Улетаешь - улетай/В небо выше птичьих стай/Синеву за облака/В небо - где душа легка.

      Верхушки заснеженных деревьев бурно качались, скидывая балласт, воющий ветер гонял редкую прошлогоднюю листву и лёгкие ветки, сердце стучало где-то под гортанью, пот стекал по красному лицу, обрамляя скулы, и падал к ложбинке груди. Тери рвано дышала, ускоряясь на беговой дорожке. Десять, двенадцать, четырнадцать…       Прошло шесть дней с той ночи. Пять дней молчания. Четыре — яростных нагрузок. Три — как спала пелена стыда. Два — как расцвела тоска. Один — как захотелось сорваться на другой континент.       Женщина замедлила шаг, ощущая скользящие наперегонки струи воды — становилось зябко. Кондиционер, бьющий почти в спину, приводил в сознание, остужал разгорячённое тело.       Не придумав ничего значительного в виде слов в сообщении, она несколько раз позвонила, однако абонент телефон не включал. Или добавил её в черный список? Не принимал звонки от неизвестных людей? Сменил номер? Контакт Хаммера был добыт «незаконным способом» в листе Закари, оттого вероятность попадания на абонента уменьшалась стократно.       Тери грустно хмыкнула, мазнула взглядом вдоль деревьев за окном. Тридцать первое. «Счастливый» канун Нового года.       Приняв душ, она направилась в столовую к завтраку. Закари уже должен был уехать на работу. И поскольку в преддверии праздника лишь у Тери возникало желание выпить шампанское и потанцевать, она готовилась провести эту ночь в одиночку, заперевшись в спальне.       — Доброе утро, милая.       В лёгком домашнем костюме в клетку женщина застыла на мгновение в дверной арке, неуверенно глядя на собравшихся за столом. Капли с коротко остриженных волос падали на плечи.       Марк улыбнулся.       Этери натянула на губы нечто похожее и, чуть замешкавшись, села напротив гостя мужа, по левую сторону. Во главе стола восседал, как и обычно, глава семейства.       — У тебя гости, — резюмировала она, исподлобья взирая на удивительно расслабленного после произошедшего почти неделю назад Марка.       Тери почти выбросила из головы ту кратковременную вспышку. Руссо связывал её с Хаммером, а должен был освободить хотя бы на какое-то время. В отголосках воспоминаний был лишь Арми и вся та ситуация между ними.       Он, должно быть, уже улетел. На полгода. Навсегда?       — Провожаем уходящий год — ты же любишь этот день. Если бы не Этери, — Закари обращался к Марку, — то я бы и вовсе не знал о том, как бурно можно отмечать этот знаменательный день.       — Поднимем бокалы! — вверх взлетела чашка кофе.       Посмеиваясь, Закари повторил сей жест за гостем и перевёл задумчивый взгляд на словно застывшую Тери.       «Неловко после бурной ночки сидеть за одним столом, дорогая моя?» — пронеслось в мыслях Льюиса, и он, скрывая довольную усмешку, поднёс чашку кофе к губам.       — Мы улетаем на Канары завтра днём. Решил сделать сюрприз, милая, — Закари развёл ладонями, изучая лицо жены, — так что отмечаем сегодня.       «Втроём», — добавил мысленно Льюис и так же мысленно ухмыльнулся.       Этери сжала челюсти, кротко осматривая стол с яствами. Обычный завтрак Закари — ни намёка на «праздность».       Взяв тост, она лениво намазала его каким-то паштетом авторства семейного повара. В горле первый кусок едва не застрял. Она закашлялась, жадно припадая к стакану ягодного сока.       Экран смартфона напротив загорелся. Текст наоборот гласил что-то, во что Тери вчитаться не успела, зато увидела главное — инициалы «А.Х.»       Тем временем Закари что-то увлечённо разъяснял Марку, что-то касающееся кинопроизводственного цикла, запуска продукта.       Она слушала вполуха, продолжая гипнотизировать тёмный экран.       «Давай же, Хаммер, хоть два слова напиши. Ты же в порядке, да?» — гоняла в мыслях она, забыв стереть пену от напитка на губах.

А.Х. Ага, успел. Перенесли на четыре часа аж. На пьяную голову после вчерашнего нёсся, собрал все пробки. И сижу теперь, пью кофе по-ирландски, смотрю какую-то херню по местному телеканалу. Как ты, Марк?

