>>Свет моего города

Самое ранее, что появилось в новостях - это сообщение о спутнике. Внезапно и без каких-либо видимых причин исчез без следа спутник связи, курсировавший над Антарктикой. Устройство не ответило на позывные своих весьма удалённых коллег, вообще. Об этом дали знать ( система сообщила о неисправности ) на Землю. Там попытались нащупать спутник радаром, но нашлось только пустое место. Это встревожило ребят из аэрокосмического министерства: буквально на днях они корректировали высоту и орбиту спутников связи и вообще, огромного разного того, что над Землёй летает, приподнимали высоту и заставляли спутники осмотреть друг дружку на предмет поломок и подозрительного осадка. Пропажу, соответственно, связали с этим - что-то пошло не так из-за корректировки, может, упал? Может, обледенел ( недавно был же похожий эпизод )? Но помимо спутника связи, который дежурным образом, на всякий случай, держит Антарктику подключённой к сети, над южным континентом кружат и разные метео-наблюдатели. Вот их-то и вызвали аэрокосмонавты, скачав, медленно и скрипуче, видеозаписи с них. На метеоспутниках, как и на прочем оборудовании на орбите, есть наблюдательные устройства которые в реальном времени снимают и даже иногда транслируют состояние на орбите, и летающих своих соседей. Нашли нужную запись и время. Ближайший к исчезнувшему собрату аппарат снял сам момент исчезновения. На более дальнем этот момент тоже внимательно изучили. Спутник растворился на ровном месте. Вот он есть, а вот он очень быстро пропадает, словно ластиком стёрли. Дальше - больше. Очень замедленная и приближённая запись показала, как сначала буквально на глазах рассыпается нижняя, более близкая к Земле часть спутника, а под конец самый дальний от планеты его кусок. Так иллюстрируют волну, или показывают, как один план в кинофильме сменяет другой, сопровождая этот процесс допотопной анимацией. Министерство стремительно, словно поджарили, кинуло сообщение в Совет. Запись с исчезающим спутником практически сразу попала в новости. Что и неудивительно, не одна метеосвязь кружит над планетой, ещё и телевизионные аппараты там есть, и кто-то из скучающих дежурных в одной, а то и нескольких телевизионных студиях, увидели запись с орбиты ( слабую и плохого качества, отчего эффект только усиливался ) и моментально дёрнули начальство. Спустя считанные минуты после растворения машины, кто-то уже дал в эфир таинственный случай, и потекли в сеть самозабвенные потоки гипотез, шуток и спекуляций. Но не только аэрокосмическое министерство этим вечером отправило в Совет полный паники и непонимания клич. Правительство Марса, которое обычно весьма сдержанно общалось с руководством Земли, в этот раз самостоятельно запросило немедленного контакта. Поскольку кукольное и фиктивное посольство Земли на Марсе никакого ответа дать не могло, Марсиане приоткрыли свою сеть и по ней связались с Советом, требуя ответа. У Земли, пусть и на весьма короткий период времени, буквально на доли секунды, возник самый настоящий джет. Как у весьма массивного космического тела. Это подозрительное явление разглядел радиоспутник Марса ( “с орбиты, на которой его вообще не должно было быть, так близко к Земле-то! Смотрите, как запаниковали!” - рассуждали в сети и по поводу орбиты, конечно, были правы ). Джетом оказался краткосрочный выброс не то материи, не то энергии. Марсиане очень просили объяснить, чем пуляется Земля и в какую сторону следующую ждать такого же выстрела. Прозрачно намекали, что прототипы такого же оружия есть и у них. У Земли, правда, такого оружия не было. Тут в Совете медленно и церемонно разбирались с другим. Дойдёт очередь и до вас. Ни про какое оружие и не слышали. Это был очень искренний ответ, и очень неправдоподобный. В Совете, тем временем, слушали Комиссию. Как раз в эти напряжённые часы Реене выступала в звенящей тишине. Открылись новые, переворачивающие наше представление