пост в закрытом телеграм-канале

Я подписываю свое творчество так: мантикора. У меня частокол огромных зубов горле, а мой голос, подобный мелодии свирели, стал сладким змеиным шипением, которым я притягиваю к себе людей, чтобы пожирать их. Я сбежала в Крым из Москвы, куда я сбежала из Питера, куда я сбежала из Казани. Билет на поезд к морю – мой подарок самой себе на двадцать пятый день рождения. В довесок случайно подарила себе работу продавщицей-хабалкой в сельском магазине за копейки, беспорядочный секс и самый невероятный месяц жизни. Сначала была неделя отпуска. Я и моя подружка не знали бед в санатории под кварцевой лампой и в ванне с гидромассажем. Вечером мы покупали на рынке клубнику и шли на пляж подышать солёным воздухом. Недели наслаждения жизнью мне катастрофически оказалось мало, поэтому я вернула обратный билет и осталась в Крыму. Ощетинившись! Мне писал мальчик с Тиндера, он хотел отношений со мной. Подруги хотели узнать, как там я. Родители говорили, что я бестолковая, но они так давно говорили. Мне хотелось себя такой, наконец, почувствовать. Мне писали с работы. Уверена, все звонили, но в Крыму я обзавелась новой симкой. В паблике ВК девочка Зоя искала соседку в свой дом у крымского черта на рогах за мало денег, мы списались. Так я переехала в горный Крым. Я думала, раз там моря нет, значит, ничего там нет. Но с моем новом месте были шумная река, пятнистые коровы, местный сумасшедший дед-самогонщик, сто добрых бабулек, кошки и собаки. Солнце, подсвечивающее холмы, бьющее прямо в мое окно. Мои новые друзья – буквально все мои около ровесники, чудом оказавшиеся в этом пространстве. Моя маниакальная фаза. Взвешивая конфеты, фрукты и овощи на больнично-зелёных весах Тюмень, я познакомилась со всем Кизиловым. У Ольги Сергеевны две козы лечатся от мастита, я продавала ей мазь. В ближайшей турбазе новый работник, у него рыжие волосы, он купил два килограмма мытой моркови и был очень мил. Людмила брала первенство Европы по водному поло в 1990-м, но теперь у нее травма плеча, она брала у меня десяток яиц и молоко для блинов. Костя работает в пожарке, отращивает усы, я продала ему тушёнку, он собирался в поход. Ирина всегда брала много кошачьего корма. Майя работает ветеринаром в Бахчисарае. Майя и Зоя – лучшие подруги. У Зои мама лежит в больнице, поэтому дом свободен и она сдала мне комнату. В Кизиловое приехал парень, который был первой любовью Майи, и у нее проснулись чувства к нему. Его зовут Давид, мы переспали. Такая траектория от взвешивания конфет до секса. Даёшь сдачу — узнаёшь тайны. Я сблизилась с крошечным селом в горном Крыму. С каждым жителем сразу! Выходные мы проводили большой компанией на море в хорошую погоду и у кого-нибудь в доме в плохую. Мы смотрели черепашек-ниндзя и ели очень сухую пиццу, которую приготовили сами, когда я задумалась, что мне тут ещё лучше, чем в санатории и вообще чем везде! Я начала бегать по утрам, чтобы лучше изучить село. Сонные окошки белых домиков с голубыми ставнями умиляли меня. Пожелать хорошего дня пастуху было любимой часть тренировки. А крымские сосны оказались меньше тех, что на Волге растут. Наши прямые и высокие, а тут — ветвистые и танцующие. Я тоже стала ветвиться и танцевать. Здесь белая сухая земля предлагает тебе взглянуть то на окаменелости древних океанов, то на кости коровы, которой не повезло. Я собирала их бережно, принося по одной, по две находки, возвращаясь с пробежки домой. Так копились мои косточки, а вместе с ними копилось крымское вдохновение. Я училась на факультете дизайна и декоративно-прикладного искусства и не закончила. Открыла свой собственный в Крыму в 2018 году после магазина, друзей и пробежек. Я раскрашивала ребристые завихрения аммонитов, варила кости в кастрюле, пока не видит Зоя. Пришлось приносить свои находки обратно в мир из дома. В округе в лесах, полях, на пригорках и забытых колодцах мое утреннее приведение возводило свои тотемы из косточек, веточек и растений. Мантикора, мантикора, мантикора. Я влюбилась в Кизиловое. Кизиловое влюбилось в меня в лице одного единственного человека по имени Макар. И такая крошечная взаимность оказалась для меня невыносимой. Он писал мне днями и ночами, заезжал в магазин каждый день, а по выходным – домой. Макар не был плохим парнем, но его было слишком много для меня. Мне так захотелось всё испортить. Я переспала с Давидом в эмоциональном порыве, грезя о том, чтобы Макар отстал. Мы обнимались в моей спальне, в пустом доме, пока в моей остывшей голове роились мысли о том, что подумает Майя. И как ее защитит Зоя. И какой же это будет ужасный разговор. И как я сильно не хочу ничего-ничего решать. Фаза сменилась тоже где-то тогда. Трусиха. Я безответственно сбежала, оставив Зое сухую записку и половину налички, которая у меня была. Меня успокаивала девушка в плацкарте: я соврала ей, что у меня была выставка, на которую никто не пришел и что я ничтожна как художница. Но на самом деле я плакала, потому что моя выставка осталась в Крыму и я не смогу продолжить ее. Что я – чудовище с львиной пастью и жалом скорпиона, и я поедаю людей собой, боясь нести за это ответственность и убегаю из места, которое мне бы хотелось называть своим домом. Спустя время в Москве я поняла, что правила моей выставки везде действуют. Что вдохновляться маленькими историями из жизней людей можно на любой работе, бегать по утрам можно в любом месте, находить интересные маленькие штучки и забирать их домой, чтобы изменить и вернуть, можно тоже где угодно. Мне осталось только научиться говорить нет, если кто-то навязчив. И трахаться без стыда, если я этого хочу. Научиться не бежать от серьезных разговоров. Не бояться, что кто-то что-то подумает. Я обязательно вернусь в Кизиловое однажды. Не как мантикора, а как Ксюша.