♡

Не такая. Неправильная. Дерзкая. Хуже мужика. Дефектная. Ледяной кафель обжигал стопы нагих ног бездвижного тела, пока капли отбивали глухой ритм, нарушая гробовую тишину тесного помещения. Запотевшее зеркало исказило образ дамы, оставляя от него лишь пятнистый силуэт, раздражающий и без того притупленные взоры. Хуже мужика? Былые раны пришлось затмить яркой одеждой, переводя весь фокус окружающих на напускные образы. Нет, Хонджун любила яркую одежду, любила самовыражение всей душой, полностью окунаясь в него, чаруя этим близкое окружение и ближайший диапазон общества. Любила подчеркивать, любила украшать, любила быть женственной. Женственной. До переломного момента. До дня, после которого острое лезвие ножа безжалостно отрубило кусок густых шелковистых волос, отрубая вместе с ним и болезненную часть произошедшего. Словно в этих природных нитях хранилась память. Но почему же память на отшибло? Тело покрывалось мелкой дрожью, но лицо оставалось непоколебимым, а взгляд выражал боевой настрой. Перед кем? Непонятно. Перед прошлым или перед самой собой — Хонджун по сей день не может найти ответа. «Как от кипятка дергаешься!» — звонкий смех юноши резал перепонки, оставляя лишь шум льющейся крови в голове дамы. «Как дикий котенок шарахаешься… не ударю, не бойся» — насмешка или… жалость? Комок давил на горло, с такой тяжестью, словно желая убить, не давая надежду на какое-либо облегчение после. Страх? Нет. Это хуже страха. Это осознание. Осознание угрозы, что даже не скрывает свое наличие. Оно преследует, наступает на пятки, обхватывает смертельным холодом худые плечи и безжалостно шепчет издевки в побледневшие уши. Удушает, убивает, но стоит ли показывать этот внешний страх? Нет. Но заметен ли он?.. Не заметен же..? «Может тебе помочь?» — резкий голос из воспоминаний вывел из удушающего транса. Резкий, но родной голос. Эта ситуация… — Куда ты так торопишься, Джун? Нормально же общались, не строй из себя хуй пойми что. — Глаз дергается от слов зазнавшегося черта, пока девушка медленно закипала, но уверенно шагала, едва срываясь на бег. Раздражает. Мерзость. Сохраняя внешнее спокойствие, девушка лишь хмурила брови, поджимая губы в тонкую полоску. А так хотелось спилить зубы друг об друга, стискивая челюсть, напрягая мышцы «хрупких» рук и одним смелым жестом зарядить прямиком в... — Меня ждут, отвали. — резко, как лезвие ножа, но, кажется, это мало чем помогло. Запястье было схвачено сильной рукой, а напряженный стан дамы был резко притянут к объекту раздражения. Нет. — Кто? Пытаешься наебать? Ау, кто же тебя тут ждет? Блядь, мало того, что выебываешься, так и пиздишь неумело. Ай-яй, ты же знаешь, что за ложь получают нехорошие девочки? Джун не страшно, нет, она лишь раздражается, смотрит пристально убийственно, чуть ли не выдыхая пар агрессии. — Я жду её. — Не успев осознать ситуацию, девушка с удивлением смотрела уже на широкую спину незнакома подле себя, что так ловко закрыл на неё взор для помехи. Так… бережно. Большая рука была на дрожащей ладони девушки, но, она не пугала… не обжигала, крича об угрозе. Что это? Пребывая в шоке, Хонджун не заметила, как объект раздражения удалился, оставляя её наедине с неизвестным парнем. Взгляд шокировано метался от руки, что покоилась на запястье девушка, к лицу спасителя. — Прости, что схватил. Я могу тебе чем-то помочь? — Как твое имя?.. Так и началось их знакомство с неким Пак Сонхва. Джун не ожидала от их союза чего-то невероятного. Долгое время девушка вздрагивала, отпрыгивала, отпиралась даже от случайных касаний. Пак не напирал. Изначально соблюдая субординацию, лишь с позволения Хонджун он становился ближе. Как и теплились чувства внутри молодых людей. И с каждый днем касания становились все теснее, разрушая созданный стеклянный барьер. ♡♡♡ Глухие шаги низкорослой дамы не нарушали тишину, они утопали в легкой, но такой живой музыке, что сливалась в какофонии со звуком неспешной готовки. Молодой человек, покачиваясь в такт этой причудливой мелодии, умело подкидывал новоиспеченные панкейки, по-детски улыбаясь, когда их удается подхватить в полете, умело переворачивая на нужную сторону. Клубок тревог, с каждый шагом в сторону Пака, разворачивался, освобождая тонкую душевную организацию Хонджун от тяжести. Каждый преодоленный дюйм кричит о безопасности. Тепло… тонкие руки обвили мужской стан, заставив Сонхва вздрогнуть от неожиданности и так забавно пискнуть. — Почти оперу пропел, Хва. — Прости-прости… уже сходила в душ? Окно открыто, смотри, не простудись, Джуни. — Легкая улыбка воцарилась на лице мужчины, что, повернувшись к даме своего сердца, ласково накрыл её макушку руками, поправляя слегка спавшее полотенце. Большие пальцы скользнули по горячим щекам девушки, слегка остужая их. Только Джун знает, что налилась кровь к ним только из-за её «опоры», а не из-за горячего душа. — Не переживай. Лучше следи за блинами, иначе «заболеет» тут уже наша кухня. — Взгляд дамы легко метнулся в сторону небольшого скопления дыма от плиты, что, в свою очередь, привлекло внимание и старшего. Ойкнув, Хва моментально вернулся к блюду, перекладывая изделия на белоснежную тарелку. Казалось бы, такая смутная нелепость, но она заставила девушку улыбнуться, правда, в силу характера, так же и не забыть строго скрестить руки на груди. Даже чуть не спалив кухню, Сонхва остается единственным, кому Джун доверяет полностью… чьи касания её не тревожат, а дают покой, надежность и умиротворение. Только его взгляды на вызывают отвращение. Только его касания не пугают, не кричат об угрозе. Только с ним Хонджун чувствует себя собой, правильной, желанной, любимой… недефектной.