Часть 11

      — Ты уже можешь полноценно работать? — Тамзи спрятал руки в широкие рукава и наклонился над плечом Ионы, стоя позади.       Это было неожиданно. Особенно этот вопрос именно от него. Они очень редко пересекались друг с другом, буквально можно по пальцам пересчитать.       Иона аккуратно перевела взгляд в его сторону, не поворачивая головы. Рядом с ним почему-то не хотелось делать резких движений, хотя остальные были расслаблены и продолжали отдыхать. К их веселью присоединился и Занка, который был в городе с Эндзином днём. Они взяли всем кексы из какой-то популярной кондитерской, судя по упаковке. Он как фокусник достал пакеты вкусняшек из-за спины и поставил их на обеденный стол в столовке, где все собрались. Гита с Диа этому особенно обрадовались, дети, что ещё сказать.       Иона сидела в стороне от этой суеты, поэтому нахождение рядом с Тамзи ощущалось ещё острее, чем хотелось бы. По спине даже прошёлся холодок. Она опустила взгляд на кружку с кофе, невольно поймав в отражении его лицо. Эти золотистые глаза даже в чёрной жиже поблескивали как-то пугающе странно.       Хотя, может она просто накручивает себя. Точно.       — Да, Аеша сказала, что я могу начинать, — голос ровный, а кончики пальцев всё равно сжимают кружку в руках чуть сильней. То ли от напряжения рядом с ним, то ли от возможно скорой встречи с мусорной тварью.       Дети распотрошили пакеты со сладостями, которые им принесли, и пару кексов сразу стащили к себе поближе. Остальное Занка уже сам начал раздавать и остальным, неторопливо ходя вокруг большого стола.       Осталось еще четыре, два ему с Эндзином, два Ионе и Тамзи. Он развернулся к соседнему столу, где в дальнем углу сидели оставшиеся; рядом с громкой болтовнёй не было слышно о чем они разговаривали. Ниджик подошел ближе и поставил упаковку с оставшимся сладким перед ними. Он бегло осмотрел Иону, которая сидела поджав ноги к себе. Потом чуть сщурился, подошел поближе, скрестив руки на груди. Тамзи сделал шаг в сторону и сел напротив девушки, сразу пододвинув один кекс к себе.       — Так про это Рию говорила, — он осмотрел Иону со всех сторон, вспоминая как до этого она выглядела. После взял одну тоненькую косичку, что лежала небрежно отдельно на рукаве кофты, чуть покрутил её пальцами, и сделал заключение, — Наконец перестала быть похожа на крысу с помойки.       Блондин чуть хмыкнул от такой колкости — язвительная ремарка явно пришлась ему по вкусу, хотя он изо всех сил старался не выдать улыбки. Не особо получалось. Иона закатила глаза и отмахнула чужую руку от себя. Было бы у неё чуть больше смелости, она плеснула бы горячим кофе Занке между ног.       — Если я крыса, то ты собака подзаборная, — она потянулась к кексу, который лежал рядом, но Занка перехватил его и поднял над ней, — эй…       Он смотрел на неё сверху вниз со своего роста, пока она ютилась на лавке в странной позе. За последний месяц Иона удивительно ловко вписалась в ритм жизни в штабе, это даже раздражало в какой-то степени. Особенно её противный характер, который вскрылся за это время. Наверное, это хорошо, что она уже не так сильно прячется от всех, хотя и иногда и выводит из себя.       — Лучше бы ты держала язык за зубами, — мимолетное раздражение сразу прошло и он поставил кекс обратно к девушке, продолжая стоять рядом.— Это был комплимент.       «Дерьмовый какой-то комплимент…», — Иона настороженно взяла сладкое и начала снимать обёртку. Протянула кекс ко рту и сделала первый укус. Слишком сладко, аж щёки сводит. Так что огрызок снова оказался на столе.       — Раз всё наладилось… То я бы хотел, чтобы ты присоединилась к нам на завтрашнем задании. Как раз начнёшь привыкать к работе уборщиков и набираться опыта, — Тамзи медленно разворачивал бумагу вокруг, медитативно, смотря прямо на Иону.       От такого внезапного предложения кусок кекса встал поперёк горла. Прокашляв и сделав несколько глотков кофе, она ошарашенно подняла голову в сторону Кейнса, пытаясь полностью осознать услышанное. С чего вообще вдруг?       — Почему с вами? — Ниджик повернулся в его сторону, когда Иона перестала давиться.       — Вы довольно сильно друг к другу успели привязаться за это время. Возможно, это будет мешать ей в дальнейшей работе, — продолжил Кейнс, неспешно надкусывая кекс. Крошечная капля крема осела на верхней губе, но он, не торопясь, смахнул её пальцем и с почти чувственным наслаждением слизнул, — Надо бы поменять обстановку.       Больше вопросов было только в том, как Тамзи продолжает есть эту сахарную бомбу с таким удовольствием. У неё же осталось противное послевкусие, которое даже крепкий кофе не смог перебить.       — Я могу пойти вместо Делмона? Всё равно хочу проконтролировать, что всё будет в порядке, — Занка не унимался. Было тревожно отпускать вот так Иону сразу в свободное плаванье с другими людьми. Он с лёгкостью мог доверить Тамзи свою спину во время боя, но, вероятно, Ионе самой будет спокойнее, если рядом будет тот, кого она хорошо знает.       Тамзи на мгновение замер, задумчиво повертел в руках пустую обёртку, затем медленно кивнул:       — Хм… Ладно, это будет даже неплохо.       — Я тогда скажу это Эндзину. Он, наверное, обрадуется, раз это теперь не его проблема, — Занка развернулся и вернулся к другой компании за соседним столом.       Назвать её проблемой и оставить одну наедине с ним, было слишком жестоко со стороны Занки. Обычно их взаимные колкие подтрунивания оставались лишь лёгкой словесной игрой, не задевая по‑настоящему, но сейчас ей почему-то стало слишком обидно. Иона поставила уже пустую кружку на стол и приподняла голову, сразу же встретилась с взглядом Тамзи, который продолжал на неё смотреть. Вздрогнула.       — Мне правда интересно, ты меня боишься? — бумажка в его пальцах сложилась в один раз, второй, очень аккуратно и стык в стык.       Бьёт не в бровь, а в глаз. Это пугает даже сильнее.       — Это так заметно?.. — она опустила голову снова вниз и отвернула в сторону. Будто он сейчас исчезнет, если на не смотреть.       — Это слишком очевидно, — Тамзи пожал плечами, продолжая ковырять обëртку.       Было невозможно не заметить, как Иона буквально замирает на месте, едва он появляется в поле зрения. Её взгляд — широко распахнутые глаза, в которых мешается что‑то неуловимое, то ли испуг, то ли изумление. Сначала это и правда можно было спихнуть на стеснение и замкнутость, о которой ему поведал Эндзин. Но чем дольше Тамзи наблюдал, тем больше убеждался, что дело не в общем характере.       — Тебе тут никто не навредит, поэтому предлагаю перестать бояться.       В этом он тоже прав. Это уже начинало надоедать, а не пугать. Постоянно бьёт по одной и той же ране. Иона уперлась локтями на стол и прикрыла лицо руками, от стыда, наверное. В голове уже полная каша.       — Я просто… Не привыкла ещё, наверное…— пальцы чуть разомкнулись, она снова взглянула на Тамзи, который сидел как ни в чем не бывало.       — Тогда стоит начать, — он наконец отложил кусок мусора из рук, — у нас и так работа не простая, если постоянно сидеть и дрожать от страха, то ничего не будет. Ну, кроме того, что тебя цапнет мусорная тварь.       Да она и так прекрасно это знает, зачем постоянно напоминать?       Секундное молчание прервал Эндзин, он подошёл сзади и сложил руки на плечи Ионы, раскачивая её. Скоро у неё будет аллергия на тактильность, если все так и продолжат её дёргать. Рядом с ним встал ещё и Занка, что делало ситуацию более невыносимой.       — Как так, неужели ты не хочешь пойти в свой первый раз рубить мусорных монстров со мной? Неужели ты забыла как я привёл тебя, потом как мы гуляли по пустому штабу? — Стоило ему уловить недовольный взгляд с её стороны, как сразу же прекратил и просто сел рядом, небрежно перешагнув через лавку, — Ну ладно-ладно. Занка и Тамзи отличные бойцы, так что ты, считай, с личной охраной.       Стоявший рядом Ниджик почти не изменился в лице, когда ему прилетела внезапная похвала, но стоило ему чуть отвернуть голову и скрыть своё лицо от сидящих, как плечи сразу же дёрнулись.       — Но почему именно с ним? Я правда думал, что ты захочешь пойти с кем-то вроде Рию.       — Можно сказать, что мы давно об этом договорились, — спокойно ответил Тамзи, чуть наклонив голову вбок. На его губах промелькнула заметная улыбка.       «Когда это?..», — вопрос в голове надолго не задержался, сразу вспомнилось как он застал её в мед пункте с Аешей поздним вечером. Руки сползли вниз под стол, а голова с звонким стуком опустилась вниз, — «Чёрт побери…».       — Август уже сделал форму ей? Если завтра она уже выйдет работать… — небрежно бросил Занка, словно пытаясь сменить тему.       Зря он решил задать этот вопрос. Стильза будто выжидал специальный сигнал, чтобы ворваться с ноги в столовую. Иона невольно повернула голову к входу. Двери с грохотом распахнулись, ударившись о стены, и в проёме возник Август. Без предисловий, он направился прямиком к их столу, в его глазах горел огонь предвкушения, от которого Ионе стало не по себе. В его руках — новая аккуратно сложенная форма и ботинки, которые он подобрал к ней. Вспоминая какой бардак твориться у него в мастерской, видеть его таким внимательным к деталям, почти трепетным, было непривычно, почти сюрреалистично.       Август тем временем уже оказался рядом с Ионой. Он кружил вокруг неё, словно стервятник над умирающей добычей, не скрывая жадного интереса.       — ЗАВТРА ТВОЙ ПЕРВЫЙ РАБОЧИЙ ДЕНЬ! КАК УДАЧНО СЛОЖИЛОСЬ, ЧТО Я ЗАКОНЧИЛ ТВОЮ РАБОЧУЮ ОДЕЖДУ! — крики лились скрипучей какафонией сплетаясь со словами. Ей пришлось инстинктивно прикрыть уши руками, чтобы не оглохнуть от этого громогласного объявления, — Хотя я и не особо рад, что пришлось переделывать изначальный концепт, если честно.       Последняя фраза была намного тише предыдущей, что даже привлекло внимание тех, кто привык к его выходкам. Все странно покосились в сторону Ионы, уже строя в голове что именно ей такое мог предложить Август.       — НО!!! МЕНЯ ЭТО НЕ ОСТАНОВИЛО! — вновь взревел Август.       Девушка наконец подняла голову и неуверенно протянула руки, Август сразу же шлёпнул стопку одежды туда. Она пальцами бегло прошлась по сложенным краям, просто убедиться. На первый взгляд одежда даже не вызывала подозрений, что оказалось удивительным. На мгновение Иона замерла, осознавая масштаб происходящего.       Завтра первый рабочий день. Форма реальная, осязаемая. Неуверенность только росла всё больше с каждым мгновением. А собственные мысли били по вискам.       Ей не страшно. Ей не страшно. Ей НЕ страшно.       На голову упала тяжелая рука Эндзина и потрепала по волосам, будто смахивая всё, что было в этой черепушке. Это простое прикосновение неожиданно помогло прийти в себя, Иона моргнула и наконец обратила внимание на суету вокруг. Август уже умчался, а её загнали в круг остальные уборщики, оставив по центру. Ждали, когда она наконец примерит одежду, что с таким размахом она получила. Чужие голоса затухли, оставаясь каким-то фоновым шумом будто за стеклом. С трудом вырвавшись из толпы гиверов и саппортов, Иона поспешила скрыться от назойливого внимания.       Сердце бешено колотилось, раскачивая худощавое тело как маятник. Тревога не хотела отпускать даже когда она заперлась у себя. Спина глухо упала на дверь позади, а тонкие пальцы уже привычно повернули замок до щелчка внутри комнаты. Одна рука судорожно сжимала форму в руках, пока вторая инстинктивно нащупывала выключатель на стене.       Грязный жёлтый свет полностью окутал комнату, она совсем не изменилась за этот месяц. Ни капли. Как и сама Иона.       Почему-то это висячее положение в нейтральной паузе совсем не давало ей спокойствия и стабильности, скорее наоборот. Теперь она всё больше металась из-за выбора, что сделала несколько недель назад. Она не может просто прийти обратно и сделать шаг назад, ещё раз подумать, просто не даст себе это сделать из-за тупых принципов и гордости. И не может сделать шаг вперед потому что… Просто страшно опять столкнуться с этим. Часть разума понимает, что это очень тупо, а остальная наоборот кричит в панике только от одной мысли.       — Ссыкло!.. — Руки взметнулись над головой, и стопка вещей полетела на кровать, разметавшись по матрасу, ботинки с ярким звоном ударились о пол и разлетелись в разные стороны.        Противно, мерзко от самой себя же. Трусиха. Тупой огрызок.       Кулаки сами тянутся к голове, беспорядочно долбят в виски, макушку, лоб, куда вообще могут дотянуться. Это не поможет, знает же это, но всё равно продолжает. Просто чтобы заглушить эту слабачку внутри, что тормозит её каждый раз. За несколько шагов она пересекает комнату, достигая кровати, глаза опускаются ниже на образ, который так старательно делал для нее Август.       