Собака на цепи.

      Осень. За хлипким деревянным окном бушевал ветер, шел ливень. Ветер был настолько сильным, что волей-неволей стекла в деревянной раме пошатывались и тихонько звенели. Бодрые капли ударялись об оранжевые листья с такой силой, что те неизбежно падали на влажную землю, усыпанную другими жертвами дождя. Природа рыдала, билась в конвульсиях, казалось, что у нее что-то болит или она о чем-то беспокоится. Конечно, с течением технического прогресса, увеличением влияния человечества на флору и фауну, состояние природы ухудшалось в геометрической прогрессии, но не это ее волновало сейчас.       Ярко-зеленые глаза с интересом наблюдали за непогодой, казалось, что их обладатель никогда не видел еще подобного, возможно и так, ведь обладателем этих прекрасных глаз была маленькая девочка десяти лет. Возможно в вашей голове сразу же нарисовался образ милой девчушки с аккуратными косичками, завязанными маленькими бантиками на голове и в чудесном сарафане с рюшами, на ее лице красовался румянец, улыбка ее была лучезарна. Все это было не про нее. Ея, как называли ее в семье, это была сокращенная форма от имени Евгения, была для своего возраста слишком худой и маленькой, кожа была ее тонкая словно ситец, местами можно было разглядеть сеточку вен. Под ее яркими глазами были серо-фиолетовые круги от вечного недосыпа и недоедания, впалые щеки, сухие и бледные губы. Ее рыжие волосы были настолько яркими, что их можно было бы сравнить с огнем, который медленно, но верно пожирал поленья в их старенькой печи. Волосы были спутаны, растрепаны, из-за этого Ея походила на маленького домовенка. Девочка была одета в большое платье, явно она донашивала его за своей старшей сестрой, которая уже училась в колледже, нелепые хлопковые колготки, зашитые на коленке несколько раз, на ее маленьких ступнях висели большие черные калоши, явно не подходящие ей по размеру.       Женя вздохнула, на холодном стекле образовалась белая пелена. Тонкие пальчики провели по нему, теперь на окне красовался смайлик. Из комнаты послышался тихий стон. Проснулась мама. Девочка вздрогнула от испуга, слезла с хлипкой табуретки и пошла в сторону комнаты. Под ее ногами скрипели полы, от напряжения малышке казалось, что этот скрип вот-вот оглушит ее. По итогу худое тельце оказалось в проеме, где должна была быть дверь.       Комната была небольшая. На стене доживал свои последние дни ковер прямиком из Советского Союза, неизвестно, когда его в последний раз стирали. Местами отклеивались грязно-голубые обои, где-то виднелись пятна неизвестного происхождения, Женя всегда фантазировала, что до них тут жил какой-нибудь известный художник, оттуда и пятна на стенах. На деревянном полу развалился пыльный ковер, раньше он был ярко-розовым, но теперь, под слоем грязи, трудно было сказать, какой у него цвет. На стенах висели фотографии в рамочках, фотографий почти не было видно, так как рамки никто не протирал, также на стене висел старый календарь 1994 года, он давно прошел, но все также красовался на стене, висело мутное зеркало, если приглядеться, то можно увидеть отпечатки пальцев. У зеркала стояла тумбочка, на ней стояла пустая бутылка дешевой водки, тарелка в которой был пепел и окурки со следами ярко-красной помады. Стоит отметить, что бутылки стояли даже на полу и лежали под тумбочкой. Если бы вы оказались в этом доме, первое, о чем бы вы подумали, это было бы «какая же тут грязь». Около стены, где висел старенький ковер стояла хлипкая кровать, на которой лежало тело. Именно тело, по-другому подобное невозможно назвать. Это была мама Жени.       