странно, очень странно

Вступая в ряды империи квинси, Урюу был готов ко многому. К косым взглядам в свою сторону от штернриттеров, к презрительному отношению к себе, к холодной негостеприимной белизне чужого для него измерения, в конце концов, к постоянной опасности для жизни. Мало ли кто потеряет терпение и захочет расправиться с новоявленным Принцем Света где-нибудь за очередным углом. А уж после отвратительного, по его меркам, ритуала получения шрифта, о котором даже вспоминать невмоготу – во рту сразу появляется металлический привкус, а затем подступает тошнота, – он и вовсе полагал, что его уже ничто не удивит. Кое-как, но Урюу смог смириться с тем фактом, что квинси, идеальный образ которых он сам же и строил в своей голове многие годы, оказались далеки от его представления. Нет, это мягко сказано! Они оказались в большинстве своём похожи на сектантов с полным отсутствием представления о человеческой морали и человечности в целом. Если уж на то пошло, их и людьми назвать уже нельзя. Они напоминают скорее... вампиров? Учитывая их невосприимчивость к холоду, обычаи пить чужую кровь и банально то, что многим из них под несколько сотен лет – такие ассоциации не могут не лезть в голову. Достаточно было пробыть меньше получаса в Зильберне, чтобы усвоить истину: по каждому из этих «вампиров» дурдом плачет. И эти же «вампиры» ясно дают понять, что не прочь и самому Исиде кровь пустить. Но тот и сам не лыком шит – Урюу спокоен и уже выработал стратегию поведения на любое проявление враждебности. Ничто его не собьёт с пути к своей цели. ... Так он думал. Пока не столкнулся с тем, что действительно застало его врасплох. Первым тревожным звоночком, знаменующим начало всего этого сюра, стала ледяная рука императора квинси, которая легла на голову юноше, после чего и вовсе зарылась ему в волосы. А когда Урюу напрягся и задал закономерный вопрос: «Что вы делаете?», предварительно сдержавшись от порыва скривиться и отпрыгнуть, Яхве бросил фразу, породившую ещё больше вопросов: — ...Какая приятная температура. Будь осторожен, расхаживая по дворцу. И лучше одевайся потеплее, сын мой. ... Этих вопросов Урюу задать не решился (видимо, зря), он смог лишь на негнущихся ногах покинуть тронный зал. Хашвальт перехватил его в коридоре, после чего молча сопроводил до выделенных ему покоев. Всю дорогу Исида пытался осмыслить, что это недавно было. В голове появилось ровно ноль идей, и именно это жутко пугало. Всё же, во что он ввязался, придя сюда... Только присутствие Хашвальта остановило Исиду от попытки подойти к стене и удариться об неё головой. К слову, не попытаться расспросить Юграма было ещё одной ошибкой, потому что понимание ситуации было бы весьма кстати, когда на него обратили внимание другие штернриттеры... — Не поймите меня превратно, мой принц, — Аскин Накк-ле-Вар с до неприличия довольной улыбкой приобнимает(!) Исиду, стоя явно ближе, чем следовало бы, — я буду вам бесконечно благодарен, если позволите вот так постоять буквально минуточку. Клянусь, в долгу не останусь. ...Исида в таком шоке, что все мысли в голове разом разбежались. Все, кроме одной: «Какого чёрта?!». Какого чёрта он себе позволяет и какого чёрта он такой холодный?! — Ага, ты мне так говоришь каждый раз, когда приходишь ко мне, — подаёт голос сидящий неподалёку Базз Би. — Ты совсем другое дело, Баззард, — отвечает Аскин, всё ещё не отлипая от Урюу, и даже наоборот, уютно расположив свои ледянющие руки у него под мышками(!!). — Ты и не даёшь нужную температуру, предпочитая меня обжечь. — А потому что нечего липнуть. И вообще, ты не видишь, что наш наследничек уже дрожит? Не то чтобы мне было не пофиг, но... — тут он приближается и