о вселенной и о Земле данные! Это, конечно, не совсем профиль Комиссии, но всё же именно с ними вышла на контакт исследовательская группа, которая обнаружила в Антарктиде неизвестный доселе материал. Образцы в их физическом обличии ещё должны будут доставить ( зал шевельнулся ), но уже сейчас, используя те данные, которые эти герои сами и отправили, можно судить, что перед нами ещё одна форма энергии. Так получилось, что именно покойный преподаватель Реене в ВУЗе как раз теоретизировал на эту тему. Он ещё много лет назад утверждал, что должны найтись в природе электроны, отличающиеся по взаимодействию с нашей привычной материей. Такие электроны он, да и его коллеги по кафедре, называли бронзовыми. Нет, ничего такого бронзового в них, конечно, нет, просто уважаемый покойный профессор бронзовой гелевой ручкой помечал гипотетические частицы в своих расчётах в тетрадке. Реене и принесла в Совет одну тетрадку в клеточку, где жирные исписанные строки перемежались вкраплениями цвета оранжевый металлик. Искомые частицы, стремясь занять больше места, или колеблясь с меньшей частотой, образовывали отличающиеся по форме орбитали в простых атомарных связях. Ни одного такого электрона покойный найти так и не сумел и даже не получил образцов хоть какого-то их явного взаимодействия. Но вот, пожалуйста, группа в антарктике зафиксировала предугаданную форму материи. Далее пошли уже озвученные Спарком в сети его личные гипотезы на предмет существования такой материи и те, которые выдвигали ЙеО и остальные участники. Реене веско демонстрировала тетрадку, словно она сама была полна нужных миру электронов и заодно содержала в себе всю мощь отваги той самой группы из сети. А ещё, говорила она, профессор предрекал обнаружение целых трех типов квантов света. Правда, никаких записей на эту тему он не оставил и, может быть, вообще шутил, так как упоминал об этом один раз и на вечеринке. Пока в Совете обсуждали найденное, Министерство и метеоагентство увязали в одно целое произошедшее со спутником и панически звонки с Марса. Там, в свою очередь, ссылки на природную аномалию в расчёт принимать отказались и в какой-то степени хмуро хлопнули дверью. В Совете же всё чаще звучали имена участников группы, кто-то припомнил, что именно им чинил препоны полувменяемый чиновник из Континента. А ребята-то молодцы! Не только добрались, куда хотели, но и гипотезу свою подтвердили. Что там со странными колебаниями тоже ещё надо разобраться, может это даже иболее важное открытие. И тут метеоагентство деликатно сообщило, что вообще-то группа всё ещё в антарктике, в опасности, что они там, вот прямо сейчас, забаррикадированы непогодой и, хоть и не просят о помощи, явно от неё не отказались бы. Моментально Комиссией и Реене лично был открыт запрос о чрезвычайной ситуации ( моментально на эту тему переключились также десятки и десятки телеканалов - исследователи из Неопорта отрезаны от мира! Драма во льдах южного континента! ) и в антарктику двинулся отряд спасателей, выручать учёных. Спустя несколько дней после столь оживленного вечера, и чуть меньше после того, как группу доставили из антарктики, состоялись символические похороны Спарка ( чиновник от десятой полосы посадил на каменистом островке сосну, это, и короткая речь ). Тело покойного исследователя так и не нашли. Через некоторое, правда, очень продолжительное, времяб где-то у берегов Южной Америки выловили искусственный глаз. Это абсолютно точно был спарков глазик, даже зарядку не потерял. Глаз вращался в своей оболочке, и разглядывал бездумно прозрачное морское дно и плывущие себе спокойно в водяном зеркале облака. Группу вызволили, чуть переждав, без лишних проблем. Атмосферный вихрь, так внезапно изменивший свой размер и привычную южную сторону, пролетел по почти необитаемым южным морям и рассосался у берегов Австралии. Очень живописные кадры со штормящего берега долго потом блуждали по сети и в