Нить приведет тебя домой (но будет ли он твоим?)

Л'Манберг был столь ослепительным в этот миг. Полный фонарей и теплого свечения, полный шуршания и людей, он выглядел как дом - он выглядел как что-то, что должно быть домом. Раньше это было умиротворяюще и комфортно. Раньше, в изгнании, он представлял то, как Л'Манберг выглядит теперь, и это было светлой мыслью, обнадеживающей и дающей день прожить новый день. Но это не был город, который он временно оставил, как он наивно думал месяцами, промерзая и медленно сходя с ума. Это был город, который бросил его - который отказался от него и который, в конце концов, вовсе никогда о нем и не думал. Эта мысль отдавалась болью - о, да, это было больно. Но он не мог прятаться от этого - не мог дальше отрицать, что его изгнали и забыли, оставили гнить в забвении, пока они живут в счастье и спокойствии. Должно быть, я столь мало для них стоил, отстраненно подумал Томми. Он не думал о Таббо, больше нет. Не думал - после того, как кинул компас в лаву, зная, что парный давным давно уничтожен, как и их дружба. Он должен был ненавидеть его, как возненавидел Л'Манберг, ведь это Таббо изгнал его, ведь это Таббо предал все, что их связывало и никогда не пришел, чтобы хотя бы просто измениться... Но он не мог. И он не думал. - Ты идешь, Тесей? - Окликнул его Техно - котомка на плече, топор мира на поясе, внимательный взгляд. Он весь состоял из отдельных черт, сложный пазл без решения, - уже стемнело. И Тесей кивнул, спрыгивая с уступа на тропу. Воистину: не было смысла думать о прошлом. У него было настоящее, и в настоящем были люди, действительно его ценящие. Не планирующие бросить его при любом удобном мгновении. Техно разворачивается. Тесей ускоряется, чтобы поравняться с ним, и идет шаг в шаг. *** После Дрима его сознание оставалось... Туманным. По правде говоря, он не знал, насколько все плохо; он не хотел думать об этом, даже четко осознавая, что он не в порядке. Это, в конце концов, было очевидно теперь, когда он оглядывался назад, где мир казался настолько серым, точно все остальные цвета выцвели, и он больше не цеплялся за веру в своих бывших союзников, уже осознавая, что они бросили его, но еще не найдя в себе ненависти для них, и позволяя себе зависеть от Дрима. И, ох, это было абсолютно невыносимо, верно? Это ведь и стало причиной, почему он тоскливо смотрел на лаву, склонившись с обрыва, почему он с каждым новым днем все неохотней поднимался из моря, ощущая, как все его естество заполняется водой, почему он... Почему он построил ту башню... Тесей не мог думать об этом слишком много - его разум затуманивался, мысли становились размазанными и неразборчивыми, и все вокруг бледнело, точно он на самом деле вернулся в Логстед. Но нет. Больше нет. Дрим разрушил его, но он заплатит за это. И, когда он наконец прольет его кровь, и Дрим будет смотреть на него в немом ужасе, и Тесей вновь сможет улыбнуться - тогда он двинется дальше, зная, что получил то возмездие, что заслужил. Он не медлил слишком долго, чтобы войти в зал совещаний синдиката. Фил заметил его почти сразу, маякнув с дальнего места: он приходил первым почти всегда, явственно нуждаясь в некотором времени, чтобы вновь привыкнуть к темноте и визуальной спертости, в общем-то, весьма большого помещения. - Тесей, - поприветствовал он доброжелательно, откладывая книгу - наверняка очередной философский трактат, - ты рано. Протесилай как всегда будет минута в минуту. Немезис опоздает. Харпо, скорее всего, будет вместе с ней? Это было заметно почти физически - то, как у него прояснилось в голове. - Сегодня заглянет Харпо? - Уточнил он, занимая свое сиденье сбоку. Фил, благостно улыбнувшись, кивнул, - хорошие новости. - Несомненно, - миролюбиво признал он, - в последнее время Харпо показывается реже. Думаю, тому есть причина. Смысл спросить на собрании. Судя по его внутренним часам, до прихода техно едва ли было больше пяти минут. Это было хорошее время на то, чтобы собраться с мыслями. В конце концов, даже сам Тесей знал: он не в порядке. И не будет в порядке еще очень долго. Прокручивание вещей в голове помогало, по крайней мере, сохранять четкую связь с настоящим. Его звали Тесей. Он был воином и ребенком, изгнанным из дома, искалеченным мучителем, нашедшим дом среди анархистов. Он был частью Синдиката, участники которого действительно были способны его уважать, и которые не выгнали его по первому неудобству. Тесею казалось, что это было правило, правдивое для всех членов Синдиката: они находили в его участниках те качества, в которых они столь нуждались. Позволяя мыслям плыть, он задумчиво прикинул, стоит ли ему сегодня взять с собой новую книгу. *** - Айоп, - немногословно поприветствовал их техно, входя в залу именно тогда, когда и предполагалось. Он делает полукруг, огибая стол, чтобы занять свое место по соседству с Филом, - я видел Немезис, их стоит ждать с минуты на минуту. - Хорошие новости, - согласился Фил, откладывая книгу. Иногда Тесей всерьез задумывался о том, что, вообще, в том, чтобы называть Синдикат книжным клубом, было гораздо больше правды, чем предполагалось когда бы то ни было. Техно отвлекся на то, чтобы отложить свой плащ, после чего перевел взгляд на него. - Тесей, - он коротко кивнул, склонив голову в немом вопросе, - как ночь? Сложно было не поморщиться. Сон оставался... Сложным. Но ему нужно было спать, если он хотел исцелиться, а в сне приходили кошмары. Абсолютно однообразные, они все были ужасающе гнетущими: диспетчерская, Погтопия, шестнадцатое ноября, изгнание, башня. Они сменяли друг друга в калейдоскопе, словно бы жаждали доказать, что его жизнь никогда не была хорошей, словно ему было суждено страдать всегда, словно он должен был просто смириться с этим. Он мог справиться с этим. Он был сильнее этого. Он отверг Л'Манберг, он возненавидел Дрима, он двинулся вперед, и ничего не могло его остановить от того, чтобы оправдать надежды техно, принявшего его в Синдикат. - Я оставила немного булочек у вас наверху, - с улыбкой заявила Ники, проскальзывая внутрь, - не забудьте съесть, пока свежие! - И приземлилась на свое место, левее места Харпо, стряхивая с волос снег. Тесей знал: она возненавидела его в какой-то момент. Но после того, как они оба оказались в Синдикате, в итоге им удалось решить проблему. Он был рад: он любил Ники, и ему не хотелось бы, чтобы она и теперь видела в нем врага. - Меня задолбали туннели, - пробормотала Паффи себе под нос, заходя сразу за ней, - неужели нельзя собираться в светлых помещениях наверху... - Она вскинула руку в приветствии, - привет всем! - И, разом как-то обретя энтузиазм, плюхнувшись на свое место, защебетала: - ребят! Вы не поверите, что случилось!... *** Покидая залу после завершения собрания, Тесей берет с широкой книжной полки новый миф. Обложка гласит: Ариадна.