хватает Исиду за руку, а затем задумчиво останавливается и... задирает рукав его одежды и обхватывает его предплечье(!!!). — Ого, он реально ничего такой! — А то! — Да что вы делаете?! Это выше его сил! Исида на мгновение вспыхивает и уже хочет одёрнуть свою руку да и в целом сбежать от этих придурков, когда из ниоткуда появляется Хашвальт и молча оттаскивает обоих от Урюу... Ладно, он, видимо, не только его надзиратель, но и телохранитель. Как говорится, нет худа без добра. Исида упускает ещё один шанс узнать у Юграма, почему другие квинси хотят его облапать (брр, даже думать жутко), ведь появляется новая проблема. Вернее, она уже была, но до этого Урюу мужественно терпел: холод. Если так подумать, довольно странно, что только у одного Урюу от местной температуры изо рта идёт пар. Остальным, судя по всему, комфортно. Да, они тут точно не мёрзнут, учитывая тот наряд, который Урюу увидел краем глаза на одной из девушек... Ну точно вампиры чёртовы. Как бы то ни было, не получается шевелить мозгами, когда оставшиеся крохи тепла забрали два каких-то упыря, поэтому Исида, не колеблясь (разве что немного от холода), приказывает Хашвальту принести плащ, более соответствующий температуре, перчатки, а также самое тёплое одеяло и лучше несколько. Положа руку на сердце, потом зарывшись с головой в эту груду пушистых белоснежных одеял, Урюу настолько крепко вырубается, что потом не может себя не ругать, осознавая, в каком уязвимом и, будем честны, нелепом виде остаётся в присутствии Хашвальта до того, как тот соблаговолит удалиться. Тем временем, сюр набирает обороты. Исида наконец узнаёт, в чём дело... Самым, наверно, худшим из возможных способов - к нему прицепился Пепе Ваккабрада. Наученный горьким опытом, Урюу в этот раз не замирает в шоке и непонимании, а активно, хоть и стараясь держать невозмутимое лицо, отгоняет от себя назойливого старика. — Ну пожалуйста! Ну ваше светлейшество! Я не желаю вам зла, мне только надо чуууть-чуть погреться! — настойчиво продолжает он, обхватывая ладони Урюу своими потными ледяными ручонками. Нет, нет, нет, завоевание доверия, конечно, важно, но не такой ценой! С помощью хиренкьяку Исида делает несколько шагов назад, становясь наконец на адекватном расстоянии от стрёмного штернриттера и протирая свои руки. — Что значит «погреться»? Разве для вас окружающая температура не является нормой? Лично я не замечал, чтобы кто-то из вас замерзал, — говорит Урюу, с трудом сохраняя ровный тон и оглядывая достаточно лёгкую одежду своей неприятной компании. — Верно, наш маленький принц, — Исида готов поклясться, скоро от подобных обращений глаз у него будет дёргаться на регулярной основе, — за многие годы пребывания здесь мы все адаптировались к этому холодному климату. Наши сердца и души стали под стать миру вокруг, покрылись коркой льда, а следом и наши тела охладели настолько... Урюу уже высмотрел все возможные пути отступления. Он догадывается, к чему клонит летающий старик, и вовсе не горит желанием дослушивать этот эмоциональный спич, сопровождающийся искусственными слезами. Так себе актёр... — ...И именно поэтому те, в ком ещё живо их замёрзшее сердце, тянутся к этому живительному человеческому теплу, — с мерзкой улыбочкой Пепе складывает ладони в виде сердца, направляя их чуть вперёд, а у Урюу дурное предчувствие. — Вы ведь не откажете своему покорному слуге в удовольствии... Ну нахер! С одной этой мыслью Урюу в мгновение ока практически вылетает из этого проклятого помещения и сматывается как можно дальше. Убедившись, что его не преследуют, он останавливается в одном из коридоров и теперь может облегчённо выдохнуть, прислонившись к стене. — А ты что тут делаешь? ...