и непорочен. Ей захотелось… неприлично сильно захотелось открыть для него о дивный новый мир. Ангела небесного утопить в похоти с головой, утащить с собой в пучину смертного греха, утонуть там обоим, ну не конфетка ли? Джекпот. Правда, пернатый леденец на палочке продолжал упорно молчать, сжав челюсть, ввинтившись взглядом в древесину стола. Дело за ней. — Я вот знаешь, что думаю? — Хэйзел поднялась со своего места и медленно подошла ближе, оперлась бедрами о стол рядом с ангелом. Он посмотрел на нее хмуро, но заинтересованно. — Думаю, ты был бы громким.       Кастиэля это сбило с толку. — Громким? — глупо переспросил, в своей аутентичной манере слегка склонив голову. — Было бы больно мне?       Элдридж коротко рассмеялась с того, как искренне он прозвучал. — В том-то и дело, что нет, — она продолжала неспешно курить, всматриваясь куда-то перед собой. — Для тебя стон ассоциируется только с болью. Для меня — еще и с удовольствием, настолько сильным, что не помещается в глотке, сердце и животе, что невозможно держать за зубами, как ни старайся, и что хочется выпустить чуть ли не больше всего на свете, — она вновь посмотрела на него сверху вниз и вдруг наклонилась еще ближе, на опасное расстояние. — Птенчик, способен ли ты представить, насколько должно быть хорошо, чтобы ты кричал? — прошептала, всматриваясь в чужое лицо.       Ангел в ответ растерял всю возможность дышать, не то, что разговаривать. Ему почему-то понемногу становилось жарко. А еще он был не в силах оторваться, как преданный пес, слушая и внимая всему. — Нет. — А хотел бы?       Он не успел обдумать то, что собирается сказать. — …Да.       Она обдумывала каждое услышанное и сказанное слово. — Занятно, — Элдридж хмыкнула и отвернулась в другую сторону. Чужое признание обожгло кожу горячей волной, ей пришлось приложить усилие, чтобы не рвануться к ангелу в то же мгновение. Стоило ли? На подумать было совсем немного времени. Кастиэль же, царапая взглядом девичью спину, мог рассуждать лишь о том, что сболтнул лишнего и все испортил. Снова. Он хотел было встать и объясниться, но рука Хэйзел потянулась к пепельнице и оставила там окурок. Она приняла решение. Она всегда была свято уверена в том, что себя любимую время от времени нужно баловать. Девушка обернулась к ангелу, а еще выглядела пугающе решительно. Что-то изменилось. Кастиэль прищурился, пытаясь вычеслить причину или последствие — ее движения и манера держаться стали не такими скованными, стали, почти неощутимо, но свободней и… мягче. — Ты целоваться умеешь?       До него не сразу дошел смысл вопроса. Не с первой попытки, даже не со второй. — Я… — а еще вдруг пересохло в горле, — ну. Я не… мм, не очень п-       Конечно же, Хэйзел знала, что опыт Кастиэля был не столь велик и он едва ли понимал, что значит «уметь целоваться», но за чужими потугами было наблюдать весело. Она поспешила прервать его речь из обрывков слов и отчаянной попытки слепить из них нечто путное. — Дин рассказывал, что ты успел, так скажем, сблизиться с Мэг, — ангел тут же заткнулся и подозрительно притих в ответ, по всей видимости, не желая комментировать услышанное. Элридж и не эти цели преследовала. Она наклонилась корпусом ниже, чтобы поравняться с его лицом. — Покажешь, чему научился?       Ему показалось, что количество кислорода неумолимо упало, потому что стало почти невозможно дышать, и что его подвергли заклинанию или магии — все тело, особенно щеки, охватил жар. Он даже на секунду усомнился, Хэйзел перед ним или какая очередная ведьма, демон, перевертыш и черт его знает кто еще. Разве могла она намекать… ему? Или он опять все перепутал? Или дело вообще не в этом и обернется дурацкой шуткой?       Что же, Каса хватило на одно простое, хриплое «Что?».       