      — Этери, дорогая, Этери, — громче произнёс Закари. Женщина дёрнулась, едва успев разобрать всё сообщение.       Она выглядела несобранной. Муж указал на губы лёгким движением. Тери поднялась на ноги, бросив:       — Надо подготовиться к поездке, пробежаться по магазинам.       Марк перевёл взор на вновь загоревшийся экран:

А.Х. Ты таки принял приглашение Льюиса?

      Это стало спусковым крючком: Этери убедилась мысленно в том, что должна поговорить с Хаммером до того, как он уедет на другой конец мира и, возможно, пропадёт для неё вновь на долгие-долгие месяцы. Хватит. Им было что обсудить.       Руссо что-то быстро напечатал в ответ и, завидев любопытный взгляд изумрудных глаз, перевернул айфон лицом вниз, с тревожным опасением взирая на абсолютно ошалевшее выражение бледного облика женщины.       «Не надо, Тери», — в его молящих глазах читалось это.       За последние несколько дней Марк, всё же до сих пор отлично чувствующий Арми, уяснил для себя главное: Этери и его друг в старой связи, тяжёлой и сложной для обоих — особенно для его Арми. Этому нужно было положить конец. К тому же Этери подставлялась, не скрывая своего беспокойства и совершая резкие, необдуманные поступки. Чем вредила обоим и давала Закари в руки оружие. Оставалось нажать курок — и всей троице конец.       Скупо попрощавшись, Этери выскочила в коридор, на бегу гугля, откуда и во сколько сегодня рейсы в Австралию. Рейс в ближайшие сутки был всего один.       Не успев завернуть за угол длинного холла, Этери услышала негромкий голос и быстрые нагоняющие шаги. Первая мысль — бежать. Вторая — бежать как можно быстрее.       — Стой, Тери, — рука коснулась её локтя, — не совершай глупых ошибок.       «Глубокомысленно», — ядовито процедила она.       — Что тебе нахрен нужно, Марк?! — Тери взирала поистине агрессивно. Приложив немалые усилия, она толкнула в грудную клетку мужчину. Слегка повернувшись в сторону, Руссо ожидаемо почти не пострадал. Травмированное плечо, правда, отдало болью в шею, отчего мужчина слегка растерял прежний пыл. — Я спросила у тебя накануне, что ты знаешь об Арми, — прошерстив до того в сети и выяснив, что они дружат многие годы: огромное количество общих снимков официальных и совершенно домашних, — где он, что с ним? Что ты ответил мне, помнишь? «Мы не поддерживаем связь».       — Так и было, — тихо молвил он, осторожно прикасаясь к плечам Этери, — послушай, пожалуйста, меня: Арми не готов к встрече с тобой, он отчаянно хочет жить дальше, дай ему шанс. Он же всё тебе сказал в прошлый раз.       Этери передёрнуло от злости: да кто такой этот Марк, чтобы указывать ей, как распоряжаться своей жизнью? Что он вообще знает о её чувствах, о боли, об отчаянии?       — Зачем ты появился в моей жизни? — вскрикнула она, успев погасить истеричность голоса, пока Марк впихивал женщину в ближайшую комнату.       — Тери, вы же не будете вместе, посмотри правде в глаза. Ты не сможешь уйти от мужа, Арми пострадает — вы оба останетесь у разбитого корыта, несчастные и озлобленные. Так будет лучше. Пожалуйста, не вынуждай меня решать за вас.       Этери, ошалев, попятилась к стене, пазлы совершенно не сходились в одну картинку.       — Ты что, с ним заодно? — осознание ударило пыльным мешком по голове. Тяжело сглотнув, женщина покрылась испариной.       Марк потупил взор на замшевых ботинках, медленно настигая вжавшуюся в стену Этери. Серые глаза были громче слов: её подставили, причём так глупо. В злобе и боли, укутавшись ими и алкоголем заодно, Льюис потеряла бдительность, и вот какой-то случайный знакомый ставит перед ней ультиматум. В ту секунду она осознала, насколько же ей безразлично всё вокруг, кроме неразберихи с Арми.       — Просто оставим это, окей?       Пульс трещал, руки задрожали. Однако пришло новое понимание: ей, Этери Льюис, терять совершенно нечего. Комфорт и удобства? Неважно. Имя и уважение? Не имеет никакого смысла, её и так никогда и никто не воспринимал всерьёз в этом «высшем обществе». Луку и Арми?       Тери сглотнула комок. Их, как и прежде, было жаль. Тем не менее смутная уверенность в том, что Закари ничего не сделает её ребёнку, витала где-то в воздухе. Он хорошо относился к малышу, даже иногда проводил с ним время один на один. Закари не сможет избавиться от того, кого уже приняли в семью. Что же касается Арми — он взрослый мальчик и, ввязываясь в эти отношения (и даже когда насиловал Тери), должен был осознавать все риски. Окружение Этери опасно, измена — штука серьёзная, тем более для публичного человека. Он должен был понимать, на что шёл.       По крайней мере, так Этери успокаивала себя, пока, обойдя полукругом Марка и бросив ему нечто вроде «я собираюсь в молл, пропустишь?», поднялась в свою спальню и стала спешно собираться, надевая практически первое попавшееся и скидывая самое необходимое в сумку.       Они просто обсудят произошедшее. Она только лишь заглянет в любимые лазоревые глаза. И отпустит его на другой континент.

