Часть 1

Они не общались грёбанные полтора года. Марк присутствовал на громком праздновании свадьбы Паршуты два года назад. Улыбался, искренне радовался за Юлю, понимал, что на этот раз может довериться её молодому человеку и быть спокойным за Юлю. Но на протяжении всего весёлого мероприятия умело прятал внутри себя всю любовь к этой девчонке. Или это просто привязанность? Он, наверно, так до конца и не разобрался. Общение плавно шло вниз: постепенно сходило к минимуму. Это продолжалось шесть месяцев - редкие встречи, потом только звонки, а затем и вовсе пара сообщений в соцсетях. Вскоре общение фабрикантов твёрдо сошло на нет. Марк не знал. Марк не знал почему. Но Юля, всегда такая его Юля, пропала с радаров окончательно и бесповоротно. Сначала было трудно. Просто невыносимо. Скучал. Не мог забыть. Да и не хотел. Съёмка передачи про гипнозы на федеральном канале? Чем не лучшее место для встречи двух знакомых спустя долгое время необщения. Оба согласились незамедлительно. Но больше всего Марк удивился сообщению Юли - девушка прервала длительное молчание и написала ему, что будет безумно рада встретиться и провести с ним время съёмок. И это было действительно неожиданно для Тишмана, который был уверен, что жизнь навсегда развела их по разным углам и уже никогда не столкнёт их лбами. Как же он был счастлив в ту секунду, когда, изучая имена артистов, запланированных на эту съёмку, зацепился взглядом за одну любимую знакомую фамилию. POV Марк Съёмки, однако прошли интересно. Думаю, данной оценке способствует сам сюжет, процесс. Всё-таки гипноз - это не музыкальный конкурс. Всё как-то по-новому, возможно немного непривычно, но безумно увлекательно. Во время съёмки, а точнее сказать, того самого общего конкурса, когда Максим запугивал нас этими домашними розовыми тапочками, мы всё-таки повзаимодействовали с Юлей на камеру. Мои прикосновения я могу объяснить логически: мне хотелось защитить эту малышку, касанием показать, что она не одна в своём этом кошмаре. Конечно, у всех задействованных звёзд на лице были примерно одинаковые эмоции, но, когда ты видишь, считываешь боль с лица, как оказалось, до сих пор близкого человека, тебе становится не по себе и хочется хоть как-то помочь. Камеры словили нас вместе, когда Паршута от страха не зная, куда себя деть, ухватилась пальцами за рукав моего пиджака. Я пришёл в ужас, когда заметил, как тяжело дышит Юля, как вздрагивали её плечи: моя рука мигом оказалась за её спиной, успокаивающе поглаживая. Её взгляд, выражающий жестокую боль и молящий о помощи, надолго врезался мне в памяти: такой разбитой она выглядела в эти пару секунд. *** POV Марк Решаю после финальных съёмок заглянуть к Паршуте. Во-первых, если она положительна настроена, что доказало её сообщение в соцсети, можно о чём-то незамысловатом поговорить: банально спросить как дела. Во-вторых, больно мне не понравился её, какой-то что-ли, пустой взгляд, от которого у меня болезненно сжалось сердце. — Юль, я могу зайти? — постучав в дверь, не то робко, не то серьезно произнёс Тишман. Услышав утвердительный ответ, Марк заходит в гримёрку и сразу видит свою красавицу в зелёноватом костюме, сидящую за столиком с зеркалом. Мужчина встал рядом с блондинкой и устремил взгляд в зеркало, осматривая их рядом. В голову сразу врезался похожий момент с фабричных гастролей: они согревали друг друга объятиями, пытаясь отвлечься от всеобщей суеты и паники, когда все остальные товарищи перед предстоящим концертом в очередном городе бегали туда сюда, совсем не обращая внимания на Паршуту и Тишмана. Они также сидели вдвоём перед зеркалом в маленькой комнатушке-гримёрке. — Юль, всё хорошо? — Марк бросил взгляд непосредственно на Юлю, а та в ответ расплылась в лёгкой улыбке. — Марик, как я рада, что ты зашёл. — девушка покинула кресло и утянула Тишмана по направлению к дивану. — И всё же, Ю-юль? — сладостно протянул имя подруги Марк. — Ты была сама не своя после последнего конкурса. — мастерски скрывая волнение за Паршуту, уточнил Тишман, пристально наблюдая за Юлей. — Расскажи про свой детский кошмар— напоминая слова девушки со съёмок, произнёс Марк, и как можно сильнее сжал её ладонь. Правда, через мгновенье он отпустил руку Паршуты: этот жест кажется слишком "дружеским" для их статуса друзей, не поддерживающих хоть какое-то маломальское общение более года. — Может я смогу помочь? — И снова заглянул в такие родные глаза девушки. А обладательница этих прекрасных карих молчала. — Тебе, возможно, станет легче, если расскажешь. — мягко добавил Марк. — Я готов выслушать. Но я не настаиваю. — мужчина заправил пару белых локонов за ухо девушки и чуть отпрянул, стараясь показать, что ему не так важен физический контакт. Хотя кого он обманывает. — Я поняла, о чём ты. — быстро закивала Юля, тяжело вздыхая. — Но это не из-за кошмаров детства. — зажмурившись, на одном дыхании выпалила певица. Словив удивлённый взгляд со стороны Тишмана, она продолжила: — Это я выдумала, сказала для камеры. Тот кошмар, который был собственноручно мною внушён, был не для широкой аудитории. Ты частично знаешь, в чём причина моего такого поведения. — виновато опустила глаза Юля. — Прошлые отношения, да? — зачем-то уточняет Марк, хотя с абсолютной точностью понимает всё по одному только взгляду Паршуты. Девушка замедленно кивнула и произнесла: — Да. Эти милые, мягкие тапочки — лицо Юли озарила слабая улыбка. — напомнили мне те ощущения от его рук, синяки и всю боль, стягивающую всё тело. — Паршута, не контролируя себя, повысила голос, её мимика - нахмуренные брови, чуть сморщенный нос, потемневшие глаза, - выдавали всю злость. — Только это ещё не всё. Я ... — тут Юля резко оборвалась: а надо ли рассказывать Марку о своих переживаниях? Он, скорее всего, просто из вежливости решил зайти к ней, по "старой дружбе", банально спросить как дела и уйти. Ему, должно быть, совсем безразличны все её слова. — Юль, ты не навязываешься. Мне нравится, что ты делишься этим со мной. — будто прочитав мысли девушки, произнёс Тишман. Юля всегда поражалась этой способности Марка: ему не нужны слова, чтобы понять её: юлин взгляд всегда говорил Марку обо всём. Их взгляды на мгновенье пересеклись: её тёмные, его ясно-голубые. — Спонсор моего подавленного настроения в конце съёмки не только бывшие воспоминания, но и кое-что ещё. бывшее. — Марк внимательно следил за Юлей, ожидая продолжения её фразы. Так хотелось обнять её. Прижать к себе. Показать не словом, а действием, как она важна. Да, Марк, ну ты и дурак. Она, может быть, вообще про тебя ни разу не вспоминала за всё это время. Не ценила. Легко и быстро перешагнула. А ты... Забыть её не можешь. Да, точно, лишние действия-касания сейчас совсем ни к чему. — Кстати, Юль, а где Александр? Мне казалось муж должен встречать жену после тяжёлых съёмок. — и тут то Марк понял, что попал в самое яблочко. Во взгляде Паршуты он уловил отнюдь не позитивную нотку, а в глазах заметил заблестевшие слёзы. Юля на мгновенье сильно зажмурилась, а открыв свои прекрасные карие, в которых не было и намёка на слёзы, задышала также тяжело, как во время того конкурса. Грудь девушки, спрятанная под чёрный топ, вздымалась вверх вниз с невиданной скоростью. Всё это до ужаса напугало всегда такого спокойного Тишмана. — Марк, Саша... — довольно быстро восстановив дыхание, продолжила блондинка. — Мы разбежались. — Паршута глупо улыбнулось, будто только что сказала что-то обыденное, а не то, что рвало