Она в ответ улыбнулась и выпрямилась, пошла по касательной, ему за спину. Кастиэль хотел встать, что-то сделать, что-то сказать, но неизвестная сила пригвоздила его к месту и сковала цепями, не позволяя двигаться. Он застыл, сам не зная, чего ожидать. Элдридж тем временем опустила руки на спинку его стула. — Я спросила, Кастиэль, — он почувствовал ее жаркое дыхание у своего затылка и с силой сжал зубы. Что-то… происходило. Что-то в нем просыпалось. Ангел начал разворачиваться назад и чуть не поперхнулся воздухом, потому что спинку стула рванули назад, дальше от стола. Ему не было понятно, зачем, — покажешь ли ты мне, — она вернулась обратно, встала рядом и одним движением оседлала его колени, — что умеешь?       Это усугубило ситуацию в десятки раз. Он автоматическим рефлексом обхватил ее корпус, ниже груди, выше талии, уперся в чужие ребра, не позволяя придвинуться ближе. И не отталкивая. Правильно было бы оттолкнуть. Но чужая кожа под тонкой майкой ощущалась такой же горячей, он… пожалуй, никогда не смог бы ее оттолкнуть. — Нам… не стоит, — слова начали даваться с трудом, дышать было все так же сложно. Ему нельзя было поддаваться, это все испортит, он все этим испортит. Снова. — Ты выше этого, а? — но разве могли его жалкие потуги остановить ее? Хэйз надавила корпусом на чужие руки в попытке оказаться ближе, одну из своих устроила на его груди, в районе несуществующего ангельского сердца, другую запустила в растрепанные темные волосы. И оттянула их назад. Не сильно, всего лишь открыла себе больше доступа. — Нет, дело не, — договорить он не смог. Все же, ограничивал ее действия не достаточно, хотя мог, всего лишь не давал ее торсу соприкоснуться с собственным, будто это что-то изменит. Она поцеловала его шею. И еще раз, и снова. Более не нужно было тянуть за волосы, его голова откинулась назад сама по себе, подставляясь. Он эту слабость в себе возненавидел. — А в чем же? — Кас никогда не встречал суккубов, но, если спросят, сказал бы, что Элдридж была одним из них. Ее шепот, сладкий, сахарный, без труда рушил его хваленую оборону. — Ангел господень никогда не упал бы столь низко, я права? Не опустился бы до связи с жалким человеком, — ее слова сопровождались поцелуями, что жарили сродни клейму, а проворные руки гладили разгоряченное тело, забравшись под рубашку, заставляли откликаться на любое прикосновение в попытке получить еще. — Нет! — он отвлекся всего на мгновение, не в силах слушать, какую чушь она несла, но этого с головой хватило, чтобы Хэйзел сбросила его руки и врезалась тазом в чужой. — Звезды, — Кастиэлю пришлось прикусить язык, чтобы не застонать. Все ее тело тесно, так тесно касалось его, жалось и ерзало, это было слишком. Она поймала его руки и вернула назад, одну — себе на талию, вторую — на правое бедро. Кастиэль сам сжал грубую ткань джинс, борясь с желанием испарить ее, чтобы коснуться кожи. — Я… я могу тебя ранить. — О, я знаю, — она немного задрала майку, чтобы он почувствовал подушечками пальцев шрам. Он чувствовал его и раньше. — Твой подарок, — прошептала Элдридж в его лицо, осыпая новой порцией поцелуев чужие скулы. — Думаешь, меня это пугает? — Ты пожалеешь, — это было его последней жалкой попыткой, последней возможностью ее образумить и остановить, последним отголоском здравого смысла. Он и правда не мог более противостоять, слишком большой костер разгорелся за его ребрами, готовый в любой момент выжечь себе путь наружу и объять их двоих. — Все настолько плохо? — усмехнулась Хэйз. — Птенчик, я хотела бы не жалеть, — ее лицо было настолько близко, что он чувствовал на губах ее дыхание, — а кричать твое имя.       Лобовая атака. Контрольный — в голову. — Заткнись, — и он первым рванулся к ней.       