Спасибо огромное. Но я сдаюсь

Исаги не могу же себя контролировать. Частые агрессий, срывы, голодовки, тренировки, социофобия. Из стремительного и доброго мальчика, он превратился в ничтожество которое ничего не может. Утром он встал пораньше, а может он и не ложился, но это не было понятно. Кто считает время? Мальчик даже не потрудился умыться, он сразу направился в тренировочный спортзал. Кровать в комнате была заправлена и чиста, хотя она даже и не пачкалась, он не помнил когда в последний раз ложился спать, или же вообще трогал свою постель. Все что было в комнате это пыль, он жил вместе с тремя соседями, поэтому приходилось приводить порядок. И вот он находится в спортзале, витает тишина, никаких стуков и шагов в коридоре, все здание спит, ТВ для фанатов выключено на ночь. Только один парень в тренировочной комнате отрабатывает каждый удар по мячу. 10 Попаданий. 30 неудачи. Он зол, но это лучше чем за последнюю неделю. Снова, повторяй. Двигайся. Бегай. Прыгай. Тренируйся. Неудача? Пробуй снова. Беги. Беги беги беги. Бей бей бей бей. Мальчик наносит удар, и падает на колени. На большом экране было время. 6:20. Тренера проснулись, игроки спят. Может быть только в памяти у него было все хорошо? Нет. В комнату заходит Ноэль Ноа. Тренер команды Бастард. Он должен был просто проверит поле, и к его рутине в последнее время присоединялся Исаги. Он вечно находил его в такое время на поле, он отрабатывал удары, и был слишком спокойным, но всегда уставшим. — Исаги Йоичи. Вывел того из транса мастер - нападающий. Мальчик которого позвали повернул голову в источник шума, и в знак приветствия кивнул. Ничего необычного. Все также. Он вышел из комнаты, и Исаги вздохнул. Он оглядел свои руки, какие то они бледные? Или же нет? Ему просто мерещиться? Да. Ладно ему пришлось пойти в уборную, или же Хиори снова его кинет в ванную. Но ему так хотелось там утопиться. Брось мысли прочь Исаги! Оч ем ты думаешь?! Парень ударил себя по лицу и опустил взгляд. Он шел в уборную, и холодными руками трогал стены. — Стены такие теплые, так бы бился об них головой. О чем ты думаешь Исаги? Он снова ударил себя, и щека уже порозовела. Он убрал свою руку со стены, и уже начал быстрее идти в уборную. — Я такой бледный… Исаги стоял у зеркала, и рассматривал свое лицо. Синяки под глазами? Ничего мы не покажем никому глаза. Бледная кожа? Где там бежевая тоналка. Неизвестные царапины в виде луны на шее? Ничего кофта все скроет. Волосы падают клочками? Ничего страшного. Колени все разодраны? Что поделаешь это футбол. На такие проблемы всегда были глупые отговорки и решения. На глазах не было грязи, лишь холод и апатия. И вот начинается рутина, он берет тоналку и легким движением рук замазывает все лицо, будто это была его вторая кожа. Гигиена. Ему было стыдно за себя перед товарищами, поэтому он всегда чистил зубы, но никогда нормально не умывался. Завтрак. Зачем он нам? Вместо этого можно потренироваться. Вот он снова на поле бегает, берет мяч бьет в сетку. Не попал? Бьешь себя по лицу и бежишь круг с мячом. Ты потерял мяч? Ого ты такой глупый. Еще один круг тоже с мячом. И так до бесконечности пока остальные не прибудут. Обед. И вот он сидит в туалете, снова на тренировке потерпел неудачу, косые взгляды, перешептывания, и какой то глупый совет от Хиори который не поможет. Лишь слово «сосредоточится на мяче» не давало ему ничего. Он сидит на унитазе. Истерика? Нет. Ярость? Нет. Лишь холод. Пустой взгляд, а глаза ничем не светиться. Он не сдерживается лезвием один раз по запястью, два, три, четыре. Успокаивает? Нет он ничего не чувствует. Как бы ему хотелось чтобы лезвие прорезало ему горло. Ноги слишком плохо бегуют и движуться. Их тоже надо наказать. Снять тренировочные шорты, гетры, поднять боксеры, и сделать порезы по ляжке, и по остальной ноге. Хорошо, кровь есть, но ее меньше чем на руке. Поэтому можно не мыть водой. Он поправил боксеры, надел гетры и шорты. Ого! Неужели даже боли не чувствуется. Хотя нет лишь печаль от неудачной тренировки. Но руки надо обвязать и