Вечер страшных историй

— Ты уверен, что это необходимо? — недоверчиво спросил Рен, наблюдая, как Манта ставит на стол свечу в виде тыквы и выключает свет в комнате. — Как тыквы вообще связаны с духами? Манта расправил плечи, словно профессор, готовящийся к лекции. — Абсолютно уверен. В западных странах считается, что в этот день стирается грань между миром живых и миром мертвых, так что люди рассказывают страшные истории, чтобы… ну… посоревноваться, кто кого больше напугает. Басон наклонился чуть ближе к столу, уточняя: — В западных странах боятся духов? — По всей видимости — тех, которых не знают, — философски протянул Амидамару. — Там считают, что в этот день в мир живых возвращаются как духи предков, которых приветствуют и угощают вкусностями, так и злые духи, которые могут навредить тебе. Поэтому многие люди носят страшные маски, которые помогут им сойти за своих и защититься, — проговорил Манта с важным видом, поднимая указательный палец вверх. Хоро-Хоро задумчиво почесал подбородок, прикидывая что-то в уме, а затем внезапно хлопнул Манта по плечу, расплываясь в улыбке. — Вообще, это может сработать! Даже не знал, что на Западе живут такие смышленые ребята. Ты молодец, что предложил пообщаться с духами здесь, Манта! — Мы не будем общаться с духами, — пробормотал Манта, чуть смутившись, и посмотрел на свечи. — Просто я подумал, что вы все наверняка знаете массу историй про призраков и привидений. Давайте так: каждый расскажет свою самую страшную историю, а выиграет тот, кто сможет нас всех по-настоящему напугать! Йо с улыбкой обвел взглядом компанию, уже разместившуюся вокруг низкого стола. Все заметно оживились: Рен ворчал что-то о том, как это глупо, Басон и Амидамару задумались, пытаясь вспомнить жуткие легенды из своего времени, Рю уже начал жаловаться, что ему не хотелось бы напугать прекрасных дам, имея в виду Пирику и Анну, а его друзья кивали с важным видом. Сама же Анна… Она сидела через стол от него, ровно, как всегда, но в ее позе было что-то, что он видел всего несколько раз за время их отношений. Глаза девушки горели интересом, было похоже, что праздничная западная традиция показалась ей действительно увлекательной. В этот момент Йо подумалось, что Анна, еще больше, чем он, всегда была отрезана от современной культуры, а обучение получила лишь в мастерстве итако. Наверняка для девушки из японской глубинки все это было в новинку, и он решил, что хочет помочь ей отлично провести время сегодня вечером, чего бы ему это ни стоило. — Ну что, — бодро сказал Рю, выпрямляясь и устраиваясь поудобнее, — готовы услышать историю, после которой вы уже никогда не захотите оставаться в комнате одни? Девушки успели уверить его, что не испугаются историй про призраков, так что он продолжил с энтузиазмом. — Ладно, — Рю поднял руку и щелкнул пальцами. — Готовьтесь дрожать. Как будто вторя его словам, пламя свечи едва заметно задрожало. Анна слегка подалась вперед. Голос Рю стал ниже, тише — этот парень всегда был склонен к театральности. — Это случилось в одном многоквартирном доме в районе Сибуя, — начал он. — Самый обычный дом. Новый, чистый, с зеркальными лифтами и автоматическими дверями. Никаких старых коридоров, школ, больниц, никаких сумасшедших духов. Просто современный многоэтажный дом. Рю опустил руку на колено и продолжил: — Девушка возвращалась домой поздно, как часто делала из-за работы. Обычно в это время подъезд пустовал, — продолжал Рю. — Но в ту ночь… в тот день, проходясь по вестибюлю, где почему-то не оказалось консьержа, она услышала позади себя… шаги. Едва-едва. Как будто кто-то шел за ней в пол-шага — и каждый раз останавливался, как только останавливалась она сама. Рю сделал паузу. В комнате стало так тихо, что можно было услышать, как потрескивает фитиль. Йо наблюдал за тем, как Анна не сводила глаз с лица Рю, ловя каждое слово. — Она честно пыталась не оборачиваться, — продолжал шаман. — Просто шла все быстрее. Потом паника начала нарастать, и несчастная девушка побежала прямо к лифту. Однако тот, кто преследовал ее, тоже ускорил шаг. Ей казалось, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Никто