Оборона пала, с грохотом растрескавшись на куски. Его руки более не надо было держать, не надо было жаться ближе — он сам двинулся навстречу, качнул коленями, забрался под майку рукой. И поцеловал. Сухие губы коснулись довольно целомудренно, Элдридж это не понравилось — она укусила его, заставила вздрогнуть и расслабиться, что дало определенно больше возможностей. Первая обжигающая искра прошибла его позвоночник и осела иголочками в кончиках пальцев тогда, когда соприкоснулись их языки. И Кастиэль застонал в ее губы. Удивленно, несдержанно, прижался еще ближе, смещая одну из ладоней выше девичьего бедра. Хэйзел чуть не лишилась рассудка от этого его стона и усилила напор, прекрасно чувствуя каменный стояк. Она целовала его жадно, мокро и глубоко, силясь превратить это в соревнование и выиграть, целовала, как в последний раз, словно завтра сдохнет, словно все неправда, сон, видение и вот-вот исчезнет. Но Кас целовал в ответ, вжимал в себя, сжимал задницу так, что там определенно останутся следы его пальцев и, ох, она об этом и мечтать не могла. А еще он продолжал стонать в ее губы. — Говорила же, будешь громким, — отстранилась, почти задохнувшись, и принялась расстегивать его рубашку. — Я могу на атомы расщепить ее, — ей было отрадно видеть, как он раскраснелся, как не мог перевести дух и насколько сильно похоть заволокла его взгляд. — Нет, так не интересно, — и пока она справлялась с пуговицами настолько быстро, насколько могла, в нем родилось жгучее, болезненное желание доставить Хэйзел столько же удовольствия, сколько она только что подарила ему. И, в отчаянной попытке не отставать, в тупую копируя, он на пробу коснулся губами ее шеи. Что же, это заставило ее пальцы дернуться и сбиться, затруднило и так надсадное дыхание. Она вытянулась назад, вслепую окончив задуманное, поспешила стянуть с чужих плеч пресловутый потасканный плащ, вместе с ним — пиджак и рубашку. Одежда грузно упала на пол. Ха, знали бы братья, что творилось у них в убежище. Она потянулась за очередным поцелуем. — Теперь твоя очередь, — и отстранилась назад. — Сними ее.       Кастиэль, как прирученный дикий зверь, послушно следовал приказам. Он зацепил ткань трясущимися пальцами и поспешил стянуть ее майку через голову. Перестаравшись, почти разорвал пополам. Элдридж не могла не признать, что его непомерная сила возбуждала ее только сильнее. — Тут я, пожалуй, сама, — объяснять ангелу о том, как устроены лифчики, не хотелось — она в мгновение справилась с застежкой и спустила лямки с плеч.       Он смотрел на ее грудь как на большой запретный шоколадный торт, с голодом и страхом его наконец утолить. В глазах цвета моря, цвета пасмурного неба и проливного дождя темной ночью она увидела много-много огня и…неуверенность. — Я покажу, — Хэйзел наклонилась, целуя мужчину, ее соски коснулись чужой груди, разгоняя все больше кипятка по ангельским венам. Она отстранилась, поймала его ладонь и накрыла ей свою грудь, сжимая. Вздох. — Еще можно…       Элдридж договорить не удалось, Кас оказался… сообразителен. Его губы, а затем и язык коснулись ее соска. И она, впервые, застонала. Искренне, протяжно, выгнулась навстречу, сильнее сжимая свою ладонь вместе с чужой. — Можешь еще укус… мм, …сить, — он ловил все слова, предугадывая и с готовностью воплощая в жизнь. Он сделал бы все, что, мать его, угодно, все, о чем бы она попросила, только чтобы снова и снова слушать ее стоны. «Слишком много удовольствия», да? Неужели ей так сильно нравится то, что он делает? Потрясающе. Осознание окатило новой обжигающей волной, он рефлекторно дернул бедрами. Возбуждение обоих давно стало болезненным, скрутилось тугим узлом, требуя внимания к себе. — Мне… больно, тянет, — хрипло отозвался ангел, выцеловывая ее грудь, ключицы и шею. — Что нужно делать?       