её душу наизнанку долгое количество времени. — Как это... — вопрос Марка растворился в воздухе. — Вы расстались. — голос Тишмана излучал растерянность: мужчина, подбирал слово по-культурнее: не хотел он использовать в речи такие недушевные разговорные слова. — Да. Поэтому я возможно была в кадре слегка напуганной. В голове появился симбиоз абьюза и этих неудачных отношений. — Марк слушал настолько внимательно, насколько мог. Ему мешали мысли поскорее обнять Паршуту. Почувствовать её живое сердце, её тепло. Наплевать на все эти сто тысяч минут их необщения и просто обнять. — Я чувствовала себя с ним живой, но пустой. Как бы объяснить... Вот вроде есть и любовь, и отдача, но... Тебе от этого не горячо не холодно. Ты просто сосуществуешь. — Юля выдавливала из себя по слову, но Марк терпеливо ждал, понимал ведь, что ей станет легче, если она выговорится. А рассказать было что: накипело похоже много. И это подтверждало каждое юлино слово. Вскоре этот поток непонятных мыслей, превращающихся в такие же несвязные слова, надоел Тишману. Юля пыталась грамотно формулировать предложения, но выходило из рук вон плохо: да, она отлично держалась, но её выдавал дрожащий голос. — Юль, я не знаю... как ты к этому отнесёшься... Но, ты знаешь, я всегда делаю то, что чувствую. — уверенным тоном проговорил Марк, смотря на девушку с укором, но вскоре взгляд Тишмана смягчился. Мужчина крепко обнял Паршуту. POV Марк Обнимаю всё ещё дорогого для себя человека. Хочется укрыть её от всего того, что, к сожалению, уже произошло. Так хочется, чтобы сердце мелкой больше не терзало себя до изнеможения. Чувствую, как в объятиях переплетаются наши души. Будто мы снова становимся единым целым. Тонким слухом Марк услышал тихие всхлипы Юли. Почувствовал, как намокает его пиджак. Всё-таки плачет. — Марик, я так скучала. По тебе. — смело сказала Юля, и, подняв заплаканные глаза, посмотрела на Тишмана. — Прости, это я виновата... В прекращении общения... Это неправильно, мы не должны были... Это ошибка... Наше молчание - это ошибка... — сбивчиво говорила Юля, пытаясь собрать слова в дельные предложения. Поток несвязных мыслей прерывает Марк: он нежно стирает оставшиеся слёзы с щёк Паршуты, тем самым заставляя Юлю замереть и затаить дыхание. — Юльк. — прикасаясь ко лбу девушки, проговорил Тишман, расплываясь в лёгкой улыбке. — Не ты одна виновата. Давай оставим в прошлом. Сейчас... — Марк нашёл ладонь Паршуты и вложил её в свою. — Мне радостно видеть реакцию твоего тела: тебе небезразлична наша дружба, а, значит, мы сможем всё заново построить?! В ответ девушка растерянно кивнула, но не успела ответить словами: в павильоне прозвучал голос организаторов, которые объявили о том, что артисты могут разъезжаться по домам. Моменты отснятого материала, вызывавшие вопросы, просмотрели, и смысла задерживать участников съёмки больше не было. Фабриканты пару мгновений молча смотрели друг на друга не в силах сказать ни слова. Первым "очнулся" Марк: — Юль, я думаю нам стоит договорить. Поехали ко мне, а? — Тишман не давил, не указывал, он лишь хотел показать, что будет рад видеть девушку у себя дома: а поговорить без лишних ушей им действительно было нужно. *** Квартира на Патриарших. Тишина. Лишь двое сидят за столом на кухне. За ужином Юля и Марк успели обсудить всё, что только можно было: Паршута в мельчайших подробностях рассказала о жизни с Александром, Тишман поведал о всех событиях, произошедших с ним за эти полтора года. — Марк, здесь совсем ничего не изменилось: твоя квартира всё такая же как и тогда: светлая и уютная. — тепло улыбаясь, говорила Юля, бросая беглый взгляд на Марка. Тот в ответ понимающе кивал, а улыбка от слов Паршуты не могла не появиться на лице