Ей было 43, раньше она работа в бухгалтерии на достаточно хорошей должности, ее зарплата позволяла прокормить двух дочерей и хорошо одевать, но когда она забеременела Женей, ее уволили. С этого и начался ее путь алкоголизма. День за днем она выпивала столько водки, что порой забывала, что у нее есть дети, бывало, что забывала свое имя. Вернемся же к ее описанию. За годы, проведенные дома, мама Жени, Лариса, располнела, она забыла про гигиену, на ее голове всегда были тонкие сальные волосы, собранные в пучок, от нее дурно пахло. Если она улыбнется, что бывало только когда она с собутыльниками травит гнусные шутки, можно разглядеть, что она потеряла достаточно много зубов за годы пьянства, а также драки, которые также происходили «под синькой». Крючковатый нос, маленькие глаза, словно как у поросенка, вечно опухшее, красное лицо, бородавка на подбородке. Она была похожа на злобную ведьму, если обращаться к фантазии Еи. Лариса всегда ходила в одной и той же одежде, полосатая футболка с большим жирным пятном на груди, мешковатые штаны, растянутые на коленках, там же красовались заплатки, сделанные из детской одежды, которая уже не подходит Женечке, дырявые носки.       Весь ее образ всегда отталкивал прохожих, да не только образ, но и слухи, что ходят по деревне Z, где жила семья Жени. Местные бабки поговаривали, что Женечку мать украла в городе и вообще, что Лариса с мужиками за деньги спит и эти же деньги пропивает. Подобные слухи быстро расползлись по населенному пункту как змеи и теперь на семью Митрошиных косо смотрели прохожие, кто-то, бывало, плевал им во двор или справлял нужду там. Вернемся же в настоящий час.       Тело на кровати медленно повернулось спиной к стене. Пока это происходило, кровать оглушительно скрипела. Лариса тяжело вздохнула, прокашлялась, ее кашель был тяжелый, мокрый, складывалось ощущение, будто еще чуть-чуть и она выкашляет свои легкие. Маленькие черные глаза уставились на Женю, стоящую в проеме.       -Че встала? — просипела мать- Воды дай.- снова прозвучал кашель. Девочка побежала на кухню. За ее спиной раздавались стоны и кряхтение, голова Ларисы раскалывалась, женщина мучилась от похмелья, сверху накладывалось болезненное состояние. Матери Жени казалось, что она вариться в котле в самом Аду, что было бы вполне заслужено.       -Че ты там копаешься, быстрее давай! — донеслось из комнаты. Тем временем девочка дрожащими руками набирала из ведра в алюминиевую кружку воду. На тоненьких ножках, еле-еле она донесла воду матери. К счастью ни одна капля не оказалась на полу, иначе Жене бы пришлось несладко. Несмотря на царящие грязь и бардак в доме, Лариса требовала от дочерей «поддерживать порядок», делать все идеально, чтобы «не дай бог что-то заляпать», как говорила мать.       -Ты уроки сделала, лентяйка? — с укором произнесла Лариса- Симулируешь, так будь добра хотя бы дома заниматься, бестолочь.       Женя не ходила в школу уже неделю. Ее мучили головные боли, температура и кашель, из носа ручьем текли сопли. Однажды учительница заметила болезненное состояние девочки и сообщила Ларисе, чтобы та подлечила дочь. После этого, конечно же, мать выпорола Женю ремнем. Это было, так сказать, стандартное наказание.       В доме царило насилие, ужас и страх, вперемешку с бедностью, голодом и алкоголизмом матери. Женя жила в постоянном ужасе, ведь никогда не знаешь, что может прийти в голову матери. На теле этой маленькой и беззащитной девочки всегда цвели цветки синяков и ссадин. Возможно у тебя, мой читатель, возникнет мысль: «А как же опека? Разве после такого не должны забрать Женю?». А я тебе отвечу, и опека была, и полиция была, только вот мать уже давным-давно изловчилась и закрывала Женю в гнилом сарае. Органы работали спустя рукава, поэтому Женю они не искали и, следовательно, не видели ни ее синяков и ссадин, ни ее саму. Бывало так, что мать «от стресса», как она сама говорила напивалась после ухода органов опеки, а Женя так и оставалась в сарае. Так и жили они.       -Да, мамочка, могу показать тетрадки.- промямлила Женя. Ее голос был тихим и тонким, иногда приходилось напрягать слух, чтобы понять, что говорит малышка.       -В задницу себе тетрадки засунь, они мне не сдались. Чтоб завтра в школу пошла. А теперь брысь, не беси мать.