Часть 2

Война началась, когда Викки было шестнадцать. Хотя она, вероятно, длилась гораздо дольше, велась из подполья и не имела такого масштаба, открытое противостояние людей и мутантов началось именно тогда. Если до этого мутантов и убивали, то это были единичные случаи, мышиная возня, где все травят всех. Война приобрела планетарные масштабы, захлестнула все страны разом после одного-единственного события, от воспоминаний о котором у Викки до сих пор, восемь лет спустя, выступали на глазах слезы и яростно сжимались кулаки. Война началась со смерти матери Викки, одной из самых сильных мутантов на Земле. Никто из правительства об этом, разумеется, не знал, и Викки до сих пор корила себя и всех остальных за то, что никто из них не заметил сливающего информацию шпиона. На самом деле это была не ее вина, но Викки нужно было на кого-то злиться, когда не осталось ничего, кроме покрытых пеплом воспоминаний и нескольких заросших мхом надгробий в школе, где больше никто не учился. Викки до сих пор помнила тот день, помнила, что они все, мама с папой, Викки и ее старший брат, как всегда были черт-те где, и как в одночасье вокруг них выросло заграждение из десятков вооруженных, облаченных в непроницаемые костюмы военных. Отец тут же отправил Викки прочь, велел ей уходить, а мама ласково улыбнулась, повторяя его слова. Она погладила Викки по волосам, и это было последнее ее прикосновение, почти выветрившееся из памяти Викки. Мама просила сообщить о происшествии дяде, и Викки подчинилась нехотя, и до сих пор корила себя за это. Она понимала, что ничего не смогла бы сделать, но противное чувство собственной вины скреблось в груди, не переставая, шептало обвинения, и Викки верила ему, потому что верить ей больше было некому. Викки помнила, как побелел дядя во время их разговора, как он замолчал и не произнес больше ни слова. Она помнила, как в воздухе появился несущий на руках тело матери отец, до сих пор помнила отпечатки крови на его рубашке и белое, мертвенно-бледное лицо матери. Викки отчетливо видела тогда яростно сжатые зубы отца, струящиеся по щекам дяди слезы и чувствовала заползающее под кожу отвратительное осознание того, что мамы, ее любимой мамочки больше нет. Викки скинула ботинки и завалилась на кровать, ощущая пачку оказавшихся под животом сигарет. Она не курила, просто иногда, в такие моменты как сейчас, когда прошлое настойчиво лезло в голову, хотелось даже не курить. Викки хотелось забыть обо всем на свете, и сигареты, первое, что она попробовала, не помогали вовсе. Алкоголь действовал чуточку лучше, но через раз, и время от времени и он предательски сдувал с воспоминаний осевший ядовитой пылью пепел. Викки выудила пачку из-под себя, смяла ее в ладони и зашвырнула в дальний угол комнаты. Голова нестерпимо болела не то от постоянных перемещений, не то от долбящей за соседней стенкой музыки, и Викки рыкнула, накрываясь подушкой. Хотелось непременно кого-нибудь убить, и незадачливый сосед оказался первым в длинном потрепанном списке. Сегодня Викки собиралась наконец-то познакомиться если не с самим Тони Старком, то с его изобретениями поближе, потому что ничего подходящего, того, что действительно могло ей помочь, она не нашла. Викки торчала в этом мире уже почти месяц и так и не нашла за это время чего-то хоть сколько-нибудь полезного для своего плана. Викки рыкнула в подушку, когда очередная песня басами навалилась на ее многострадальную голову, сжала в пальцах попавшуюся под руку книгу и запустила ее в тонкую стену. Своих денег у Викки не было, поэтому для начала, чтобы снять хотя бы такую захудалую квартирку, ей пришлось обворовать нескольких местных бандитов. Совесть не мучила ни капельки, наоборот, Викки все чаще думала, что стоило бы взять побольше, чтобы позволить себе нечто с более толстыми стенами и меньшим количеством сумасшедших соседей. Сама она, без сомнения, тоже была чокнутой, но Викки не появлялась в квартире большую часть времени и предпочитала проводить свободное время в тишине, а не испытывая собственные и всех остальных барабанные перепонки на прочность. Викки встала и потянулась, выглядывая в грязное, одетое в потрепанную полуразвалившуюся раму окно. На улице постепенно темнело, зажигались редкие в этом районе фонари, и Викки поджала губы, думая, что ей следует делать дальше. Голова болела беспощадно, так что мысли ровной стайкой улетали из черепной коробки, Викки сунула руки в карманы и закусила губу. Появившийся под пальцами всего на мгновение ноутбук переломился надвое даже слишком легко, вспышка света чужой комнаты резанула по глазам, и Викки снова уставилась в надвигающуюся темноту улицы. Сосед разразился бранью, и она закатила глаза, мельком думая, что стоило бы переломить ему шею за компанию. Ей нужно было развеяться, и Викки как раз недавно узнала о том, что сегодня проводится то ли благотворительный, то ли закрывающий какую-то научную конференцию вечер, на котором непременно будет присутствовать Тони Старк. Викки фыркнула, вытряхивая из рюкзака последние деньги, и прикрыла глаза, выискивая магазин подешевле. Банкетный зал встретил ее яркими вспышками