не шелохнулся. — Она вбежала в лифт и нажала кнопку. Двери начали закрываться. И на мгновение ей показалось, что что-то… мелькнуло в отражении за ее плечом. Не лицо, не силуэт, а просто… улыбка. Пирика втянула воздух сквозь зубы. Губы Анны слегка приоткрылись. — Двери закрылись. Она задержала дыхание, — тихо сказал Рю. — Лифт поехал. Цифры на панели плавно сменялись… третий этаж… четвертый… пятый… И вдруг лифт замер. Прямо между этажами. Манта сглотнул. Даже Рен убрал руки с груди и выпрямил плечи. — Девушка нажала кнопку вызова. Но связь не работала. И тогда… очень медленно… дверь лифта начала открываться сама. Не полностью — на ширину ладони. И в щели показалось лицо. Рю не повысил голос — наоборот, почти шептал. И от этого история звучала только хуже. — Лицо женщины. Волосы мокрые, как будто она стояла под дождем. Кожа серая. А улыбка… слишком широкая. Губы будто порваны в стороны, зубов видно слишком много. Медленно-медленно, не отводя взгляда от напуганной девушки, она потянула руку вперед, прямо в щель. Хоро-Хоро подался назад, расширив глаза в удивлении. — Девушка хотела закричать, но не смогла. Она только слышала, как стучит ее сердце. И как женщина шепчет: «Открой». Рю наклонился над свечой, игра пламени отражалась на его лице. — … дверь дрогнула. Раскрылась еще на пару сантиметров. Женщина придвинулась ближе и сказала ласково: «Я знаю, что ты одна». Пламя свечи дернулось, а Рю продолжил: — Девушка ударила по кнопке закрытия. И еще. И еще. Лифт захлопнулся. Рванул вверх. Она выбежала, влетела в квартиру, захлопнула дверь… и всю ночь сидела под одеялом, пока сердце не перестало болеть от страха. Рю сделал паузу. Никто не дышал. — А потом… утром… она пошла к лифту. Хотела убедиться, что все было сном. А когда возвращалась в свою квартиру, заметила на металлической поверхности отпечатки. Пальцы. Влажные. Как будто кто-то… прижался снаружи и всю ночь ждал, пока она выйдет из квартиры. Рю сел обратно, откинулся к стене и выдохнул. — Говорят, если ты едешь в лифте в одиночестве… и дверь вдруг дрожит на полпути — не смотри в щель. Никогда. Манта нервно притянул колени ближе к груди. Амидамару смотрел прямо перед собой, но мышцы на его лице были напряжены — странное зрелище, почти тревожное. Йо же не мог отвести взгляд от лица Анны. Ее глаза были чуть расширены. Дыхание было неровным и частым, как будто она в какой-то момент забыла, что нужно дышать. И вдруг она мягко сказала: — Это была очень хорошая история, Рю. Этого оказалось достаточно, чтобы чары спали. — Ты издеваешься?! — взвыл Хоро-Хоро, откинувшись назад так резко, что чуть не опрокинул подушку. — Я теперь вообще НИКОГДА не буду смотреть в сторону дверей лифта! Он обернулся к Рю. — Тебя надо запретить. Официально. На уровне государства. Рю удовлетворенно усмехнулся и весь покраснел от внезапной похвалы Анны. — Что я говорил? — пробормотал Манта, дрожа. — Хэллоуин — это очень интересно! Рен презрительно фыркнул, но устроился ближе к центру стола. Пирика незаметно подвинулась ближе к брату. Анна чуть наклонилась вперед, опершись локтем о стол. — Расскажите еще одну, — сказала она оживленно. — Теперь моя очередь пугать вас всех до чертиков, — заявил Хоро-Хоро, явно намереваясь переплюнуть Рю. Лицо его в миг стало серьезным и решительным, как во время боя. Он втянул в себя воздух, на мгновение прикрыл глаза, а затем шаманы увидели перед собой не привычного веселого болтуна, а наследника племени айнов. — В наших краях, в тех местах, где зимой снег лежит так глубоко, что деревья стоят по пояс в белом, говорят, что если пойти в лес одному, можно услышать песню, которую лучше не слышать. Пламя свечей качнулось. — Айны называют их камyй-ута — песни духов. Они не для людей. Нам говорили… если услышишь — нельзя отвечать. Нельзя подпевать. Даже если кажется, что мелодия тебе очень хорошо знакома. Особенно тогда. Он посмотрел на огонь, мысли его, казалось, были где-то далеко. — Один парень, молодой охотник однажды услышал такую песню. Тогда ему показалось, что это была самая красивая песня на свете. Голос, прекрасный