***

1 января, 2021 г.

      Глаз зацепился за новую статью в ленте — сет фотографий с двумя абзацами текста — так, заметка, даже не большой пост. Палец двигал курсор ниже. Каждый новый снимок вгонял в больший ужас: рука в руке, объятия, уходят в уборную, выходят вместе. Взгляд голубых глаз почти в камеру.       Провокация?       Лиз посмотрела на документы, лежащие аккуратной горкой на краю стола.       Она готова, уже почти была готова пойти на мировую — зачем отбирать у отца возможность видеть детей? Он пытался пойти на компромисс, выжимал свои улыбочки, регулярно посещал слушания и даже вовремя подавал все необходимые документы.       Одна Лиз медлила: не могла поверить в то, что это конец. Принять то, что первой ошиблась она.       Арманд вёл себя тише воды в последнее время: в СМИ появлялся редко, только с очередным промо, в интервью тему развода не поднимал, в разнузданном поведении замечен не был — он вёл себя как порядочный человек, желающий законно и по-хорошему разойтись с женой, оставив себе окошко для контакта с детьми. То, что Арми решил уйти от неё, Лиз принять могла, но не то, что он будет с кем-то иным. Глупо, собственнически, весьма наивно, но это было именно так.       Элизабет и сама уже призналась в этом: да, она боится увидеть мужа с другой, особенно с более молодой, менее уставшей и отчаянно прекрасной. Боится, что время, которое она потратила на их совместную жизнь, на детей, на Арми, будет тщательно зарыто под землёй, и никому уже не будет дела до того, как Лиз всеми правдами и неправдами старалась, пыталась сохранить семью, любовь, желание быть вместе и смотреть в одном направлении. Пошла ли трещина после её измены? Вряд ли. Скорее всего, ситуация и тогда уже была далека от желаемой.       Они с самого начала были слишком разными: он, лёгкий, весёлый и открытый, и она, приземлённая, закрытая и трусливая.       Не определившись в чьих глазах, но ей отчаянно хотелось исправить хоть что-нибудь, хотя бы свой образ, манеру поведения, и в кой-то веки не соглашаться, а выставлять свои условия.       Например: «ты никогда не познакомишь детей с новой женщиной», или «я разнесу к чертям построенный нами дом, если увижу тебя с кем-то лучше».       Но Лиз продолжала молчать, выдавая по крупицам свои намерения, а они были весьма конкретными. Разрушить жизнь того, кто заставит её страдать.       И, водя курсором по родному лицу и обводя тоскливо взглядом короткие осветлённые волосы, худое невысокое тело, облачённое в нечто вроде спортивного костюма, Лиз хотела разораться, да так, чтобы у Хаммера и его новой пассии лопнули барабанные перепонки.

***

31 декабря, 2020г.

      Арми лениво осматривал зал ожидания бизнес-класса: немногочисленные группки, разделявшиеся, кажется, исключительно по этносу: индусы, латиносы и парочка белых австралийцев судя по произношению.       Кофе был отвратительным. Пах горелым, а на вкус напоминал мочу. Мужчина сморщился, сделав ещё один, второй глоток.       — Так не пойдёт, — пробубнил он, поднимаясь с насиженного места, — надо найти что-нибудь менее ядовитое.       Смартфон завибрировал, привлекая внимание разминающегося Хаммера.

Мэри Аддамс. Хэй там, на борту!

      При движении отдало болью, и, задрав голову выше, он массировал виски.