новостях именно их использовали для отбивок новостей о непогоде. Момидзи вручила Реене образцы едва сойдя с «Барки». Их, и в первую очередь дурацкий спарков бутерброд, бережно доставили до ближайшего исследовательского центра и вот что получилось. Да, абсолютно точно это Гелий-подобное вещество с альтернативными электронами вокруг ядра. Вещество действительно в природе почти не встречалось, а тут - пожалуйста, столько сразу. Совет запросил ответа: является ли наличие Бронзового Гелия ( тот занял в периодической таблице, между прочим, место чуть левее гелия обычного и чуть подвинул вперёд нумерацию элементов ) причиной укрупнения земной атмосферы. Ответ последовал почти незамедлительно. Нет. Наоборот, это следствие, а не причина. Атмосфера меняется и живёт своей жизнью, она эволюционирует. Будет больше непогоды и, соответственно, тут уже ясно, будет оседать больше бронзового гелия в почве. Да, вещество очень активно и, получив нужный ему заряд, преобразует часть своей энергии в кинетическое движение. Вот, получается, что произошло со спутником и откуда у Земли возник Джет. Эти новости, разумеется, донесли до всезнающих марсиан, а те промолчали, в своей манере. Почему же вообще так получилось, что масса металла, такого активного и такого нестабильного, так долго пролежала в леднике, а тут взяла да и разрядилась? Кто его знает? Ответа пока не было. О Топаз Момидзи промолчала. Пока. ЙеО почувствовал, что белое, но тёплое, просвечивает сквозь веки, и открыл глаза. А толку? Ничего не видно, только пелена перед глазами. Голова кружилась. Хоть и покоилась себе на подушке. И всё тело оказалось неотзывчивым и будто накачанным газировкой. Под кожей пробежали ноющие какие-то всполохи, с которыми тело себя соотносить отказалось. ЙеО поморгал, стало лучше видно и он повернул головой. Вправо, влево... - О, очухался, наконец! - Отозвалась Пульхерия. - Точно по графику, хоть часы сверяй. Частью сознания парень отметил, что только что за плечом у мамы стояла дама доктор но, увидев, что парень очнулся, переглянулась с мамой и куда-то быстро исчезла. Мама сидела на металлической койке у стены, закинув ногу на ногу она читала что-то с крошечного планшета, но отложила девайс и повернулась к нему лицом. ЙеО посмотрел направо. На соседней койке, на койке у окна, явно лежала Топаз. Свет с улицы лимонным пирогом, как-то уж очень безмятежно, растёкся по её лицу и худому телу. Топаз, словно почувствовала, что на неё смотрят, повернулась к пацану. На красивом лице мелькнула улыбка. - Где мы вообще? Как мы тут оказались? - М-м-м, - протянула Топаз. - В больнице седьмой полосы, - отрапортовала Пульхерия. - Лежали в девятой ещё, но вас перевезли, пока вы были без сознания. Тут вроде бы лучше врачи, которые специализируются по коматозникам. Так мне сказали и я не стала возражать. Я сказала, это мой сын со своей невестой, можно их в одну палату положить? - А давно?.. - Скрипнула Топаз. - Неделю уже как вас выловили, - пожимала плечами мама ЙеО. - Этот милый парень, как его, Торкель, что ли... он так ломанулся вас вытаскивать - подобный энтузиазм любому бы профессионалу. И нырнул в воду за вами обоими. Вас нашли неподалёку от курса «Барки» это, где вы плавали в воде между льдов. И Торкель же давал ещё советы врачам, что с вами делать. Там была рядом бригада спасателей со всей амуницией. Когда я прилетела вас определяли в больницу. Пока Пульхерия говорила, Топаз села на кровати - мерцающее и тонкое, как бумага, одеяло слетело с неё - и повернулась к окну. Девушка странно как-то покачивалась, но всё равно поднялась с постели и опёрлась локтями о подоконник. - Солнышко, ты бы полежала ещё! - Встревоженно говорила Пульхерия, но Топаз помотала головой. - Я в окно посмотреть хочу, - капризно говорила она. За окном густой городской пейзаж и небольшой парк. Топаз видела, как по односторонней дороге, мерно и плавными движениями, один за одним движутся