как ветер, как первый тонкий лед на реке, как свет луны, который не доходит до земли. Певица звала его по имени, будто хорошо знала. Охотник, забыв все наставления, подумал, что это благословение. Что духи его признали. Кто-то — кажется, Манта — вздрогнул. — Ночью он ушел из дома. Даже не надел рукавицы. Просто вышел в снег и пошел на голос. Сестра проснулась от холода — дверь была открыта. Она выбежала за ним, босая, по снегу и видела, как он идет впереди, медленно, словно плененный. И как снег под ним… не скрипит. Она кричала ему, но он не слышал. Она пыталась догнать, но ноги сразу обжег холод. А он все шел, и шел, и шел, пока темный туман не поглотил его. В комнате стояла гробовая тишина. — Когда рассвело, его нашли. Недалеко. Он стоял посреди леса, босиком, синие губы, глаза открыты. Он был уже мертв, но даже не упал. И знаете, почему? — Хоро-Хоро понизил голос. — Потому что подпел. Свеча слегка погасла на секунду, а потом начала гореть снова. — Его сестра говорила, что в особенно тихие ночи она иногда слышит голос брата. Он приятный и сладкий. Он всегда поет ей песню, такую же красивую, как колыбельная матери. И в конце песни он всегда просит ее об одном и том же. Хоро-Хоро наклонился вперед, оглядывая всех присутствующих, прежде чем пропеть тоскливо: «Выйди ко мне». Несколько мгновений напряжение в комнате, казалось, можно было зачерпнуть ложкой. Йо заметил, что даже Пирика, которая точно должна была слышать эту легенду раньше, сидела со слишком прямой спиной. Рен смотрела на Хоро-Хоро с чем-то, отдаленно напоминающим уважение, а друзья Рю сидели с открытыми ртами. Наконец, Хоро-Хоро повернулся лицом к Анне и сказал: — А как тебе моя история, Анна? Хороша? Анна, вопреки ожиданиям Йо, слегка улыбнулась шаману и честно призналась: — Мне очень понравилось. Никогда бы не подумала, что такое могло произойти. Смущенный неожиданной похвалой, Хоро-Хоро почесал затылок и закашлялся. — Амидамару, может, ты тоже расскажешь нам свою страшную историю? Из своего времени? Уверен, у тебя такие есть, — поспешил спасти друга от неловкости Йо. — Конечно, мастер Йо, — ответил самурай учтиво. — Для меня честь поучаствовать в такой удивительной традиции. Амидамару сложил руки перед собой на коленях и начал рассказ: — В мое время, — проговорил он ровно, — почти у каждого дома был колодец. И говорили: ночью к ним лучше не подходить. Особенно — женщинам. Но одна молодая служанка как-то решила набрать воды поздно вечером. Он кивнул сам себе, словно вспоминая подробности. — Она слышала, как вода внизу плескалась, будто там что-то двигалось, но подумала, что это ветер. Девушка наклонилась — слишком низко. И увидела на поверхности свое отражение. Она уже подняла ведро, чтобы опустить в колодец, как вдруг заметила нечто странное: отражение не повторяло ее движений. Тишина в комнате стала плотнее. — … девушка, похожая на нее, как две капли воды, смотрела прямо ей в глаза. И улыбалась. Шире, чем способен человек. Манта тихо пискнул. — Служанка отпрянула, упала на землю. Но на этом кошмар не закончился: отражение начало плавно подниматься прямо за ней. Из воды. Как будто само было сделано из темной влаги. Пирика сжала плечи. Рен втянул в себя воздух. Амидамару продолжил серьезным голосом: — Говорят, ее нашли утром. Без сознания и полностью седую. А в колодце… на внутренней стороне каменного круга виднелись кровавые следы ладоней. Три. Как если бы кто-то держался, поднимаясь из глубины. Он закончил, не повышая голоса: — Все умные люди знают, что если ночью услышишь плеск в колодце — лучше не смотреть вниз. Иногда отражение только и ждет, пока его заметят. Амидамару слегка опустил голову — это был знак, что история завершена. Йо посмотрел на друзей, лица некоторых побледнели. Один из друзей Рю, большой парень, не отрывал напряженного взгляда от зеркала в углу комнаты. — Я бы тоже хотела рассказать свою страшную историю, — неожиданно подала голос Анна. — Конечно, давай! — мгновенно отреагировал Йо. Он очень хотел, чтобы ей понравился сегодняшний вечер. Анна заслужила немного веселья. Все остальные дружно закивали. — В гостинице