Она сглатывает ком в горле, когда взгляд тщательнее изучает его: куртка с укороченными рукавами и капюшоном, шорты. Под низ черная майка и, судя по всему, спортивные лосины, что теперь беспорядочно висят на металлическом изголовье. Тянется к рабочей куртке, сжимает её в руках сильнее, до скрипа в пальцах.       Слова Тамзи вклиниваются в голову. Как она до такого скатилась? Теперь чёртова одежда вгоняет её в панику не хуже глупых мыслей, которые сидели на подкорке сознания. Это даже смешно звучит. Нужно успокоиться.       — Давай, соберись, тряпка…— проговаривает сама себе, — надо хотя бы примерить.       Август чертовски хорош в своём деле, как бы не бесил, этот парень знает что делает.       Всё сидит ровно, всё что нужно — закрыто, не стесняет движения. Даже сделал капюшон и высокий воротник, хотя Иона не заикалась о таком. Разве что майка с вырезами по бокам выглядела как-то несуразно странно, слишком открыто, но она скрывалась под курткой.       Бегунок прошёлся по молнии с дрожащим звуком до высокого воротника, закрывающего половину лица. Иона еще пару раз хлопнула одежду с разных сторон, проверяя как сидит, и подняла голову к зеркалу над раковиной в ванной. Это всё ещё выглядит неправильно и несуразно. Она — и уборщик. Руки привычным жестом накинули глубокий капюшон на голову, что скрывал от других под тенью еще её часть.       Она с неохотой покрутила длинную прядь волос, которая спадала прямо перед глазами. Будет мешать, придётся убрать всё в хвост.

***

      Тусклый свет нескольких уличных фонарей освещали внутренний двор штаба, ставший за это время таким родным, что даже не верится. Глупая бессонница заставляла вылезать из комнаты и изматывать себя до изнеможения, лишь бы после этого поспать пару часов. В комбинации с тренировками под руководством Занки — это дало свои плоды в полной мере. За этот мимолётный месяц мышцы более окрепли, общее самочувствие улучшилось, даже боль от резких и неловких движений притупилась. Жизнь перевернулась с ног на голову, но некоторое осталось неизменным.       Сквозь мутное коричневое стекло проглядывался силуэт таблеток. Их обрамлял свет от фонаря, который разбивался на цветные лучи из-за баночки. Боль притупилась, но не исчезла. Делать простые взмахи, кое-как блокировать удары и уклоняться она ещё может, самое то для чайника чтобы бить тупых мусорных монстров. Такое может делать даже самый неумелый саппорт с какой-нибудь палкой. Но попытка делать что-то большее снова начинает её ломать и останавливать.       Она уже знает, что не может делать прыжки, резкие движения, повороты, да даже прикладывание большей силы в удар иногда выбивает из равновесия. А решение есть, лежит прямо в пальцах, что с новым интересом крутят баночку под разными углами, ловя новое необычное преломление света. Хорошо, что Аеша не забрала пузырёк, видимо слишком пожалела её. А теперь белые таблетки так и манят, особенно перед страхом от завтрашней «уборки».       Крышка легко открылась и на ладонь упала таблетка, этого как раз хватит до утра, когда они отправятся. Уберёт боль, притупит страх. Поэтому она быстро поместилась в рот, запиваясь большим количеством воды из бутылки, стоящей рядом на лавке. Из горла вырвался тяжёлый выдох куда-то вверх, когда Иона расслабилась на спинке лавки.       — Развлекаешься?       Позади был слышен громкий звук шагов, по которым легко узнавался Эндзин. Хотя сложно было понять как именно она начала понимать о его присутствии — размашистым шагам или всё-таки запаху от табака вокруг него.       Он смерил её взглядом сверху вниз. Была всё в той же одежде, что и до этого в столовой.       — И как ты понял, что я здесь?       — Какой странный вопрос, — мужчина развалился на той же скамейке, придерживая между пальцами сигарету, — Я должен знать что происходит с моими подопечными и где они находятся.       — Ага, только я не в твоей команде.       — Ранишь в самое сердце… Неужели не хочешь присоединиться? Рию была бы рада, а Занка-то как.       — Он вероятно меня недолюбливает. Я и правда зазналась, не думаю что извинения что-то поменяли.       — А, ты про это. Мне, кстати, теперь тоже интересно что на тех дисках, может устроишь еще один киновечер ради меня? — его голова развернулась в сторону Ионы, что сидела в расслабленной позе и смотрела вперёд, в одни из многочисленных окон здания.       — Нет. Меня от них тошнит, надо выбросить к чёрту. Зря вообще решила их смотреть, только хуже стало. — Её руки прикрыли лицо, пальцы с силой впились в кожу, будто пытаясь содрать с себя эту навязчивую память. — Я слабая, Эндзин. И трусиха. Просто трусиха.       — Не думаю. Ты довольно сильно изменилась с момента нашей первой встречи и—       — Тебе не с чем сравнивать. — Руки сползли с лица, обнажив покрасневшие глаза. Она запрокинула голову на спинку скамьи, уставившись в темнеющее небо. — Я была лучше. Тогда я даже не понимала, что такое страх. Хотя, может, просто была тупая, чтобы бояться…       «Волшебные» таблетки видимо начали действие, или перед Эндзином в этой странной тишине, ей вдруг нестерпимо захотелось выговориться. Разобрать это сейчас было невозможно.       — Мне было плевать на чужое мнение. Я неслась вперёд, ловила кайф от каждого выхода, от каждого взгляда, устремлённого на меня. Аплодисменты, взгляды — я была на вершине, и мне это нравилось. Всего за год я взлетела так высоко. — В голосе прозвучала горькая ностальгия, смешанная с презрением к себе нынешней.       Эндзин молча слушал, даже еще тлеющую сигарету убрал в сторону, чтобы не мешать.       — Я ловила кайф, это был азарт перед сложностями. Щёлкала сложные элементы как орешки, на меня смотрели все. Все, Эндзин, понимаешь? Даже те… дурацкие ботинки, которые я откопала на свалке, стали дзинки, это был пик.       Она резко взметнула руки и с силой хлопнула в ладоши. Звук с размахом ударил по пустой площадке.       — А потом «пуф»! — выдохнула она, разводя пальцы в воздухе,— И нету Ионы, представляешь? Вот умора, как кардинально может измениться жизнь. Вчера ты прыгаешь тройные, выписываешь на льду такие кренделя, что у зрителей дух захватывает, ломаешь голову над новой программой… А сегодня лежишь на больничной койке и не можешь пошевелить даже мизинцем. Смешно же, правда?       Она начала смеяться. Сначала тихо, с той самой привычной, надсадной хрипотцой в голосе. Потом смех набирал силу, становился звонким, неестественно громким, сотрясая её тонкие плечи. Она сгибалась пополам, утыкаясь лицом в колени, а из горла вырывались короткие, прерывистые звуки, больше похожие на рыдания, чем на веселье.       Спустя пару секунд это прекратилось. Воздух застыл, наполненный только её тяжелым, неровным дыханием. Блондин вздохнул и придвинулся ближе, кладя руку на голову и растрепывая волосы. Просто сидел рядом молча и ничего не говорил. Да и это не надо было. Молчание прервала сама Иона.       — Убери.       — Ты уже примерила форму? Нравится?       — Да, убери руку, — она начала покачивать головой, чтобы сбросить её с себя, но ничего не вышло. Эндзин только усмехнулся такому и сделал очередную затяжку сигареты в другой руке, — смешно, да? Зачем ты вообще меня сюда притащил…       — Я не считаю тебя трусихой. Как минимум ты бы отказалась ехать тогда со мной.       — Ты…ты плохо на меня влияешь.       — Ого, и как же? — Эндзин выдавил тихий смешок. Правда было забавно смотреть за этими скачками настроения у того, кто вообще практически и слова из себя обычно выдавить не может.       — Заставляешь меня много болтать, — Иона наконец ударила его по руке, скидывая её с себя.       — Разве это плохо? — Он выпустил перед собой густой клуб дыма. — Я думаю, наоборот, иногда нужно излить душу, если что‑то всерьёз тебя тревожит.       — Ну и гадость…       — Так и… Какие ощущения перед первым рабочим днём? Предвкушаешь?       — Мне страшно. Даже формы в руках испугалась и убежала, я такая дура, — снова замах запястьем. Раз удар, два, три. На четвертый Эндзин подставил свою ладонь, прекращая этот нелепый акт самоистязания. Снизу раздался раздраженный выдох.       — Если что‑то пойдёт не так, ребята смогут тебя защитить. Так что прекрати волноваться понапрасну. Всё будет хорошо. — он аккуратно щелкнул окурок в темноту, — Лучше иди спать, а то Занке опять придётся тебя тащить утром.