надеть кофту. Скоро тренировка, надо быть быстрым, чтобы не опоздать. Ужин. Все таки под усмешками Кайзера и толканием Несса, они заставили пойти того в столовую на ужин. Ведь эти оба устали отвечать всем то что они понятие не имеют где он шастает. — ИСАААГИИИИ!!!! Закричал Бачира, он весь светился и улыбался. Рядом с ним сидели остальные, и в середине стола был свободный стульчик. — Мы все это время оставляли для тебя место! Где ты был Исаги? Уже проваривался Чигири, он откинулся на спинку стульчика, и закатил глаза, но в его голосе был тонкий тон беспокойствия, голова была немного запрокинута. Кто сидел за столом теперь смотрел в его сторону, даже те кто были отдалены от их стола, или же были на другом столе. — Исаги? Уже спросил Хиори, он был обеспокоен сегодня хоть и не пришлось его заставлять нормально мыться, ведь он не вонял и выглядел даже нормально (нормальным выглядело только тело которое было спрятано за формой) Парень которого все звали моргнул, и лишь кивнул им. Он подошел к место, тело его шаталось от порезов, но сам этого он не чувствовал. Он медленным шагом шел к своему месту, и занял свое место, в знак приветствия он кивнул головой, и хриплым голосом сказал: — Всем привет. И все, после этого он со своего подноса взял воду и сделал средний глоток. Он физически ничего не чувствовал, но взгляд который бросал на него Хиори заставил сделать глоток. И после этого все вздохнули и принялись дальше разговаривать. Но все таки для вида Исаги палочками перемешивал еду, и иногда брал в руки стакан и убирал на другое место, никто ничего заподозрил это было хорошо. Это был их последний ужин. Ночь все спят, никакого звука, даже шороха от одеяла нету, но все же не спит только один человек. Исаги. Сейчас он сидит в единственной комнате в которой нету камер, стены были белые, но сейчас были испачканы кровью которая принадлежала человеку. Дверь была не автоматическая, можно было запереть. Самое важное что было в этой комнате - это железный крючок который был залит бетонным к стене. В комнате творил беспорядок, везде были клочки бумаги, волос, пыль смешанная с кровь была в разных углах, 2-3 лезвия лежали на полу, и несколько карандашей и ручек. Но среди этого хаоса в середине сидел человек, его одежда лежала где то в углу запачканная кровью, тренировочная одежда была запачкана, но обычная его привычная одежда была на нем, и она тоже была запачкана, но не просто маленькие капельки, а огромные пятна которые были в местах порезов. — Еще одно письмо. Еще одно письмо. Еще одно письмо. Еще одно письмо. Правильно. Он писал каждому человеку письмо с извинениями, а самое огромное и первое письмо это было родителям, после этого Эго и Анри и остальные участники и мастера нападающие. Он повторял одни и те же слова, после того как заканчивал писать письмо другу, и с каждым письмом он плакал. Он уже пытался утопиться. Хиори прыгнул за ним, и спас его. Хиори не заметил предсмертные письма. Он пытался сломать себе часть тела чтобы он умер от боли. Чигири заметил его окровавленную ногу и быстрым бегом довел его до медика где ему обработали рану. Предсмертные письма и отпечатки от его пальцев лежали у него в комнате в шкафу которые снова не заметили. Он попытался получить передоз от таблеток в медпункте спустя месяц после перелома, он съел столько лекарств, что уже была пена из за рта. Кайзер и Рин навещали его в тот момент. Они быстро привели его в чувства, и с помощью врача помогли ему выжить. Записки были спрятаны под его кроватью. И еще несколько попыток смерти, и столько писем были прерваны и не найдены. Эти письма он хранил, и сегодня он точно сможет умереть. Он дописал последнее письмо, стул, мыло и веревка. Все давно уже было готово. Ему оставалось просто повисеть и умереть. 3 часа ночи. Сейчас он сидит перед камерой, сначало он просто смотрит на нее, потом раскладывает письма по именам, и начинает говорить. Он изливает всю душу, плачет, но не кричит. Просто сухой и пустой голос. Лицо которое буквально говорит о том что ему хуево, глаза были пустыми.