была одна женщина, — начала она. — Сатоко. Она помогала убирать комнаты. Тихая и аккуратная, очень вежливая. Встает раньше всех, ложится позже всех. Постояльцы всегда могли узнать ее по легким шагам. Анна обвела взглядом компанию, убеждаясь, что все внимательно слушают, а затем продолжила: — Однажды она не пришла на завтрак. Персонал гостиницы удивился, потому что Сатоко никогда не опаздывала. Другая служанка постучала к ней в номер, но никто не ответил. Сама дверь была закрыта на нижний засов — изнутри. Поэтому решили, что Сатоко просто заболела. Анна опустила взгляд — словно смотрела на пол в той самой комнате. — Когда на следующий день дверь все-таки открыли, увидели, что она сидит на полу у стены. Спина ровная. Руки на бедрах. А голова… была запрокинута назад так сильно, что казалось, что вот-вот отвалится. Кто-то перерезал ей горло до самого позвоночника, а затем усадил у стены. Манта тихо всхлипнул. Рен моргнул, отгоняя ужасный образ. Анна продолжила тем же ровным тоном: — Оказалось, что один из постояльцев положил на нее глаз и пробрался ночью в ее комнату, потому что та не была заперта на засов. Получив отказ, он убил девушку и закрыл комнату изнутри, а затем выбрался наружу через окно, ведущее в сад. Анна подняла глаза — спокойно, почти задумчиво. — После того случая в гостинице перестали оставлять двери приоткрытыми на ночь. И до сих пор, если услышишь, что кто-то легким шагом идет по коридору и останавливается у твоей комнаты, — лучше с ним не заговаривать. Сатоко все же очень вежливая: всегда сначала ждет, пока ей откроют. Последняя фраза была такой же ровной, как и все остальное. Что-то было не так. Тон Анны отличался от остальных: слишком будничный, слишком реальный. Рю нервно рассмеялся — смех получился коротким, хрипловатым. — Мисс Анна… Это… э-э… очень атмосферно. Манта переводил взгляд то на Анну, то на дверь, то на окно. Пирика попыталась улыбнуться, но получилось слишком нервно: — Какая глупая легенда. И зачем кому-то просто так убивать служанку? Анна удивленно моргнула. — Легенда? — переспросила она. — Я думала, что мы все рассказываем реальные истории. Которые произошли с нашими знакомыми. В воздухе повис звук, похожий на порвавшуюся струну. — Р-е-а-л-ь-н-ы-е?.. — протянул Манта, бледнея. Хоро-Хоро нахмурился, но даже его голос стал осторожным: — Нет. Так никто не делает. Это… это просто легенды и страшилки. Чтобы напугать друг друга. Никто не рассказывает настоящие истории. Так ведь, Манта? Но Манта уже пребывал в оцепенении, и не мог ответить. Анна внимательно посмотрела на каждого — будто пытаясь уяснить правило, о котором ей забыли сообщить заранее. — Я поняла, — сказала она после короткой паузы. — Моя ошибка. В этот момент Йо почувствовал, как что-то холодное поднимается вдоль позвоночника — шестое чувство шамана, которое включается только когда что-то очень не так. Он сглотнул. — Анна… — начал он аккуратно. — Эта история… произошла с твоей знакомой? С Сатоко? Анна кивнула. — Да. Сатоко живет с нами, раньше ведь это была гостиница. Ты точно должен был видеть ее здесь. Анна еще секунду всматривалась в побледневшие лица друзей, пытаясь понять, что именно она сделала не так. Йо уже собирался снова спросить… но почувствовал еле заметное движение. Его взгляд непроизвольно дернулся в угол комнаты. Сначала там была просто тень. А потом — как будто фигура стояла там все это время, но никто не обращал внимания — из темноты выступила женщина. Тихо и спокойно, как человек, который просто зашел из соседней комнаты. Невысокая, бледная, в старом кимоно. На шее виднелся шрам. Рю издал звук, похожий на короткий писк. Женщина остановилась рядом со свечой и дружелюбно улыбнулась — коротко, будто извиняясь за опоздание. Затем она медленно подняла руку, чтобы помахать. Совершенно обычный, дружелюбный жест. Только когда она его сделала, от тряски голова ее откинулась назад — и повисла там, выставляя на всеобщее обозрение разрезанную плоть. *** К большому удивлению Анны, в ту ночь ни один из их друзей не согласился остаться у них на ночь. А ведь обычно этих нахлебников было палкой не выгнать.