К гадалке не ходи — ясно, что нужно делать. Но Элдридж, зная, что это может быть первый и последний раз, хотела растянуть удовольствие. Она отодвинулась, поднялась с чужих колен и упала на свои между его ног, расставила их шире, держась за бедра, и потянулась к ремню. Мгновение — застежка расстегнута, еще одно — с ширинкой так же. Она подняла на него туманный, расфокусированный взгляд, ведомая одним лишь желанием и страстью, попросила встать. Брюки была спущены до колен, та же судьба постигла и ангельские боксеры. Он смотрел за ней и ее действиями, не смея оторваться. Хэйзел приказала сесть обратно, подвинулась ближе и аккуратно обхватила его член. Этот уровень удовольствия был совершенно новым. Кастиэль откинул голову назад и застонал на порядок громче, чем раньше, его брови были сведены к переносице, рот приоткрыт, волосы еще сильнее растрепались — джекпот, сладость, не воин небес, а конфетка. Элдридж размазала смазку большим пальцем, все не отрываясь от раскинувшегося перед ней зрелища, гордо занимая место в первом ряду. О, да она эту конфетку вылижет целиком. Кас открыл глаза и скосил взгляд вниз, он плохо мог что либо соображать, боль отступила, принося с собой все больше и больше невероятно приятного. Хэйзел, поймав его взгляд, начала опускаться ниже, вскоре ее губы сомкнулись вокруг кольцом. А потом язык… черт, этот потрясающий язык начал творить какие-то невообразимые вещи. Ангел понял, наконец-то, о чем она говорила, понял, что значит кричать не от боли, а от того, что безумно хорошо, так хорошо, что некуда от этого деться. Он застонал вновь, запустил руку в ее волосы и очень постарался не сойти с ума. Она же, в свою очередь, старательно сосала ангельский член, втягивала щеки, вылизывала языком от головки до основания, все наращивая темп, и не могла налюбоваться чужой реакцией. Она хотела его всего, целиком, полностью, хотела, чтобы он стонал не переставая и все грубее трахал ее рот. Кастиэль и сам начал толкаться, подмахивая бедрами, сам начал насаживать ее голову, будто прочитав мысли. Элдридж была только рада. Слюна стекала по подбородку, щеки немели, она давилась, стараясь взять все глубже и не отставать от заданного темпа. — Звезды, Хэйзел, мм, ты только не останавливайся, прошу тебя, — шептал ангел почти в бреду, жмурясь. Она почувствовала, как он начал напрягаться всем телом и сжал ее свободную руку в своей. — Я… я сейчас… — Кас задышал чаще, что-то происходило, ему казалось, он вот-вот взорвется или что-то в этом плане, до безумия хотелось и продолжения, и конца, — мне кажется, я сейчас… черт!       Взорвался не он, а удовольствие внутри него, пустив по всему организму короткие судороги, на тело обрушилась небывалая эйфория, в голове — гранаты и парочка водородных бомб. Кастиэль закричал. Все, о чем он мог кричать — она. Ее имя. Хэйзел от этого сама чуть не кончила. Она проглотила все, вытерла тыльной стороной ладони щеки и подбородок и поспешила к ангелу, впервые испытавшему оргазм. — Эй, ты как? — она аккуратно провела ладонью по его небритой щеке, смотря, как мужчина пытается отдышаться. Он поймал ее взгляд и уставился в ответ не до конца соображающим своим. А потом провел большим пальцем по ее скулам. — Я… тебе больно? — что ж, это не то, что Хэйзел ожидала услышать. Она глупо моргнула пару раз, не до конца понимая, о чем речь; осознание пришло через несколько долгих секунд. Да, Кастиэль, когда давишься членом, глаза, бывает, слезятся. — Оу! Нет, все в порядке, это нормально, — поспешила заверить, с завидным успехом играя в человека, ноги которого не дрожат от возбуждения и отчаянного желания разрядки. — Понравилось? — Да, — отозвался он хрипло. А потом посмотрел на ее опухшие от поцелуев губы, на грудь, блестящую от его слюны, на бедра, все еще спрятанные за тканью джинс и мелко подрагивающие пальцы. И все тело вновь потяжелело от раскаленного свинца. — Я тоже хочу, чтобы ты кричала.       Он рванулся к ней, врезался жадным поцелуем, встал со стула и подхватил под бедра на руки. Элдридж более чем этого не ожидала, но с пылом ответила, обнимая за шею и кусая чужие губы. Ангел посадил ее на стол и вновь вернулся к девичьей груди, не отнимая рук от ягодиц, обтянутых дрянной тканью. — Хочешь ты, — начал, прерываясь на поцелуи и покусывания, — чтобы я их снял?       