- проворчала Лариса и провалилась в сон. Ея давно привыкла к подобному, она даже представить себе не могла, что может быть по-другому. Она думала, что у всех дома так и это в порядке вещей, поэтому попросить помощи она не могла. Конечно Агата, старшая сестра, пыталась объяснить, что все, что происходит дома- это ужасно, но детский разум Женечки еще до конца не понимал этого. Для нее мать была еще любимой, несмотря на то, что она творила, дома было уютно и вообще у них все замечательно. Ее сестра все же надеялась, что когда-нибудь эти розовые очки спадут.       Когда мать уснула, погода наконец-то стихла. Ея приняла решение выйти погулять, несмотря на свою болезнь. Ее мечта- завести друзей. Из-за слухов, что ползут по деревне девочке это не удавалось сделать. В школе ее дразнили, отбирали и портили вещи, воспитательные работы учителей не давали положительного результата.       У девочки было хорошее настроение, поэтому у нее было желание нарядиться. Она открыла старенький обшарпанный комод и достала оттуда накрахмаленное белое платьице, которое, по воспоминаниям Жени, ей подарил какой-то дядя, еще когда она была в первом классе, мужчина часто приходил к маме, но потом дядя с мамой поругались, и больше он не приходил. На платье уже были давно оторваны некоторые бусины, были небольшие пятна, но для Еи оно было таким же красивым, как и тогда. Вмиг платье оказалось на ней. Так как девочка была худой, она без проблем влезла в него, правда оно было ей коротким, но это ее не волновало. Следом малышка надела болоньевую куртку темно-синего цвета, которая также, как и домашнее платье, досталась Жене «по наследству» от Агаты и, конечно же куртка была Жене слишком большой, но выбора не было. На голове оказалась розовая шапка с оторванными стразами, после которых остались серые следы клея. Под галоши было принято решение надеть шерстяные носки. И в таком «обмундировании» девочка вышла на улицу.       Деревня их была небольшой и старой. Пара улочек, местами заброшенные дома, развалины, не асфальтированные дороги, небольшой продуктовый магазинчик в центре, даже фельдшерского пункта не было, в общем богом забытое место. Сейчас, в осеннее время, деревня казалась более мрачной, чем обычно на фоне пасмурного неба, луж и полураздетых деревьев. Рядом с продуктовым магазинчиком находилась детская площадка. Качели застали еще Брежнева, про песок в песочнице не слышали, краска уже вся слезла, со ржавчиной никто не боролся, всем было плевать. Но это не мешало местным детишкам гулять в этом месте, ведь это наверняка лучше, чем сидеть в канаве, обмазываясь глиной. Женя оказалась именно на этой площадке. Там уже играла небольшая группа мальчишек то ли в догонялки, то ли в войнушку. Девочка тихонько уселась на старые качели и стала раскачиваться. По детской площадке прошелся громкий шум, скрипели качели. Мальчишки незамедлительно обратили внимание на объект, от которого исходит звук и субъект, который виновен в неприятном шуме. Мигом мальчики окружили Женечку.       -Че приперлась нищенка? Давно не получала? — заговорил Антошка, главарь «банды». Агата научила малышку не обращать внимание на подобные выпады, поэтому Ея промолчала.- Че молчишь, язык проглотила?! — продолжил мальчик.       -Нет.- оторвала девочка. Ребята рассмеялись.       -А ты знала, что твоя мать с мужиками за деньги спит, еще и бухает без продыху? Мне папа рассказывал.- заладил Антон.- А еще знаешь, что…       -Хватит.- прервала его Женя. На ее глазах стали появляться слезы. ей было больно, что говорили подобное про ее любимую маму. Мальчишки не оставили подобную реакцию без внимания и сильнее засмеялись. К сожалению, в нынешнее время дети бывают очень жестоки, но никто этого до сих пор не понял.       