Арми💗: Ещё нет. Задерживают. Как Сидней встретил?

      Не слишком удивительное, однако вполне себе занятное совпадение: партнёршей      Хаммера оказалась бывшая бариста/начинающая актриса, работавшая в кофейне-баре рядом с его домом. Быстрый взлёт, добавить нечего.       Как только, в момент утверждения каста, это выяснилось, Мэри словно сошла с ума: написывала по поводу и без, то обсуждая их роли, то вспоминая то немногое, что между ними было, то пускаясь в совершенно непонятные Хаммеру рассуждения: мол, судьба ли это, их новая встреча?       В ответ на это Арми хмурил брови, сводя их к переносице, и быстро отвечал первое, что придёт на ум.

Мэри Аддамс. Улётно! Ждём главного героя ;)

      Роль у мужчины была второстепенная, но кого это волнует?       Арми хмыкнул, отвечая всё так же почти не глядя.

Арми💗: Удачной читки!

      И, переведя в авиа режим, положил смарт в карман джинсов, направляясь в поисках менее отвратительного кофе.       Тем временем в чат приходили новые сообщения.

Мэри Аддамс. Жду-не дождусь новой встречи.

Мэри Аддамс. Соскучилась по тебе.

Мэри Аддамс. По твоим касаниям.

Мэри Аддамс. По твёрдости твоего члена внутри.

Мэри Аддамс. Поиграем снова?