Хэйзел пришлось на секундочку отрезветь — ей показалось, что не ведающий чуть меньше чем нихрена в сексуально-фетишистских штучках Кас начал дразниться и захотел, чтобы она попросила. Как иронично — кинк на мольбу? Но потом, ох, он всего-то уточнил, не использовать ли ему свое сверхъестественное преимущество. — Да, хочу. Без приколов, по старинке.       Он к ней, конечно же, прислушался. Элдридж глаз не могла оторвать от чужих рук, его рук на собственных бедрах, справляющихся с ремнем, слишком это выглядело соблазнительно. И как он медленно избавил ее от джинс. И как аккуратно, размашисто провел ладонями по ногам, черт! Пришлось с силой прикусить губу. Она сидела на холодном столе с широко расставленными коленями, он же стоял прямо меж ними, но почему-то… медлил. — И трусики тоже, — решила, мало ли, подсказать, потираясь лодыжкой о чужое бедро. Кастиэль коснулся резинки, зацепил ее пальцами, но все еще ничего больше не делал. А потом, о, конечно же, она увидела его фирменный взгляд ожидающего казни щенка, которого несут топить. Правда, в этот раз его это жалостливое выражение смешалось с новым, мутировало в какое-то чудище из «ты точно уверена?» и «я так сильно хочу тебя, что сейчас сдохну». До удивительного горячая смесь. — Смелее.       Все, что она могла — хоть как-то показать великому праведнику, что действительно хочет, чтобы он ее трахнул, что не собирается пасовать и что и вправду не пожалеет; куда там, этот секс будет потом ей сниться. Ангел еще не дорос до того, чтобы она напрямую его попросила. Может, в другой раз. Впрочем, и одного слова оказалось с головой достаточно и черное белье было криминально медленно спущено до щиколоток, после чего упало на пол. Кастиэль сам раздвинул ее бедра. Не дожидаясь приглашения, потянулся рукой — Хэйзел ее перехватила, зная, что нужно направить. От предвкушения чесалось и замирало сердце, внутренности крутились дугой. А потом их пальцы коснулись ее половых губ и, о, они застонали оба; он — тихо и хрипло, она — на порядок громче и чувственнее. Наконец-то, ее едва ли хватило на такую долгую прелюдию без прикосновений к наиболее нуждающейся части. Элдридж тут же продолжила круговые движения, показывая на практике, направляя его пальцы. — Ты такая… мокрая, я… мне так хочется, звезды! Почему так приятно? — его чертовы вздохи не помогали, рождая все большее цунами в самом центре ее груди, сжигали за раз и кожу, и мясо, пропаливая до кости. — Это… мм, все твоя заслуга, — не задыхаться стонами было невыполнимо, пальцы на ногах рефлекторно поджались, голова опрокинулась назад. Потрясающе. И дело ведь не в самом акте, не в факте происходящего, не в сексе, а в том, с кем он. В том, что нихуя не знающий и не пробовавший ангел самозабвенно, цепляясь за каждую эмоцию и движение, дрочит ей. Вау! Почти мгновенно захотелось большего. — Теперь… усилим мои ощущения, — она выбрала его средний палец, прижалась к нему своим и ввела внутрь сразу оба. Притихший Кастиэль ловил любое выражение наслаждения на девичьем лице, стараясь его навсегда запомнить, и слушал, слышал ее, беспрекословно следуя инструкции в желании довольно искреннем и простом — сделать приятно, отплатить взаимностью, вывернуться наизнанку, чтобы видеть, как она кусает губы, закатывает глаза и сводит брови из-за него одного. Хэйзел убрала свою руку и потянулась к его члену — Кас проследил, как пальцы, испачканные ее смазкой, касаются его, и это зрелище разбудило в нем нечто, ранее никогда не дающее о себе знать. Нечто… необузданное и неостановимое. Ему это пришлось по душе. — Добавь еще один, — не просьба, скорей приказ. О, да он бы всю свою долгую-долгую жизнь исполнял бы