машины. Ещё, ещё... Живое это движение успокаивающе действовало на девушку, хотя и было в этом что-то противно-утреннее, как слишком уж подслащённые утренние же новости. Между прямоугольным зданием и куском парка девушка успела выловить для себя крошечный участок, где на короткий миг показывалась и исчезала легковая машина, то одна, то другая, то в одну сторону, то целых две в другую. Магистраль, когда Топаз разглядывала её через маленькой этот зазор, приятным контрастом выглядела на фоне огромных офисных конструкций и отелей, и всего делового и сухого вокруг. Как игрушка самой себя. - С учётом обнаружившихся обстоятельств, - чуть заплетающимся языком произнесла она наконец ( Пульхерия и ЙеО пока успели немного побеседовать ) - должна сообщить, что не имею больше морального права, не чувствую его в себе, как-то противостоять ликвидированному дворцу и той системе, которая пока что у нас сложилась. Коль скоро я вообще, как выяснилось, не человек... - Вот как, - понимающе произнесла Пульхерия. И посмотрела на ЙеО. - А я что?.. Тянуть свою невесту в пучину революционной борьбы, - качнулся на койке ЙеО. Тоже попытался подняться, но голова хотела назад, на подушку. - Кто я такой, чтоб это делать. Всё как-нибудь само, без нас. - Ага, - улыбалась Топаз. Она даже потрепала по голове пацана и открыто ему улыбалась. А сама сидела по-турецки на койке, тёмные глаза смотрели призрачно. - Всё с вами понятно, - резюмировала Пульхерия. - Слабаки! Группа в составе Каны, Момиди и Инны, расставшись со всеми собранными образцами, двинулась домой. Обратно было - очень быстро. Странно даже, говорила Кана, вроде едем вверх, но быстрее, чем вниз двигались. До самой северной полосы доехали без приключений. - Вот оно, то о чём ЙеО говорил, - рассуждала Инна. - Чем ближе к дому, тем сильнее чувствуется усталость. Я сейчас именно это и ощущаю. Будто какое-то убаюкивающее притяжение. - Ага. И мне тоже интересно, как там и что, без нас?.. Я на диване книжку оставила, - говорила Кана. - Под одеялом. Интересно, как она. - Да что с ней будет? - Ага, в океан не унесёт, - чуть сварливо говорила Инна, а сама поглядывала на Момидзи. Та одна расположилась прямо за кабиной штурмана, и смотрела на дорогу вперёд, между сёстрами. - Вот! Обязательно тебе надо подколоть покойного! А Момидзи, между прочим, от таких комментариев киснет. - Коне-ечно, - картинно вздохнула Момидзи округлым и стабильным овалом рта. - Я же скуча-аю! Оказалось, что свет Неопорта, если смотришь вечером ( местное солнце опять выполнило свой коронный номер и нырнуло почти прямо вниз ) заметен из самой северной полосы Континента. Где-то там, вдали, стоит на месте ровное, и какое-то округлое, сияние. Группа рассуждала: вот они там, их друзья, их любимые места, их вещи, и всё разом живёт своей жизнью. Движение продолжается и льётся свет, и надо же, достигает таких мест, про которые они до недавнего времени и не слышали даже. Но там, в этом мерцании, сейчас нет их, со всеми им сопутствующими деталями и вещами, и этот недостаток ноющей ранкой просился закрыть себя. Заполнить собой. - Он такой неповторимый, как бронзовая новогодняя игрушка, - восторженно говорила Кана. - Свет моего города! - И вовсе не похоже. Уж скорее, как леденец, - уверяла Инна. - На стакан чая похоже, - уверенно говорила Момидзи. - На веранде под гирляндами. - На экран телевизора, когда заглядываешь через окно к соседям, - парировала Кана. - Проблесковый маячок аэропорта! - Брякнула Инна, разворачивая машину к порту. - Вот! Точно! - Согласилась Момидзи. - Мало, - отказалась от аэропорта Кана. - Искусственный дождь, такие нарезанные металлические ленточки. И под ногами, куда не наступи. - Неудобно, и потом свет, он скорее наверху, - рассудила Момидзи. - На верхних этажах его всегда, почему-то, больше. - Значит, как свет фар на потолке, - говорила Инна. - В любом случае, скоро уже будем дома. Так далеко… и так близко, что уже чувствуешь…