Часть 1

      Зелёная поляна, деревья, где-то бежит ручеек, а птички переливаются весёлым чириканьем. Обычный такой лесной пейзаж. И все бы так и оставалось, если бы тихое умиротворение не перервал всплеск огня, что моментально выжег окружность метров пяти и не распугал бы всех ближайших животных. Столб буянившей стихии поднимался метра на три, если не больше, и волнами цеплял уже выжженную землю. — Как же тут… Холодно, — выступив из огня было сказано существом. Человеком его обозвать язык не поворачивался. Бледное, аристократическое лицо смотрело на бренный мир из-под снежно-белых волос, заплетённые в причудливый хвост, рога, растущие прямо между волос, будто бы переливались огнем, а длинный черный плащ, обрамлённый сероватым мехом и чудом спасшийся от огня, легко развевался за спиной, державшийся на массивном золотом замке. И, выждав какого-то своего сигнала, тот направился к замку, что виднелся над кроной недалеко.       Лололошка шел по ковру между серных керпичных стен. Видите-ли, после очередного разногласия Люциусу опять что-то понадобилось. Ладно, это не у них разногласие, но все же этот самозваный «бог» его выбесил. Слишком уж он надменный. Хотя это уже привычно. Лололошка сильный, он потерпит. Ради своего уютного дворика и сохранения местного рельефа. Выбиратся, а потом заделывать те дыры в земле, все же, было запарно, да и после падения все тело дико болело.       А полубог как ни в чем не бывало стоял в привычном для себя месте, «терпеливо» ожидая прихода его своевольной «пешки». — Смертный! Я так долго тебя ждал! — как всегда неугомонно высказался Люциус. Неприятно, все же, он говорит. Хотя бы «Привет» стал говорить при встрече, что-ли, и то впечатление приятнее было бы. — Я не нашел в пустыне мяса для Айко! Ты обязан принести мне заечьего мяса, — почти как всегда полубог поставил Лололошку перед фактом. А ведь это воплощение божественной похоти Агния — единственный, кто согласился помочь спасти Древо Жизни. Хотя уже было весьма уловимое желание просто воткнуть ему в сердце меч и собрать его магию. Этого будет достаточно и не придется бегать тут вокруг да около. — Хорошо, — с усталым выдохом ответил брюнет, чего, собственно, полубог и не заметил. Только вот не успел Лололошка выйти из замка, как он сначала в окне заметил огромный огненный столб, после чего его будто бы пробило тысячью маленьких игл, а на остаток ещё и впечатало в стенку, от чего даже вздохнуть сил не осталось. Разве что краем глаза зацепилось, что Люциус тоже напуган. По настоящему, не скрываясь. А вокруг температура поднялась градусов на 20. А день, ведь, и без того теплый. В глазах оканчательно все помутнело, и только на слух оставалось полагаться. — Здравствуй, блудный сын. Как живётся в этой… Этом месте? — а на ответ от Люциуса только тихое: «Подонок». — Ну от чего же так? Я же пришел к тебе, в такую даль, предложить тебе прийти обратно и даже одолжить тебе силу, что ты потерял. Если, конечно, согласишься, — и голос такой басисто-бархатный и нарочито надменный. — Я вернусь только после того, как засажу тебе клинок меж ребер! — а вот Люциус был нескрыто встревожен. Это отчётливо читалось по голосу. — Люци-Люци, чего же ты так уверен? Ты думаешь, ты сможешь самостоятельно возвыситься настолько, чтобы сравняться с богом? Мальчик мой, ты не каждого смертного убьешь, не туда ты свернул, — а по ощущением температура повысилась ещё больше, хотя и так уже отключается от жары. — А это кто? Смертный? И чего ты его защищаешь? Тебе же нравились крики горящих, или ты держишь его для себя и настоящие пламя Ада «не смеет его пачкать»? — и шаги, будто каблуки стучат. Все ближе и ближе. А потом белая кофта до хруста натянулась, от чужой руки и измотанному телу в подвешенном состоянии только и оставалось, что хрепеть и лениво трепыхаться. — Отпусти его! — А что если нет? — и Лололошку немного покрутили в воздухе, что не прибавляло хороших ощущений. — Ещё и с крылышками, какая красота, ещё и огненная школа. Жаль, что смертный. — Ты не посмеешь! — Цыц, щенок! — а по помещению ещё раз плеснуло разъедающим теплом. Да и рявк весьма и весьма убедительный, смертный брюнет тоже затих. А потом его бросили на пол. Больно так, уверенно. Ещё и голову должно было разбить. А потом боль, боль и ещё раз БОЛЬ. А где-то на границе слуха кто-то кричал. Уже не понятно, кто, все глушится.       Сколько времени прошло? Минута? Час? День? Неважно. Главное — все закончилось, да ещё и испепеляющая жара прекратилась. А потом его поднимают, видимо, за волосы, да так, что начинает болеть сразу вся голова. Из рта вырывается лишь болезненный вой, аж у самого в ушах загудело. — Какая прелесть, — кто-то даже почти любовно говорит рядом. — А ну-ка покажи глазоньки, — и ему насильно открывают один глаз, что все так же размыто видит. — Красивый какой получился. Неудивительно, от божественной силы пробудился же, а не от захудалого отростка. Мой любимый Люци, я оставлю его здесь, а потом мы ещё встретимся. Раз ты все равно отказался, то мне здесь делать больше нечего. — и голова человека опять ударилась о каменный пол. Через пару секунд его опять берут в руки, только уже намного нежнее, за плечи. — Лололошка, с тобой все хорошо? — это Люциус, хотя голос и с хрипотцой. Лололошка с трудом открывает глаза. Постепенно отдельный цветные пятна выстраиваются в картину. — Да-а… — по голосу и не скажешь, но он сильный, он оклемается. Где-то в подсумках у него было зелье восстановление, главное найти. А нет, его уже нет. Там только осколки некогда маленьких флакончиков, о которые он с легкостью порезался. — Твою мать, — процедил парень. — Сейчас… Тебе воды принесу, да, — и руки аккуратно облокотили Лололошку о стену. Присутствия больше не ощущалось. Но не на долго. Буквально с минуту никого не было, а потом к губам подставили прохладную кружку. И о боги, какие бы они не были, это то, чего ему не хватало. Холодная вода казалось лучше того зелья, что разбилось не так давно. Жаль, что чашка так быстро закончилась, но на время ему хватит.       А перед ним на коленях сидит Люциус. Обеспокоенный Люциус. А недавно такого и ожидать не приходилось. Хотя полубог выглядел, наверное, не лучше него. Тоже растрепанный, взлахмаченный и попачканный не-то грязью, не-то сажей. — Кто то был? — Лололошка не узнал свой голос, который процарапал ему горло, но вопрос был ему важнее. На него секунду странно посмотрели, а потом с выдохом сказали: — Агний, отец мой, — сказал, будто плюнул Люциус. Брюнет откинулся назад, но чем-то ударился. Чем-то выше головы, а по черепу будто вибрацией пробило. Руки моментально потянулись к голове и наткнулись на что-то между волос. — Он тебя в демона обротил. Или, как выражается его величество: «Пробудил суть». — вроде как ябедничает, а все равно беспокоится. А Лололошка охренивал. — Я выйду к озеру… — шипя и поднимаясь по стенке, осведомил брюнет.       И действительно, в воде отражался все такой же узнаваемый человек, но только теперь из головы торчали красные рога сантиметров в 10, глаза отливали красным с зауженным зрачком, а кожа потемнела, будто загоревшая. Да и впринципе тело ощущалось по-другому. И с этим оставалось только смирится.