навязчивые мысли дневник общественные места тишина

Было до безумия скучно. Зачем только Кривозуб делает эти дополнительные занятия, так ещё и заставляет ходить всех без разбора? Он один из немногих, у кого совершенно нет долгов и замечаний по этому предмету. Зачем тогда сидеть здесь? Корвин не понимал. Как, собственно, и не понимал, зачем эта рыжая бестия спалила профессору половину плаща. Окинув взглядом аудиторию, юноша пришёл к выводу, что никто из присутствующих не рад такому выходному. А ещё заметил, что большая часть группы уже вне себя от гнева. Кажется, после нудной лекции, рыжая будет выслушивать гневные триады случайных невольников. Ворон настолько преуспевал по предмету, что Кривозуб даже не обращал на него внимание, и потому парень без малейшего угрызения совести закрыл тетрадь и раскрыл какой-то потрепанный блокнотик. Строчка за строчкой на пожелтевших страницах появлялись стихи. Несмотря на шум в помещении, создаваемый громоподобным преподавательским голосом и вознëй яркой пятёрки, он слышал лишь тишину. Настолько ученик был абстрагирован, что в этой безмолвной, но несомненно звенящей тишине он мог расслышать лишь едва заметный шелест страниц, скрип пера о бумагу и маленькой, очень короткое звучание поправляемых очков. Да, он явно слышал не себя. Во всей этой нескончаемой и ежедневной рутине он привык сосредотачиваться настолько, что в какие-то моменты слышал и видел лишь её. А она совершенно этого не замечала, потому что соседская рыжая макушка возле несчастной маленькой тетрадки с аккуратным почерком постоянно задавала ей вопросы. Внезапное отвлечение на окно и вновь возвращение к блокноту. Что он только туда не писал: и стихи, и мысли, и раздумья, загадки и теории. На этих страницах было всё и даже больше. Но каждая строчка, нет, даже слово касались только её. Уже очень долгое время его голову занимала одна прекрасная дриада, и мыслей она создавала ой как много. Корвин искренне не понимал, почему Маша не пользуется популярностью среди парней. К её подружкам вот часто кто-нибудь подкатывает, а к ней никто. Ворон считал всех юношей в её окружении слепыми и глухими идиотами. Она умна. До невозможности умна. Говорить с ней, словно читать книгу. Огромную жизненную энциклопедию, что перемешивает на своих страничках самые разные темы и с большой охотой их пополняет. Марья красива. Несомненно, это неоспоримый факт. Почему-то в чужих глазах эта дева меркнет на фоне своих подружек. Однако он видит лишь её, остальные — массовка, фон, не более. Хрупкое на первый взгляд тело, эти замечательные пушистые волосы и такие манящие зелёные глаза. Сидя на уроках, девушка, сама того не замечая, горбится, но выглядит это даже...мило? Наблюдать за сосредоточенной Машей одно удовольствие. Видеть, как её брови стремятся поближе к переносице, как напрягается правая рука, сжимая со всей девичьей силы перо, а пальцы второй вновь прикасаются к оправе очков. Всё это абсолютно точно манило Корвина всё больше и больше. Еле оторвавшись от своих мыслей, он только сейчас заметил, что занятие завершилось, а кабинет опустел. Не было даже преподавателя. В просторном, но довольно тёмном помещении находились лишь он и она, очень усердно пытавшаяся что-то найти возле парты. Юноша обратил свой взор на пожелтевший лист блокнота. Сегодня вместо стиха и фраз там красовалось изображение. Рисунок такой прекрасной дриады.