      Запыхаясь, она вбежала в здание аэропорта, судорожно ища табло с расписанием вылетов.       Она кружилась внутри огромного здания — аэропорта имени Кеннеди. Толпы людей, куча голосов, безостановочно трещащий динамик — сердце готово было упорхнуть из груди, а мозг взорваться от стресса и вновь сжавших всё естество эмоций. Не опоздала — это главное.       Светлую макушку Тери заметила спустя пятнадцать минут бестолковых поисков — он отходил от кассы кофейни, направляясь в небольшой зал.       Лёгкий горчичный кардиган, чёрные джинсы почти в обтяжку, слегка растрёпанные волосы, смурной вид — он выглядел так же, как и всегда, когда считал, что за ним никто не наблюдает.       Этери встала в очереди за подростком, руки которого были увешены многочисленными яркими браслетами. Женщина глядела то на эти руки, то возвращалась к светловолосому, боясь, что упустит его, потеряет из вида. А это было категорически запрещено.       Уже в дороге она думала над тем, чтобы купить билеты в один конец в Австралию, чтобы оставить всю свою нынешнюю жизнь на другом континенте, но Лука… с сыном Тери так поступить не могла.       Пока она принимала стакан из рук бариста, Хаммер встал, кидая на стол чаевые, и, словно так и планировалось в сценарии, прошёл мимо неё, едва не задев плечом.       Тери поёжилась от холодка, что нёсся за обладателем голубых глаз и самого прекрасного голоса, и, семеня, поспешила за вальяжно шагающим мужчиной.       В голове роилось сто тысяч «зачем» и «почему»? Вновь ушёл осознанно, выразил немым безразличием свою позицию?       Тери едва успела затормозить, когда широкие плечи перед ней оказались в критической близости. Арми что-то искал в карманах, и стакан с кофе ему явно мешал это что-то найти. Понаблюдав за этим пару секунд, Льюис наконец дала о себе знать:       — Я подержу, — уверенно отчеканила она и почти выхватила стакан из крепких рук, когда Хаммер, словно замерев, не собирался ничем с ней делиться, не расцеплял пальцы.       Брови преобразились в домик, потом полетели вверх, и наконец мужчина что-то беззвучно, лишь губами, произнёс. Тери подалась вперёд, чтобы попытаться расслышать, и ненароком взяла мужчину за предплечье.       — Эм… — это всё, что ей удалось поймать.       Женщина развела руками в неловком жесте, улыбаясь смущённо, и, конечно же, пролила кофе себе на футболку, торчащую из куртки, слегка задев коричневой жидкостью джинсы Хаммера.       Он выудил осторожно стаканчик из дрогнувших рук и, указывая кивком в направлении ближайшей уборной, вошёл в неё первым.       Закрыв двери на замок, Льюис опёрлась на неё спиной и застыла в нерешительности. Чего она хотела добиться, когда на всех парах поспешила за человеком, который совсем недавно попрощался с ней навсегда, который определённо едва ли хотел её видеть?       Арми тем временем поставил оба стаканчика на раковину и, мельком взглянув на Тери в их общем отражении, опустил голову вниз, увлечённо рассматривая плиточный шов.       Тери пыталась прочистить горло, игнорируя дёрганье дверной ручки, и ошалело глядела по сторонам. Хаммер не шёл к ней на помощь. Она и так знала, что была сама во всём виновата: в том, что эта связь имела продолжение, ибо Тери нуждалась в ней больше всего на свете и никак не могла отказать себе в этом.       Поразмыслив ещё пару секунд, она оттолкнулась от опоры и, широко раскинув руки, крепко-крепко обняла мужчину со спины. Арми замер, кажется, и не дыша.       — Я не знаю, что сказать. Всё произошедшее было таким сумбурным и даже диким, не находишь? Я запуталась, — женщина прикрыла веки, растворяясь в умиротворении.       — Тери, — почти прошёптал он, искоса наблюдая за ней.       Осуждающе? Не может того быть!       — Прости, — Льюис попятилась, едва не запнувшись об электросушитель для рук, — я не могла позволить нам разойтись окончательно, когда всё так жестоко запуталось… Арми, скажи, нужна ли я тебе, или ты наигрался? Узнал, увидел, как легковерна, доступна я стала, и насытился? — глубоко вобрав воздуха в грудную клетку, она продолжила: — Если тебе тяжело в этом признаться — понять могу, но не принять. Мне нужна правда, Арми.       Хаммер попятился, облокачиваясь на стену напротив Тери. Он кусал изнутри щёку, мысли путались, страхи подменяли ожидания, последние между тем оказались почти заглушены в какой-то момент, однако здесь, рядом с Тери, глаза которой были полны слёз, мужчина понял, что не может, просто ничего не может поделать. Это выше его сил. Семья Льюисов, Лука… Всё было так сложно и столь опасно, что необходимо было в срочном порядке выходить из игры, пока никто не пострадал. Что, если Форду или Харпер разозлённый неверностью супруги Закари что-то ужасное сделает? Что, если пострадает Тери? Что, если Арми никогда больше не увидит своего маленького мальчика? И так шансы были просто призрачны, но если эту связь не разорвать, то всё, конец. Падение вниз.       Или рискнуть?       Одновременно дёрнувшись, обоих повело друг к другу, прижавшись, трогая всюду, они шумно дышали и пускали воду по щекам — боль выходила на поверхность.       Этери первой припала к желанным губам. Хаммер простонал нечто нечленораздельное в рот. И, не сдерживая порыва, протаранил женщину к стене, расцеловывая солёные щёки, опуская к шее, приподнимая за бёдра и утыкаясь в её грудную клетку.       — Я словно от себя часть тела отрываю на живую, Тери, я так не могу, — на полувздохе шептал Арманд, утыкаясь носом в ароматные волосы, — мы погубим нас обоих, понимаешь, потопим? Что делать после?       Она кивала, прислоняясь всё ближе к мужчине, хоть и было уже слишком тесно. Скажи он ей тогда «поехали вместе», она бы не думала, не взвешивала за и против, сорвалась бы против здравого смысла, глупо, бессмысленно, за ним, за страстью, ставшей ближе самой обтягивающей одежды, ближе, чем вода, наполняющая естество, ближе, чем любая иная мысль.       Замок на джинсах звякнул, Этери с помощью мужчины освободилась от мешающей одежды. Вхождение было резким, импульсивным, отчаянным, прощальным — она громко простонала, обнимая Хаммера за крепкие плечи и шепча всё то, что было не осуществимо.       — Люблю тебя, люблю, ты мой, Арми, мой, понимаешь? — Этери, утыкаясь в лицо мужчины, размазывала по его лицу горячие и солёные слёзы, стекающие градом. — Хочешь, я разведусь, забудем о прошлом как о страшном сне, хочешь, я заберу с собой Луку, украду? Пересеку границу нелегально? Я не готова тебя отпустить, я едва успела ухватиться за этот шанс на спасение, испытала нечто светлое, тёплое, жизнеутверждающее… Я пропаду, всё снова закончится, я без тебя умру… — Этери всхлипывала, дёргаясь, с каждой новой, грубой и мощной, фрикцией.       — Собирай вещи, и я тебя буду ждать, одну или с малышом, — спустя долгое время молчания молвил негромко он.       — Я приеду, обязательно приеду, Арми, — обещала она, веря в то мгновение, что именно так и будет и никак иначе.