Антон ловким движением столкнул Женю с качели, она оказалась в луже. Тело девочки охватил страх, он сковывал ее в неразрывные цепи, ноги онемели, поэтому она не могла встать и уставилась в землю, надеясь, что от нее отстанут. Но этого не случилось. Один из ребят сорвал ее шапку и бросил на землю, два других подняли ее за руки и бросили на землю, Антон решил не оставаться безучастным, ведь когда еще выпадет подобный случай, и принялся пинать Женю ногами. Удары прилетали в разные места, поэтому девочка свернулась калачиком. На землю капали слезы, внутри все разрывалось от страха и моральной боли, она не понимала что ей делать, она лишь тихо надеялась, что это скоро закончиться. Ей казалось что каждый удар приходиться не по спине или животу, а по внутренностям, по сердцу, по кишечнику, по легким, по ее душе.       Неизвестно сколько это продолжалось. Жене казалось, что это длилось вечность. Также ей казалось, что она в какой-то вселенной или пространстве и ей никто не может помочь, а эти все удары, это нападение проблем ее семьи. Алкоголь, бедность, слухи, голод, холод. И каждый аспект их жизни старался ударить посильнее. Проблемы будто выбивали на ней позорное клеймо, облитое грязью.       «Грязь. Грязно. Везде только грязь. Дома грязь. Пыль. Бутылки. Тараканы. Мать- грязь. Я-грязь. Я жалкая. Жизнь моя- грязь. Так соседи и мальчишки говорили. Даже сейчас я лежу в грязи. Я скоро потону в ней. Агата. Как она? Я люблю Агату. Агата отчистит нашу семью от грязи.» — крутилось в голове Жени. Именно в эти моменты ей пришло осознание масштабов беды ее семьи. Она поняла, что ее мать далеко не идеальна, она поняла, что не в каждой семье твориться подобный ужас, во всем виновата ее мама. «Агата была права».- подумала снова Ея. После этой фразы девочка почувствовала, что внутри нее что-то сломалось. Нет, это были не кости, это было что-то внутри ее души, словно какая-то палка взяла и надломилась, сломалось что-то такое, что уже не обмотать скотчем и не заклеить клеем.       Мальчишек спугнул дед, идущий за водкой, Женя была настолько погружена в себя, что даже не заметила этого. Она продолжала лежать. Начался ливень.       Через час Женя стояла вся в грязи и крови, сырая и замерзшая перед уже пьяной матерью. Лариса смотрела на собственную дочь с омерзением. В глазах читалось открытое презрение и ненависть.       -Вот ты дрянь. Посмотрите-ка! Взяла испортила такие хорошие вещи. Платье это к чему нацепила? Ой, дура! Где ты шлялась? — прокричала мать. В ответ проследовало молчание, девочка уставилась в пол, по ее щекам текли жгучие, словно раскаленный воск, слезы, ей было тошно смотреть на свою мать. Молчание, казалось, длилось вечно. Его нарушил хлопок двери, пришла Агата.       Агате было 16 лет, она училась только на первом курсе в колледже и параллельно работала уборщицей, так как мать пропивала пособие. Она была высокой и худощавой. Бледная кожа, черные как смоль глаза, длинные русые волосы, пухлые губы. Одета была просто, но со вкусом. Хоть у них и не было денег, девушка мечтала стать известным дизайнером и старалась одеваться соответствующе, она часами могла лазить по секонд-хендам. Агата была чудесной. Если бы она родилась в другой семье, ее ждало бы отличное будущее, но она была обречена. Мать- алкоголичка тянула словно якорь ее на дно, она не могла забыть про нее, потому что беспокоилась о Жене, она хотела дать хотя бы ей хорошее будущее. Несмотря на юный возраст на лице Агаты уже выступали следы усталости. Синяки под глазами, усталый, но глубокий взгляд. Она никогда не улыбалась, причина была вполне ясна.       