День первый

            Пожалуй, этот диалог я запомню до конца своей жизни. Это был диалог с ней. Я уже давно не помню её имени, его очень удачно заменило слово "Зяблик", так закоренившееся в моей голове, что подумав о ней я вспоминал это слово. Это было где-то с утра, может, шесть часов. Я не спал. У меня часто были проблемы со сном. Тяжело вспомнить, наверное, когда этих проблем не было. Я ненавидел засыпать, всегда было такое чувство, словно я умираю. Было чувство, что, заснув, я уже никогда не проснусь. Я очень боялся умирать.       Она стояла на пороге моего дома. Нет, даже чуть дальше. Я никогда не пускал ее на порог. Между нами всегда была закрытая дверь, но, почему-то, её это никогда не смущало. Закрытая дубовая дверь, достаточно плотная, что отличало её от остальных на леснечной клетке. Если честно, я уже и позабыл, как она выглядела, эта лесничная клетка. Помню, что справа от меня жил мужчина лет двадцати пяти. Он закончил техникум, отслужил в армии, и, если честно, не очень любил свою жизнь. Кажется, он приехал из другого города. Я слышал это через стену. Похоже, наши спальни были друг напротив друга. Когда я случайно это узнал, проснувшись лицом к стене на полу, и услышав чьи-то голоса, в тот же вечер я переставил кровать в то место. Этот парень всегда с кем-то общался, а девушек менял как перчатки, но когда он оставался один... Каждый раз было ощущение, словно это его последний день. Он плакал, нет, он ревел каждый раз, когда оставался один. Он ненавидел оставаться в полном одиночестве, пытаясь заполнить шум в своей голове чьим-то голосом. Я не помню хотя бы дня, когда в его комнате не работал телевизор, как только он приходил с работы.       Да. Каждый день, в шесть часов вечера, а иногда в шесть сорок пять, он приходил домой, поднимаясь по лестнице. И каждый раз он не понимал, почему зяблик стоит там, перед моей квартирой. Он даже несколько раз разговаривал с ней, а однажды даже силой заволок к себе домой. Они пили, смеялись. Потом трахались. Точнее как он пил и смеялся. Я слышал, как их тела бились друг о друга. Слышал, как он хватал её за бедра, как он называл её похотливой сукой, а после, как бы случайно роняя её с рук на кровать, безжалостно трахал. Она кричала так, что в тот день к нему даже приехали люди в форме, выяснить, почему так громко. Видимо пожаловался кто-то из соседей. Или я.       После того случая она снова была на своем обычном месте. Наверное, это как раз и был тот день, когда я запомнил диалог. Если честно, я очень редко запоминал, что мне говорили другие люди. – Здравствуйте, не хотите ли вы поговорить о боге? Мне сказали, что вы хотите – её голос, если честно, вовсе не подходил под то, как она выглядела. Блондинка, вроде бы, с волосами по поясницу. Кудрявые волосы, что никогда не были уложены правильно и всегда закрывали её глаза, от чего иногда она приходила в ободке. Черный ободок с вельветовым покрытием, очень мягкий на ощупь. Ещё мягче казались ее глаза. Они были странного цвета, что-то вроде коричневого вперемешку с зеленым. Это был не карий, а именно что коричневый. Или то, что я представлял таковым. Эти глаза всегда были с каким-то странным прищуром, словно лисьим. Но сами глаза были глупые. Возможно, это самое смешное из того, что я запомнил. А её голос.. Хриплый, словно у нее был рак легких на последних стадиях, очень жесткий, практически мужской голос, что оставался женским лишь из-за легкого, заигрывающего тона. – Да? И кто же вам такое сказал? – впервые решил ей ответить. Это случилось спустя восемьсот тридцать пять попыток. Раньше у меня никогда не получалось ей ответить. Голос словно пропадал. Наверное, я обязан буду поблагодарить того парня за то, что смог развязать мне язык при общении с ней. – Он – достаточно быстро и жестко ответила зяблик. Я не понимал о ком она, или просто не хотел понимать. Тогда я не открыл ей дверь. Я больше ничего ей не сказал. Кто-то "он" был уверен, что я зочу поговорить о боге. Меня очень сильно удивляли её слова, но перестал отвечать я немного по иной причине. Сердце ужасно билось, я сильно волновался. Этого не происходило никогда раньше. Это точно была не любовь. Я любил кого-то в младший классах. Да даже в средней школе – любил. Но те чувства не были похожи на это. Сердце словно протыкали иголками, но все иголки оставались там, внутри. И очень сильно болели.       Она всегда приходила утром. Желтый зяблик.. Как иронично. Обычно, она уходила после десяти часов дня, а после возвращалась в два часа дня. Все время, пока ее не было, я мог тратить на то, чтобы вытйи на улицу. Хотя иногда я оставался на улице до самого вечера, лишь оставляя в своей комнате свет. В этот раз я поступил так же.       Почему-то, когда она разворачивалась и уходила от моей двери, то никогда не оборачивалась, как и никогда не обращала на меня внимание. Один раз я даже открыл дверь сразу после того, как она развернулась, а после что-то крикнул ей в след. Но она не отреагировала, просто шла дальше. В другой день я пошел за ней, и, оказалось, все это время она просто где-то гуляла по городу. Я чувствовал себя очень странно. Но стоило ей снова вернуться к моей двери... – Здравствуйте! Ну что, а сегодня? Вы хотите поговорить о боге?       Я стоял позади нее, в моих руках была пачка каких-то сладких орешков в шоколаде. Сегодня я смотрел на неё все то время, пока она стояла у моей же двери. И снова ничего. Словно, она была готова разговаривать только с человеком за той дверью. Меня это очень пугало, вот только и переехать я не мог. Точнее, я уже пытался. Это была не первая квартира, но каждый раз она как-то находила меня.       Когда зяблик ушла, я снова зашел в свою квартиру. И ушел к своей кровати. У моего соседа снова была какая-то новая девица, под стоны которой я думал. Сложно сказать о чем думал, всегда все было так сумбурно, что и выделить одну четкую тему не удавалось. А потом я спокойно уснул. Это место действовало на меня, как самая лучшая колыбельная.