такие приказы. — Можешь… м, блять, да! Можешь начать ими двигать, — к удивлению Хэйзел более детальных наводок не потребовалось, каким-то образом он понял, что именно это значит и как именно нужно двигаться. Кастиэль начал уверенно, размашисто трахать ее пальцами и, твою мать, твою мать, как он смотрел… Бесконечно-синие глаза, полные похоти и вожделения, присверлили к месту, за шею привязали на цепь, кусаясь, сожрали целиком, без остатка, суда и следствия. Почти испугали очевидным, ярким настолько, что понятно и не присматриваясь, желанием обладать. Элдридж взвыла от очередного толчка. — Я больше не могу! Подай… мне джинсы.       Это было что-то новенькое. Кас почти испугался, что все закончилось, поиграли и хватит, но послушался. Жаркое и настойчивое бурилило в груди, изнутри царапаясь, требовало выпустить. Он с интересом смотрел на то, как ее дрожащие пальцы рыщут по карманам, всеми силами сдерживая порыв вернуться к прерванному занятию — хотелось вновь целовать и трогать. Знал бы он, то ли еще будет. Хэйзел достала серебристую упаковку из заднего кармана штанов. — Что это?       Она открыла ее зубами. — Предотвращение последствий.       Он было хотел спросить, каких именно, но теплые руки вернулись к его члену и это более стало не важным. Элдридж одела презерватив и не захотела более медлить в принципе, ей было больно от того, как сильно хотелось почувствовать ангельский член внутри. — Перенеси нас на мою кровать.       Кастиэль был потрясающе исполнителен; она ощутила короткий миг свободного падения, махровый плед, а сразу после — как к ней прижалось все его тело. Она поспешила обнять его, одну руку устроив на чужой шее, вторую — на спине, царапая. Ноги будто бы сами раздвинулись в стороны и зажали на талии, прижали ближе. Ангел не растерялся: с жаром отвечая, принялся целовать ее шею, сжал левое бедро, свободную руку аккуратно спустил ниже и снова ее коснулся. Хэйзел застонала в его ключицы, стоило мужчине испачкаться ее смазкой, собрать пальцами, небрежно пройтись по малым половым губам пару раз, естественно, естественно задевая клитор, и вновь погрузить их внутрь. Но этого было так чертовски мало. Не мог ведь он думать, что только в этом все и заключается? — Каст-м-кастиэль… — замычала она, извиваясь всем телом. — Пожалуйста.       И еле как сфокусировалась на пытливом, беззастенчивом, криминально-горячем взгляде задыхающегося ангела. — Пожалуйста что? — спросил без задней мысли, из банального недостатка знания алгоритма действий, так хрипло, почти задушено — ноги свело.       Хэйзел взвыла в ответ. — Ты просто… просто потрясающе дразнишь и пытаешь меня, но, пожалуйста, хватит, — Элдридж заскулила, блять, заскулила под ним, и у Каса от этого на долгие мгновения перехватило дыхание и руки затряслись. — Я хочу тебя.       Она толкнула его, он, все еще пребывая под впечатлением, поддался, встал на колени, с замиранием сердца ожидая дальнейшего. Ему и самому ужасно, кошмарно сильно хотелось чего-то большего, чего-то еще, так сильно хотелось, что било дрожью сквозь весь позвоночник. Элдридж тем временем придвинулась ближе, одной рукой обхватила его член, второй потянула за корпус на себя — головка коснулась входа во влагалище и мягко вошла глубже, еще, до самого конца. Они застонали синхронно. — Звезды… звезды! — он зарычал в ее шею. — Внтури тебя так тесно и мокро, так… хорошо, — он на пробу толкнулся сам и это выбило пару десятков звезд из его глаз.       