Или нет. И как только не заметил чужого присутствия? Урюу оборачивается на раздражённый девичий голос и видит свою очередную, хоть и красивую, но всё ещё головную боль. — Бамбиетта Бастербайн, кажется? — Даже имя моё уже знаешь, — хмыкает она. — Впрочем, ничего особенного, я у всех мужчин здесь на слуху. Не думай, что раз тебя назначили преемником Его Величества, ты становишься сколь-нибудь привлекательным в моих глазах... «Какой ужас, я ведь жить без этого не мог», — думает Исида, но вслух не произносит, лишь спокойно глядит на девушку и терпеливо ожидает конца монолога. — ...Не понимаю, что наш император нашёл в тебе. Да ты всего лишь человеческий пацан. Тебе ещё лет сто работать, чтобы даже стоять рядом с нами. Тебе надо говорить «спасибо» уже за то, что тебя пока никто не пытался прибить на месте... «Да лучше бы пытались прибить, чем делать то, что делали, честное слово», — думает Урюу с тихим вздохом. — ...не просто жалкий и слабый, даже никаких особых навыков, ещё и техники устарели лет на двести. И как ты можешь думать, что... «А она любит поболтать», — внутреннее усмехается Урюу, а затем обращает внимание на одну вещь. Что-то заметно выделяется в образе этой девушки. — ...наслышана о твоих боях в Уэко Мундо. Знаешь, невозможно всерьёз воспринимать того, кто столько времени не мог победить тарел... Эй, ты что делаешь?! — Пёрышко застряло, — Исида достаёт его из её волос, случайно касаясь кончиками пальцев ледяного уха. — Подушки что ли кромсала от гнева? Что-то она совсем затихла. Но это даже на руку – надоело уже переливать из пустого в порожнее. — И вообще, уши прикрой, застудишь ведь... А, точно, для вас же это не проблема, — Урюу выпускает из рук белое пёрышко и отходит от Бамбиетты. — Если это всё, что ты хотела мне сказать, я, пожалуй, пойду. — А ну стой! Исида чувствует, как на его плечо упала небольшая, но удивительно сильная холодная рука. А через секунду её хватка усилилась в разы. — Да что с тобой не так? — практически рычит она, почему-то едва заметно покраснев. — Ты о чём? — говорит Исида, еле удерживая ровный тон голоса, потому что впились ему в кожу довольно-таки больно. Синяки точно останутся... — Не строй из себя дурачка! Я о твоей... Твоей... Урюу, может, и не против был бы действительно прикинуться дурачком, да только лёгкое облако пара, вылетевшее у него изо рта после собственного усталого вздоха, красноречиво напомнило о словах того старика. — Моей температуре, да? — Исида говорит мягким спокойным тоном, чтобы точно не спровоцировать агрессию, и перехватывает руку девушки, со всей возможной в его ситуации аккуратностью отцепляя её от своего плеча. — Как ты упоминала, я всего лишь человек. Тридцать шесть градусов по Цельсию - наша биологическая норма. Ещё вопросы? Бамбиетта молчит, а по её нахмуренному и покрасневшему лицу точно можно сказать, что она сконфужена. Только вот руку свою из ладони Урюу убирать она не спешит. Исида вновь вздыхает. — Если уж на то пошло, это я должен спрашивать, что с тобой не так, — Урюу выжидательно смотрит то на свою ладонь, в которой всё ещё покоится чужая рука, то в глаза девушке. — Д-да пошёл ты! Наконец, она отскакивает от него как от прокажённого и спешно удаляется, продолжая ругаться себе под нос. Что ж, наверно, Урюу может считать это своей победой. Несмотря на больное плечо... С одной стороны, хорошо, конечно, что мотивация штернриттеров перерезать Исиде глотку ломается об их же тягу к теплу (Урюу хочет верить, что это их подсознательное стремление вернуться к истокам, к их человеческой природе – всё же надежда на то, что здешние квинси хотя бы не всегда были такими конченными, умирает последней), но есть нюанс... — Не хочешь убрать руки