Глава девятая. Ленка. Крушение канонов, наших сказок и легенд

Мы сидели в уютном домике на дереве, а за окном медленно плыли розовые облака. Внутри пахло хвоей и печеными яблоками. Мы играли в «Дженгу», выстроив башню из причудливых веточек, которые сами тянулись к рукам. Правило было простое: проигравший съедает дольку диковинного фрукта, похожего на лайм, но втрое кислее. Больше всех не везло Самаре. Башня рушилась именно на ее ходу. Но что поражало — она с невозмутимым видом отправляла в рот эти желтые дольки и даже не морщилась, будто жевала обычный хлеб. И вот под моим пальцем дрогнула роковая ветка. Башня с грохотом рассыпалась. —Ленкааа, — засмеялся Макс, — готовь свои вкусовые рецепторы! Я с отвращением взяла злосчастный фрукт. Но едва я поднесла его ко рту, в окно влетела небольшая птичка, вся сверкающая, будто сделанная из хрусталя и инея. В клюве она держала свиток, перевязанный черной лентой с печатью из темного металла. — О! Опять задание! — Самара подбежала к птичке, которая устроилась у нее на плече, и развернула пергамент. Она пробежала глазами текст, и на ее лице появилась смесь удивления и веселья. — Екарный бабай... Как я это вообще выговорить смогу?.. — И... что это? — поднялся с места Рой, с любопытством глядя на свиток. — Письмо. От Кощея Бессмертного, — объявила Самара и, откашлявшись, начала читать, стараясь придать голосу торжественность и старинный склад: «Вещание Кощея Бессмертного! Ко всем витязям добрым, удальцам лихим! Глаголю вам я, Кощей, царь над златом, страж подземелий темных. Ныне пришла беда на земли мои, хуже всякого лиха! Снежная Царица повадилась ко владениям моим. Гонит она хлад и вьюгу, замораживает земли мои! Стелится снег ее, где ни ступлю, и все живое мертвеет: и злато мое цепенеет, и стужа лютует по чертогам. А я, могучий царь, ничего поделать не могу! Сила моя пред хладом ее тщетна. Посему взываю к вам, о храбрые! Помогите одолеть стужу иную, вразумить либо прогнать Снежную Царицу вспять! А за службу вашу — сокровища мои неисчерпаемые! Злато, каменье самоцветное! Ибо скопил я их без счета, а от беды сей они мне не помогают. Не замедлите же! Кощей Бессмертный, царь Подкаменный, печатью своею скрепивший». Самара выдохнула, будто пробежала марафон. — Фух! — Погоди... Кощей Бессмертный? — Макс поднял бровь. — Тот самый, злой, скелетообразный, который девушек в темницах держит? И он... просит помощи? — Ну, как видишь, — я наконец-то выбросила надоевший ломтик лайма. — Сказки, видимо, врут. — Тогда пошли! — решительно заявила Самара, подбегая к большому сундуку. Она открыла его, и оттуда повалил пар. — Вот! Теплая одежда, как раз по случаю! Она стала раздавать нам куртки. Моя оказалась цвета сочной лесной зелени. — О, мой любимый! И как раз впору! — А моя — красная, — сказал Рой, натягивая яркую куртку и дополняя образ желто-голубой шапкой. — Удивительно, как она угадала. — Синяя. То, что надо, — констатировал Макс. — А у меня — голубая! — Самара с радостью надела куртку небесного оттенка. Через мгновение мы уже мчались по самой длинной ветке дерева и прыгнули вниз. Ветер свистел в ушах, а потом снова стало тихо — мы летели. Путь был не из легких: мы врезались в стайки разноцветных птиц, петляли между гигантскими грибами, а Рой пару раз едва не сорвался вниз, когда мы влетели в особенно густое облако. Но вот впереди показался лес, покрытый мертвенно-синим льдом. Мы пролетели над ним, не решаясь приземлиться на хрупкий наст, и вскоре увидели мрачный замок из черного камня. Влетев в арочное окно, мы приземлились в помещении, от которого перехватило дух. Это была не просто сокровищница. Это был музей забытых легенд. Горы золота лежали рядом с древними фолиантами в кожаных переплетах, а стены были увешаны доспехами и одеяниями невиданной красоты. И тут из-за тени колонны вышел он. Но это был не дряхлый старик. Перед нами стоял высокий, наверное под два метра, молодой человек с