мерцающих в свете дорогих люстр бриллиантов, негромкой музыкой и бесконечными, превращающимися в неопределенный гул разговорами. Викки скривилась, поправляя подол светло-голубого платья, мазнула безразличным взглядом по толпе напыщенных богачей и поджала подведенные алой помадой губы. Она чувствовала себя непривычно в подобном образе, и особенно ее коробило от редких похотливых взглядов, разбивающих образы благопристойных членов общества вдребезги. Тони Старк нашелся довольно просто, вокруг него было множество людей, и оживленные разговоры звучали разбавляющим скучную музыку смехом даже в отдалении. Викки глубоко вдохнула наполненный сотнями запахов духов и одеколонов воздух и едва не закашлялась. Кто-то оказался рядом с ней, и Викки отмахнулась, не желая заводить здесь знакомства. Кроме того, она не смогла бы ответить, если бы ее спросили, к какой компании она относится, так что Викки старательно обходила стороной всех, кто казался ей не слишком приятным. То есть, естественно, вообще всех. Викки поймала его взгляд неожиданно, когда схватила с подноса бокал с искрящимся в ярком свете шампанским; оно выглядело дешевым, но одно его наличие слегка успокоило всполошившееся сердце. Тони Старк выглядел заинтересованным, качнул в ее сторону бокалом, и Викки натянула на лицо надменную улыбку и отвернулась. Да, она собиралась познакомиться с ним, но намерение вместе с уверенность выветривались с каждой проведенной среди галдящих людей секундой. Тони Старк был ей нужен, но Викки отчего-то уже не была уверена, что в его гениальных мозгах найдется способ решить ее проблему. — Вы кажетесь растерянной, — глубокий голос раздался у самого ее уха, и Викки едва не подпрыгнула. Тони Старк был не то чтобы очень красивым, но так и прущее из него обаяние приковывало взгляд, а широкая, слегка лукавая улыбка добивала контрольным выстрелом. На экране он казался выше, а сейчас в реальности низкорослая Викки на средней высоты каблуке оказалась всего-то на полголовы ниже его макушки. Викки кашлянула, заметив приподнятую бровь, и отвернулась, крепче сжимая в пальцах тонкую ножку бокала. — Слишком шумно, — бросила Викки, намеренно не смотря на него. Она чувствовала его взгляд на своей спине, давила так и норовящие разбежаться по коже мурашки и слушала приглушенные смешки. Тони Старк больше ничего не говорил, но продолжал стоять рядом, сверлить ее взглядом и лениво потягивать шампанское. — Это платье слишком дешево для вас, — промурлыкал Старк, когда одна мелодия сменилась другой. Викки бросила на него взгляд из-за плеча и расхохоталась. Что ж, пожалуй, рядом с ним могло быть чуточку веселее, чем в компании шампанского. — Хотите снять его с меня? — Викки склонила голову набок и развернулась. У Тони Старка была репутация бабника, трахающего все, что движется, и Викки пошла в атаку еще до того, как успела об этом подумать. Где-то в глубине его глаз светилась усталость и затаенная горечь, и оттого Старк вдруг показался ей кем-то сломленным, как она сама, прячущимся за маской сверкающего богатством плейбоя. — Вы сами это сказали, — Старк хохотнул, качнул в ее сторону бокалом, и Викки подхватила его смех, — но прежде чем переходить в иную плоскость, я бы счел честью узнать имя прекрасной дамы. — Виктория, мистер Старк, — Викки протянула ему ладошку и вздрогнула, когда горячее дыхание опалило открытую кожу. — В таком случае Тони, — он оставил на тыльной стороне ладони легкий поцелуй, так что его бородка щекотно царапнула кожу, но руку не отпустил, — потанцуем? Викки закатила глаза, отставила бокал на поднос проходящего мимо официанта и приподняла бровь, кивая на зажатую в его пальцах ладонь. Тони улыбнулся, оглядываясь куда-то за спину, и Викки хмыкнула, повинуясь его движению. — Прячетесь от жены? — вопрос прозвучал безразлично, Викки опустила глаза и положила руку ему на плечо, невесомо пробегаясь пальчиками по руке. Тони хохотнул, потянул ее в самую середину зала и прижал к себе так близко, что Викки чувствовала исходящий от него жар грудью и животом. Она закатила глаза, но не отстранилась, думая, что ей это неожиданно нравится. Викки не была особенно искушенной в любовных делах, хотя ей и довелось несколько лет назад закрутить роман с Реми, они быстро расстались, озаботившись каждый проблемами собственного выживания. — Раз уж вы, Виктория, знаете мое имя, то должны быть осведомлены и о том, что я свободен как ветер в небесах, — Тони улыбнулся совсем по-детски, и Викки фыркнула, глядя на его лицо, — Пеппер всего лишь моя помощница. — Звучит как дешевое оправдание, — Викки коротко расхохоталась, и внезапно горячее дыхание обожгло ее шею. Викки фыркнула, не дождавшись ответа, и растянула губы в лукавой улыбке. Тони сверкнул темными глазами, закружил ее под последние аккорды, отстранился и галантно поклонился, снова касаясь губами запястья. Викки заправила за ухо непослушную прядь, одарила его насмешливым взглядом и высвободила пальцы, тут же прижимаясь к уху Тони. — Мне нужно припудрить носик, — Викки облизала покрытые багровой помадой губы и поспешила скрыться среди танцующих и беседующих людей, — не скучайте, мистер Старк!