с моей шеи? Урюу уже минуты три стоит неподвижно, пока Эс Нодт замер словно изваяние и, практически не моргая, смотрит ему в глаза. Аж мурашки по коже... — За маской невозмутимости вы старательно прячете страх, но ваше сердце, участившее свой ритм, не сможет меня обмануть, — он тянет это до жути низким, хриплым и скрежещущим голосом, пропитанным холодом, Урюу не может не побледнеть. — Но у меня нет цели смущать ваш разум. Всё, что я хочу сейчас, это погреть ручки... Ну какой же это сюр! Но ладно ещё Эс Нодт, он хотя бы быстро прекращает свои домогательства после того, как Исида теряет терпение и говорит: «Всё, хватит, дальше, пожалуйста, грей свои руки о чашку с чаем!». Причём уходит он с таким видом, словно действительно собирается сделать это. Интересная была бы картина, конечно, но не суть. Следующая ситуация окончательно загоняет Урюу в ловушку. Буквально. — Блин, как хорошо, — протягивает блаженным тоном Жизель, с одного бока обхватив Урюу как плюшевую игрушку. — Наш тёпленький принц! — Аж скушать хочется, — расположившаяся с другой стороны Лильтотто, спасибо, ведёт себя поскромнее и обвивает только его руку. — Так нечестно! — сзади обиженно отзывается Менина, чьи ладони преспокойно лежат на шее Исиды, окончательно лишая его возможности встать. — Нечестно? Тебе досталось одно из самых тёплых мест, — отвечает Жизель. — Кэндис вообще осталась ни с чем, — подхватывает Лильтотто. — Сорян, кто успел, тот и съел. — Будто мне нужен этот мальчуган! Делать мне больше нечего! — Тогда чего ты тут ходишь вся наэлектризованная? ... А ведь Исида просто сел немного отдохнуть на диван в зале. Так долго продолжаться не может: Урюу тот человек, который терпит, терпит, но в какой-то момент... — А на вкус неплохой, — комментирует Лильтотто после того, как слегка лизнула его щёку. ...Терпит, терпит. Ну а что ему делать? Уговоры не сработали – компания больно наглая. Есть у него сомнения, что он сможет сейчас отвлечь всех четверых и сбежать от них. А грубить девушкам... Среди которых ещё и ребёнок... Выше его сил. В следующий момент в зал входит Хашвальт и, застав эту картину маслом, недовольно складывает руки на груди. — Исида Урюу, я тебя оставил без присмотра на пятнадцать минут... — Впервые я рад тебя видеть. После этого случая Юграм сопровождает (читай как держит под надзором) Урюу ещё строже. Казалось бы, такое невозможно, но, видимо, всегда есть куда развиваться, да, Хашвальт? Спасибо хоть наручниками к себе не привязал. Главное, не сказать этого вслух, а то ещё идею подаст... — Надеюсь, ты не собираешься тут ночевать? — говорит Урюу, по привычке зарывшись в несколько одеял. — Уж в покоях моих меня не будут трогать. — Но ты ведь сам можешь сбежать. Он бы и рад, конечно, но... — Об этом можешь не волноваться. Мне всё равно остальные прохода не дадут. Кстати, а ведь ты единственный, кто и пальцем меня не тронул. Хашвальт вздыхает и садится на край кровати. Видимо, надоело стоять битый час. — Естественно. Я нахожу низменным подобное поведение. — Что и ожидалось от грандмастера. Впрочем, за твою сдержанность я и уважаю тебя. Исида снимает с себя одно из нагретых одеял и одним движением накидывает на Юграма. Впервые Урюу видит замешательство на его лице. — Ты что такое делаешь? — Ты ведь такой же, как все. Если тебе это не нужно, просто сбрось. Невольно Исиде вновь вспоминаются слова: "Те, в ком ещё живо их замёрзшее сердце, тянутся к теплу". Он слегка усмехается, видя, как Хашвальт не только не скидывает с себя одеяло, но и закутывается поплотнее. Ладно, может, Урюу и раздражает постоянный надзор за ним, но Юграм всё же меньшее из зол. Рядом с ним он хотя бы может заснуть, будучи уверенным, что проснётся.