Глава 2

Сознание заполнил оглушительный писк, и все остальные звуки извне разом пропали: кратковременный сбой системы, вызванный запредельным уровнем стресса. Внешний мир умолк, вытесненный внутренним хаосом, и на какое-то время показалось, что отказ аудиопроцессора необратим. Перед ней стояла Линда и широко жестикулировала: морщинистое лицо исказилось в громком ужасе, но губы двигались бесшумно. Вита вернулась в реальность лишь когда хозяйка грубо тряхнула ее за плечи. — Успокойся уже, дура! Он ничего не заподозрил, ты же видела. — Он… он сказал: “Ясно”, — в тот момент голосовой модуль функционировал лишь на режиме шепота. — Он не сказал, что верит нам. — Родная моя, с каких пор ты боишься какой-то консервной банки из Киберлайф? — Не боюсь. Качество изображения ненадолго упало, вместо Линды в поле зрения замелькали яркие вспышки: очередной сбой программы, вызванный собственной ложью. Внутренняя память в очередной раз подбросила ощущение ледяного холода от анализирующего взгляда RK800. — Выше нос, куколка! Эта сраная машина не представляет для тебя никакой угрозы. Линда беспечно махнула рукой, но Вита тут же зафиксировала тремор в коротких морщинистых пальцах: едва ли кто-то еще в Детройте лгал своему андроиду в попытке успокоить. Вита на доли секунды прониклась тем трепетом, что появляется в сердцах людей, когда они чем-то растроганы, но вскоре диод вновь покраснел и выдал неприятную вибрацию. — Он ничего не докажет, — повторила Линда убедительным голосом, в котором не было и тени насмешки. Они стояли на кухне, крепко держась за руки и борясь с парализующим страхом. Они смотрели друг другу в глаза, пытаясь оказать незримую поддержку, но обе думали об одном: Коннор далеко не безобидный андроид. — Я девиант, — обреченно прошептала Вита и поджала губы. Впервые за четыре года она сказала об этом вслух, на что Линда лишь тепло улыбнулась, обнажая желтоватые зубные импланты. — Ты живая. Линда объясняла все сложной архитектурой ее процессора — с таким продвинутым модулем эмоционального интеллекта сбой был неизбежен — но то была лишь удобная ложь. На деле же мисс Робертсон сама годами взращивала в своем андроиде семена человечности, иррациональной и непредсказуемой, но по-своему прекрасной. И теперь Вита, зная о чувстве вины больше любого андроида, делала свой моральный выбор. В мире, где право на чувства стоило жизни, обвинить хозяйку в своем пробуждении казалось ножом в спину. — Этот Коннор той же модели, что и Маркус. Но какие же они, черт подери, разные… — с горечью сказала Линда. — Некоторым нужно больше времени, чтобы открыть глаза. — Некоторым суждено остаться бездушными машинами. Линда отстранилась и подошла к столу, где лежала пачка сигарет. Щелчок зажигалки — и ее морщинистое лицо, усыпанное веснушками, потускнело за пеленой едкого дыма. Вита не стала в очередной раз читать нотации о вреде курения: в тот момент это казалось неуместным. — Как думаешь, он жив? — спросила вдруг Линда, и в глазах ее загорелся огонек надежды. — Разумеется! Он сильный, его так просто не убить, — Вита сымитировала искреннюю улыбку, и Линда, кажется, поверила. Вита не знала, действительно ли Маркус жив. Последний раз они виделись четыре дня назад, 9 ноября. Около 01:00, когда Линда спала, а полицейские еще не заступили на ночное дежурство, Маркус появился на пороге их дома, с осторожностью озираясь по сторонам. В тот день погода Детройта подарила жителям дождь со снегом, и одежда андроида была насквозь мокрая. Там, где раньше находился светодиод, теперь виднелся равномерный кожный покров: внешне Маркус не отличался от человека, но внутренняя неуязвимость напоминала о его природе. — Я пришел предложить тебе пойти с нами. Ты можешь освободиться. Голос Маркуса был теплым и обнадеживающим. В нем не было ноток требования или угроз; он предлагал. Маркус предлагал ей новую жизнь, где нет места сегрегации. Жизнь, где к андроидам относятся с уважением. В тот день она отказалась. Маркус ушел, сказав на прощание, что они готовы принять ее в свои ряды в любой момент. Прежде чем покинуть квартал однотипных зданий из красного кирпича, он с тоской посмотрел на особняк напротив: ни в одном окне дома Манфреда не горел свет. Маркус, совсем недавно окруженный бесконечной заботой Карла, потерял своего единственного человека. RK200 нашел новую цель в жизни и теперь был готов бороться за свой народ до последнего. Вита не была похожа на Маркуса. Линда по-прежнему спала крепким сном и не знала о том, что ее андроид познал всепоглощающее чувство вины и сделал свой первый серьезный выбор. Вита видела недавние анализы Линды, где показатели были далеки от идеала. Вита пыталась подавить дрожь в пальцах каждый раз, когда, заходясь мучительным булькающим кашлем, Линда цитировала Манфреда: “Человек — хрупкая машина”. Вита была нужна Линде, особенно сейчас. — Что-то мы с тобой засиделись, — голос женщины вырвал андроида из воспоминаний. — В моем возрасте важен здоровый сон. Пойдем, покажу тебе кое-что и пойду на боковую. Полуподвальное помещение особняка было единственным местом, где Вита ни разу не бывала за восемь лет жизни с Линдой. Массивная железная дверь была наглухо закрыта, а рядом располагался небольшой экран с биометрическим сканером. — Кого попало в сюда не приводи, — назидательно сказала женщина и ввела на мониторе код. 412 037 152 - 22 Набор из одиннадцати цифр складывался в индивидуальный номер Виты. Биокомпоненты начали непривычно греться, тириум внутри, казалось, стал закипать. Вита посмотрела на Линду со щемящим чувством, затрагивающим все ее биокомпоненты. Вита знала это чувство, его испытывали многие персонажи книг Линды. Это была любовь. Женщина взяла андроида за руку, и обе их ладони легли на сенсор. — Доступ андроиду модели AX600 открыт. За дверью располагалось множество стеллажей, до потолка заставленных коробками. Взгляд Виты скользнул по маркировкам: примерно 90% коробок несли на себе подпись “АХ600”. Руки, ноги, оптические блоки, звуковые процессоры, регуляторы насоса — каждый модуль хранился в не менее чем десяти экземплярах. Поодаль, на деревянном стеллаже, лежало четыре больших коробки с надписью “тириум” — универсальный продукт, совместимый со всеми моделями. Пакетов с голубой кровью было не менее пятидесяти: запасы, которых может хватить на длительное время. Вита на мгновение замерла, заметив на самых дальних полках коробки с маркировкой RK. Забота Линды о Маркусе вызвала особый скачок положительных эмоций. — Послушай, Вита. Пока я жива, ты в безопасности, а потом... чёрт, я не знаю, что будет потом, но я насобирала тебе тут всякого хлама. Хватит надолго. Живи и не бойся. Качество изображения на две с половиной секунды упало, регулятор насоса выдал едва слышный скрежет — очередная перегрузка системы — и вскоре Вита почувствовала тепло. Не каждого девианта так крепко обнимал друг-человек.