Хэйзел и парочки слов не могла связать в ответ, сместив весь вектор внимания на ощущения и на невероятный спектр удовольствия. Давно она такого во время секса не чувствовала. Выходит, да, все-таки дело не в сексе, а в партнере. В ангеле, бесконечно стонущем и трахающем ее как в последний раз. В ангеле, что сжимал ее бедра до синих кровоподтеков, упустив из виду собственную силу. В ангеле, что, забывшись, укусил ее за плечо до крови. В Кастиэле. Дело всегда было лишь в Кастиэле. Он, будто услышав чужие мысли, потянулся за поцелуем, несдержанным, грубым, невероятно требовательным. Мужчина явно осмелел и абсолютно перестал себя сдерживать, это… льстило. И нравилось, господи, блять, боже, как же ей это нравилось. Она целовала в ответ, сама подавалась на встречу, целовала и гладила руки, спину, все, до чего могла дотянуться. Особенно ангелу нравилось, когда ее пальцы касались лопаток — того места, откуда росли крылья. Они слились воедино; физически, теоретически, метафорически и буквально — сплелись, сплавились в общие атомы. Мир перестал существовать, что, для человеческого сознания, ограниченный, что — для ангельского, бесконечно большой, в любое другое мгновение бесконечно важный. Но сейчас… сейчас ни другие ангелы, ни скрижали, ни демоны, ни божьи испытания и пророки не имели вес. Кастиэль, наращивая темп, входил в нее снова и снова — это было важно. Она, сама по себе, всегда была важна? — Я хочу, — раскаленный шепот Хэйзел ненадолго вывел его из беспамятства, — по-другому.       Она отстранилась, развернулась спиной и встала на четвереньки, тут же падая лицом в подушки. О, это был потрясающий вид. Что же, ему хватило смекалки без лишних слов. Ангел врезался бедрами в чужие и одним движением снова вошел на всю длину. Элдридж была уверена — сорвет себе голос, не иначе, посадит связки; сдерживаться не являлось переменной в принципе, этого просто нельзя было допустить. Кастиэль делал ей так хорошо, как никто и никогда ранее. Она стонала, скулила и хныкала в махровое покрывало, со всей силы сжимая его, в попытке не потерять рассудок. Казалось, сейчас расплачется — настолько было невероятно. Колени тряслись и немели, чувствуя это, ангел поддерживал ее сам, с силой насаживая на собственный член. Без сожаления растеряв весь контроль над собой, он наклонился ближе, сжав ее грудь, и, кое-что вспомнив, отвесил звонкий шлепок по заднице. Хэйзел вскрикнула от неожиданности и колючей боли, изнывающий стон — одобрение. Кас увидел, как на светлой коже распускается красное соцветие-кровоподтек в форме его ладони и сорвался плотностью. Он перешел на более быстрый и резкий ритм, втрахивая ее, почти обессиленную, что не могла более держать себя на коленях, в кровать. Обратный отсчет пошел, бомба внутри него начала экспансию, заставляя все тело мелко трястись, вот-вот сдетонирует, взорвется, рванет и разрушит. Но ему кошмарно, ужасно сильно хотелось, чтобы первой атомной ударило удовольствие внутри нее. Недолго думая, Кастиэль одним движением рванул бедра Элдридж наверх, вновь располагая ее в коленно-локтевой, и, вспомнив, что вызывало больше всего этих ее невероятных, непостижимо-сладких стонов, опустил руку на ее клитор. Реакция Хэйзел не заставила себя долго ждать. — Блять, Кас! Да, пожалуйста, я сейчас… — она выгнулась сильнее, отлично его принимая, подстраиваясь под движение руки и непрекращающиеся толчки. И пары секунд ведь еще не выдержит, черт, и пары мгновений; пальцы ангела совершили очередной круг. — Кастиэль! — она закричала, кончая, тело скрутило крупными оргазменными судорогами.       Ангел, чувствуя, как она его сжимает, тут же последовал чужому примеру — отсчет подошел к концу. Их стоны слились воедино, он зарычал, уткнувшись лбом в ее шею. У Хэйзел в ушах шумело, все конечности — ватные, а в голове блаженно-пусто. Эйфория расслабила и забрала все силы, она обмякла, глупо улыбаясь. Кастиэль упал рядом в попытке перевести дух, она повернулась к нему лицом, закинула ногу на чужой торс и мгновенно отрубилась. ** — Хэйзел!       