Когда родилась Агата, мать еще не пила, у нее был муж. Они жили в достатке, не зная, что такое голод и бедность. Но для ребенка это не было столь важно. Ему нужно тепло и любовь, забота, чувство, что он в безопасности, чувство, что его семья-это его крепость. Все эти слова не про эту семейку. Отец постоянно изменял матери, ему даже не мешало то, что Агата дома. Ее детство проходило в атмосфере скандалов, драк, битой посуды и слез. Ей казалось, что это никогда не кончится. Также Агата любила фантазировать, особенно перед сном. Главная фантазия была, что она в какой-то семье, у нее есть мама и папа, но это не ее настоящие мама и папа, это другие люди. Они улыбаются, обнимают девочку, говорят ей о том, как они ее любят. Через некоторое время отец ушел из семьи, Лариса осталась одна с дочерью. Спустя год мать забеременела, а дальше произошла уже известная вам, дорогие мои читатели, история. Из-за всех событий, что происходили в детстве, у Агаты сформировалась ненависть к своей семье, единственный человек, которого она любила- это ее младшая сестренка, которую, она не может защищать все время.       Агата вошла в комнату матери. Перед ее глазами предстала ужасная картина: избитая младшая сестра, пьяная мать лежит в постели. Первая мысль, которая возникла в голове девушки была: «Неужели мать?», но, отогнав эту мысль, пазл в голове Агаты сложился. Ее будто током ударили, она была в абсолютном шоке, в голове крутилось миллион мыслей. В эту же минуту девушка подбежала к сестре, упала на колени и стала лихорадочно осматривать ее.       -Кто тебя так? Господи…кто? Солнышко мое, боже. Какие подонки. Ненавижу.- причитала Агата, потом ее взгляд метнулся на бездействующую мать, — Что ты развалилась? Ты не видишь, что происходит?! — девушка была на грани.       -А мне плевать, жаль, что ее не грохнули. Хе-хе! — улыбнулась, оголив беззубый рот, мать. Агата медленно встала, отряхнулась и медленно подошла к разваливающейся кровати матери. Девушка встала над Ларисой и стала сверлить ее взглядом.       -Да как ты можешь…какая же ты тварь. С меня хватит. Хватит! Достало! До-ста-ло! — у Агаты начиналась истерика. Вся злоба копилась в девушке годами, ее ненависть все это время росла не по дням, а по часам. Сейчас же в ее душе произошел взрыв вулкана, по ее жилам течет горячая лава. Глаза ослепли от гнева.- Как же я тебя ненавижу. Я хочу чтобы ты… да ты!!! Ты умерла, умерла в муках, в одиночестве, постепенно сгнивая. Чтобы тебя пожирали опарыши. Я даже хоронить тебя не буду. Пусть государство закапывает, а я буду на твою могилу плевать.       Агату уже невозможно было остановить. Она напоминала злобную собаку, которую спустили с поводка. В любой момент она была готова разорвать свою жертву. Дальше в разуме девушки был туман. Она дала выплеснуться собственным эмоциям, слова словно водопад лились из ее рта без остановки. Ноги сами пошли в комнату, где спали Агата и Ея.       Это была небольшая комнатушка. На небольшом хлипком окне висели аккуратно поглаженные, старенькие шторы цвета морской волны. На подоконнике стояло алоэ и "денежное" дерево в потрескавшихся горшочках. У стен стояли две кровати, такие же полуразваленные, как и у матери. Между кроватями стоял тот самый комод, где Женя доставала одежду. Комната была полу-пустой, Агату не устраивал хлам, поэтому она в один момент провела генеральную уборку и перестановку в комнате. В целом там было уютно, помещение кардинально отличалось от комнаты матери. Главной отличительной чертой была чистота. Девушка не хотела, чтобы ее сестра жила как на помойке, поэтому старалась поддерживать порядок. На стенах висели рисунки Жени. Если к ним присмотреться на них изображено только два человека. Две девочки.       Агата будто вкатилась в комнату, словно на автопилоте она полезла под свою кровать. Оттуда она достала старенькое ружье, которое нашла при генеральной уборке комнаты. В нем были патроны. Неизвестно, были ли они еще пригодны, девушку это не волновало.       Из глаз девушки лились крупным градом слезы, ее сердце болело, ее душа была словно цунами, готовое разрушить целый город, оставив после лишь равнину. Дальше девушка не помнила, что произошло, да и Женя была в абсолютном ужасе, поэтому следующие события также не оставили след в ее памяти. Лишь только обрывки фраз, крики, шум, звон, которые смешивались в один "фарш".