волосами чернее воронова крыла и кожей бледной, как мрамор. Его глаза, глубокие и умные, смотрели на нас с нескрываемым облегчением. Его голос, бархатный и с легкой старинной хрипотцой, заполнил зал: — Что ж! Да будет вам хвала, о храбрые, что пришли на зов мой в чертоги мои подземные! Вижу — не оскудела еще земля Русская людьми отважными! — Он немного смущенно кашлянул. — Снежная Царица, что лютует ныне, уж больно распоясалась! Гонит стужу свою на земли мои, и нет ей препоны. И страх великий объял меня, чего уж отроду не ведал! Страшусь же я пуще всего, да не доберется хлад ее проклятый до смертной иглы моей, что в яйце сокрыта, яйце — в утке, утка — в зайце, заяц — в ларце, а ларец — на дубе стоит посреди царства моего. — Он сделал шаг к нам, и его тень легла на нас длинной полосой. — Ежели коснется лед ее той иглы — погибель моя настанет конечная! Не дайте случиться сему! Прогоните стужу иную, спасите царство мое и жизнь мою! А я вам за то — все сокровища мои открою, ибо жизнь дороже злата всякого! Мы переглянулись. Этот красавец-аристократ, умоляющий о помощи, был так далек от сказочного злодея, что мы без раздумий кивнули. Дорога к замку Снежной Королевы была трудной. Снег по колено, пронизывающий ветер. Но добравшись, мы увидели не сияющий ледяной дворец, а нечто иное. Замок был окутан не просто тьмой, а густой, тягучей чернотой, которая поглощала свет. Лед на стенах потрескался и почернел. — Так вот в чем дело... — прошептала Самара, пряча руки в карманы. — Это не ее воля. Король Тьмы захватил контроль над Снежной Королевой. Ее метель — это крик о помощи. Надо ее освободить. — Что?! Так она нас заморозит в мгновение ока! — выкрикнул Рой, пряча лицо от колючего ветра. Макс, тем временем, внимательно осмотрелся. Его взгляд упал на огромные, неуклюжие сугробы, наметенные у стен. — А у меня есть идея... — сказал он, и в его глазах блеснула искорка. Через полчаса мы корявых, но вполне правдоподобных снеговиков неуклюже ковыляла по черным коридорам замка. Мы пробирались в тронный зал. И там, на троне из почерневшего льда, сидела она. Но ее глаза, всегда ясные и холодные, как зимнее небо, были теперь пустыми и черными, как смоль. В них не было жизни, лишь бездна. А тень позади трона колыхалась и густела, принимая знакомые очертания Короля Тьмы. Битва была странной. Мы не метали огненные шары. Самара запела — тихую, пронзительную песню о первом луче солнца после долгой зимы. Ее голос растрескивал черный лед на стенах. Я, подхватив мелодию, танцевала — мои движения были подобны капели, упругой и неудержимой. Рой и Макс бросились не на саму Королеву, а на ее тень — они отвлекали ее, крича, размахивая руками, создавая шум и суету, которые так ненавидела тьма. Мы бились не силой, а светом, звуком, движением — всем, что противоположно застою и мраку. И это сработало. Чернота стала отступать из глаз Королевы, как вода. Она ахнула, и из ее груди вырвался ледяной вздох. Тень Короля Тьмы с шипением отступила вглубь замка, растворившись. Метель за окнами стихла. Вернувшись к Кощею, мы нашли его сидящим на сундуке и с облегчением попивающим какой-то темный напиток. —Благодарю вас, витязи! — сказал он, и на его лице впервые появилась улыбка. — Вы спасли не только меня. Вы вернули баланс. А теперь — награда. Он подвел нас к дальнему углу сокровищницы, где лежали не слитки золота, а предметы, хранящие особую силу. —Это оружие не для разрушения, а для творения и защиты, — сказал Кощей. Мне он вручил огромные ножницы, легкие, как перо, но режущие не ткань, а самые крепкие путы. Максу досталась кисть, чей след мог становиться то мостом через пропасть, то прочной стеной. Рой получил глефу, чье древко было гибким, а лезвие сияло светом, разгоняющим тьму. А Самаре — посох, увенчанный мерцающим кристаллом, который, казалось, хранил в себе свет далеких звезд. Мы взяли подарки, чувствуя их странную, живую тяжесть. Но оружия были для нас как свои.