Суровый вскрик голосом Дина Винчестера не сулил ничего хорошего. Элдридж проснулась рывком от шума, пытаясь проморгаться и осознать, какого черта. Тело ужасно ныло — это вызвало слабую довольную улыбку на ее лице с горьковатым оттенком: ангел ведь теперь будет делать вид, что ничего не было, и избегать ее, это, да, было ясно как белый день, но все еще абсолютно и полностью стоило того. Она сползла с кровати, не удивляясь собственному одиночеству, усмехнулась, бегло оценивая ущерб в зеркале рядом со шкафом — укусы и синяки. После чего натянула первые попавшиеся шмотки: штаны и старую растянутую домашнюю футболку.       Братья стояли аккурат напротив по-прежнему заваленного книгами стола с парочкой тяжелых сумок наперевес, забитых всевозможным огнестрелом, и выглядели при этом обиженными на весь мир. Сначала Хэйз подумала, что они опять что-то не поделили, друг другу не договорили и на почве этого поссорились, но, стоило пересечься взглядами, как чужой негатив тут же нашел свою цель ровнехонько меж ее глаз. — Что за дела?! — одна из вышеупомянутых сумок тяжело упала на пол. Интересно, по какому поводу концерт? — И вам доброе утро, — она зевнула, падая на со вчерашнего вечера выдвинутый стул. Воспоминания услужливо подкинули пару картинок, напоминая, что куда приятнее было сидеть на коленях Кастиэля, и пустили по спине мурашки.       Дин, впрочем, чужого спокойствия не оценил. О, это что, ее полуживая майка в его руке? — Ты притащила кого-то в бункер, чтобы потрахаться? К нам домой?! — а, так вот оно что. Шмотка тут же отправилась в свободный полет по траектории «башка — мишень». Элдридж перехватила ее в воздухе, пытаясь не смеяться — сложившаяся ситуация веселила. — Нам всем иногда нужно отдыхать, но водить сюда чужаков крайне безответственно, — добавил Сэм. Чужаков? Ха! Да они обалдеют, когда узнают, кого ей удалось заарканить. Хэйзел прикусила щеку с внутренней стороны, подавляя улыбку. — Чье это? Фу! — Дин тем временем принялся за еще одну найденную на полу вещь — черный, определенно ангельский пиджак. Что он, правда, тут делал, оставалось вопросом открытым, ведь ни штанов, ни пальто, ни рубашки и уж тем более его белья взглядом найти не получалось. Собирался второпях на свои грязные небесные делишки?       Элдридж слегка склонила голову на бок, в открытую удивляясь тому, как охотнику не хватило смекалки сложить два плюс два, и тупо ответила: — Мое.       Пиджак тут же был яростно брошен обратно на пол. — Издеваешься? — ей очень сильно хотелось ответить «да», очевидно подливая масло в огонь Диновой истерики, и еще сильнее — посмотреть на его лицо, когда он узнает, чей это и правда пиджак. — Покусала ты тоже себя сама?       Ой, осечка. Хэйзел рефлекторно потянулась к воротнику сползшей с плеча футболки и открыла рот, чтобы ляпнуть очередную глупую шутку в ответ, но уловила краем глаза движение, да так и забыла его закрыть. Потому что из-за поворота с кухни показался невозмутимый, немного потрепанный, а еще определенно довольный ангел с двумя кружками кофе. — Доброе утро. — Кас? — по Сэму было видно: что-то щелкнуло и зажужжало, он проследил за тем, как его друг шагает мимо, подозрительно хмурясь.       Кастиэль, не оборачиваясь на братьев, быстро преодолел расстояния до Хэйзел и поставил кофе напротив нее. — Привет, — зачем-то поздоровался снова, неловко переминаясь с ноги на ногу, а еще его щеки порозовели при взгляде на чужое плечо с яркой на нем отметиной. — Прости, мне не стоило… Я могу вылечить, — и поспешил потянуться рукой, но ее тут же перехватили. — Не нужно, — она хитро улыбнулась, жидкое золото ее глаз и промелькнувший там на мгновение сахар отдались теплотой в его груди.       А потом со стороны притихших Винчестеров послышался синхронный, пораженный вздох. — …Ангела оприходовала прямо у нас на столе?       Этот, полный искреннего удивления, вопрос Дина стал последней каплей. Хэйзел засмеялась в голос, все еще держа Кастиэля за руку, и могла думать лишь о том, что определенно, стопроцентно, абсолютно точно-приточно ни о чем не пожалела.