мужчины. На столе оказались кружки с горячим напитком, ваза с печеньем и конфетами ну потому что: — Марик, нам нужно заехать в магазин за печеньем к чаю! Без сладкого жизнь ещё более хреновая. Это я тебе по собственному опыту говорю. Тишман, конечно же, сдался и заехал в продуктовый, но горечь в глазах Юли уловил и мысленно добавил в копилочку +1: следует радовать Юлю чаще, пусть даже причиной её улыбки будут мелкие сладости. Собственно поэтому сейчас рядом с юлиной кружкой красуется баночка сгущёнки с синей бирочкой и маленькая ложечка. — Та-а-а-к. — вновь затянувшееся молчание нарушил негромкий звук соприкосновения кружки со столом и последующее слова Марка: Тишман оставил недопитый чай и устремил взгляд на Паршуту. — Вспомнила дурака? — мягко улыбнувшись, проговорил он, намекая на то, что они давно не виделись. — Ты знаешь, я бы вспомнила, но я не забывала. — Юля, как может, пытается подавить смешок: не забывала. Ни на секунду. Просто. Невыносимо. Скучала. Марк буквально с точностью до десятых считывает с Юли те же эмоции, которые сам испытывал сегодня днём. Кажется, он ей всё так же небезразличен. — Ох, Юля. — мужчина тяжело вздыхает, резко встаёт из-за стола и на мгновенье поворачивается к окну: запускает руки в волосы и пытается собраться с мыслями - в голове сейчас бушует ураган, не меньше, но обрушивать его на подругу кажется неправильным. Оборачивается и вновь разглядывает Юлю: одетая в лёгкий чёрный топ и зелёные брюки, всё, что осталось от съёмочного костюма, не считая сшитого из такой же зелёной ткани пиджака, который благополучно оставлен где-то в прихожей. Такая родная, домашняя, сидящая в его квартире Юля. Марк наблюдает за молчаливой Паршутой, взгляд которой устремлён прямо на него. Когда я смотрю на тебя, я понимаю, счастье не далеко, не где-то. Оно маячит передо мной в джинсы и майку одето. — Ты не представляешь, как же мне хочется почувствовать тебя. Обнять тебя. Быть рядом. Всегда. — с чуть прикрытыми глазами говорил Марк, следя за реакцией Юли: девушка вновь прячет глаза, стараясь не пересечься взглядом с Тишманом, но затем резко поднимается и подходит вплотную к Марку, явно намереваясь что-то сказать. Паршута не успевает произнести ни слова: Марк снова обнимает Юлю. Правой ладонью мужчина нежно касается затылка Паршуты и проводит от макушки до кончиков волос. Это действие Тишмана не остаётся незамеченным для организма Юли: кожа девушки покрывается целым табуном холодных мурашек, а волосы, куда было обращено прикосновение Марка, теперь ощущаются как приятные импульсы. От вибрирующих волн в волосах разум быстро затуманивается: весь мир сокращается до размеров комнаты, и для Юли имеют значение только пальцы Тишмана, секунду назад проворачивающие махинации с её прической. Юля резко отстраняется и смотрит на Марка, взглядом прося его не прятаться. Печальных глаз не отводи. — О, мой друг, время так летит. Но так же всё болит во мне. — тихо заговорила Юля. — Лишь тот, у кого болит, знает о чём пою. — Паршута смотрит в непривычно тёмно-синие Марка, пытаясь заглянуть его душу. — А мне кажется, что ты тот самый, кто точно знает о чём я пою. — Ох, прости. — девушка глупо улыбается и неловко кладёт голову на его плечо. Она до сих пор не может простить себе ту боль, которую причиняла Марку. — Я... поверить не могу, что всё хорошо. Я так скучала. — выговаривалась Юля с искренней улыбкой на лице. — Малая, я тоже безумно скучал. Как же мы давно не виделись. — вдыхая с волос Юли оставшийся косметический лак, произнёс Тишман. — И вообще, хватит винить себя. — сжимал руки на юлиной талии Марк. — Всё будет хорошо. Я тебе это обещаю. — Наши навигаторы путались, в головах была путанница, но мы всё-таки нашли путь друг к другу.