Микаса

— Зачем мне туда идти? Не можешь один сходить?! Эрен сдвинул брови и насупился — точно так же, как делала мать, когда была недовольна чем-то. Гриша потрепал его по волосам и спокойно, скрывая раздражение, сказал: — У них дочь твоего возраста. Хочу, чтобы вы подружились. — Не хочу водиться с девчонкой! Гриша вздохнул и присел перед сыном на корточки. — Нехорошо так говорить, знаешь ли. К тому же… Посмотри на это с другой стороны: ты можешь быть полезен ей, защищать ее… Ты же храбрый и сильный, да? Вот и славно. Надень шарф. Там холодно. Эрен недовольно сопел и всем видом показывал, что слова отца ему как мертвому припарки, но в шарф послушно закутался, капризничать перестал. И они пошли. Мистер и миссис Аккерман жили на отшибе, почти в чаще леса. Эрену в лесу не нравилось. Их собственный дом тоже был около леса, но все-таки рядом стояли и другие дома, а тут вокруг были только деревья, равнодушные и темные, закрывающие землю от солнца. Отец не держал его за руку, хотя Эрену очень этого хотелось. Он, однако, не собирался показывать отцу, что ему неуютно и немного страшно в лесу, и шел, засунув руки в карманы. Они долго шли по лесной тропе, минули старую охотничью хижину — там, как объяснил на ходу отец, охотники отдыхают, общаются и прячутся от непогоды, если она застанет их в пути. Эрену показалось, что из окна сторожки кто-то смотрел на них, но он не придал этому значения и отцу ничего не сказал. Дом Аккерманов стоял тихий и темный. Ни дыма из трубы, ни света в окнах. — Да их наверняка дома нет! — проворчал Эрен. — Я предупреждал, что приду сегодня, — ответил отец и постучал в дверь. Никто не ответил. — Ну вот. Никого! Пойдем домой, пап! Все равно мне с этой Микасой скучно будет! — Погоди. Ты должен, в конце концов, научиться общаться с другими людьми. Особенно со сверстниками. У тебя только один друг, а в твоем возрасте… Не дочитав нотаци, Гриша чуть сильнее ударил по двери, и она скрипнула, открываясь. — Твою ж!.. — вырвалось у Гриши. Подавив приступ тошноты, он повернулся к сыну и сказал: — Эрен! Ты сейчас идешь домой… Нет, жди меня у подножия горы, а я сообщу полиции… Эрен не видел того, что было за дверью, потому не сразу понял, почему отец побледнел и говорит с трудом. Как ни загораживал от него отец ужасное зрелище, Эрен все-таки умудрился заглянуть в дом. Два трупа — мужской и женский — лежали на полу. Все вокруг было красным от крови. Мужчина лежал лицом в пол, вокруг его головы расплывалось красное пятно. Светлый затылок был испачкан. В двух шагах от него лежала женщина. Ее темные глаза казались стеклянными, рот исказился как-то неестественно. Из ее плеча торчал топор. — Эрен! — позвал вдруг отец. — Микаса… Микаса должна быть где-то здесь… Может, ты видел кого-то, когда мы шли сюда? Маленькую девочку? Эрен молча покачал головой. Он смотрел на трупы, и Грише хотелось его как можно скорее увести из этого дома. Он взял его за плечо, и они вышли. — Жди меня у подножия горы, я приведу полицию. Ясно? Эрен кивнул. Отец побежал по тропинке. Несколько минут Эрен смотрел ему вслед. В его голове лихорадочно бились мысли. Он вспомнил охотничью хижину и силуэт в окне. А если Микаса там? Она же совсем маленькая! Отец говорил, что они примерно одного возраста, но Эрену казалось теперь, что она совсем малышка. А еще — девчонка. Спокойно, будто все это происходит не с ним, Эрен снова переступил окровавленный порог. Он осмотрелся. Рядом с телом женщины валялся нож. Он поднял его, машинально вытер прямо о штаны и выбежал из дома так быстро, что потом ему пришлось долго стоять, согнувшись и упершись руками в колени, чтобы отдышаться. Было ли ему страшно? Пожалуй, да. Но страх действовал на него не так, как обычно. Он не хотел бежать или прятаться. Напротив, ему необходимо было пойти в хижину, увидеть бандитов и расправиться с ними. Если он этого не сделает, случится что-то гораздо худшее, чем там, в доме Аккерманов. И боялся он не за Микасу, а почему-то за себя. Будто над ним нависла мрачная тень, и разогнать ее может только кровь тех мерзавцев… Он быстрым шагом, почти бегом, добрался до хижины и прислушался. До него донеслось бухтение двух мужских голосов. Голоса девочки слышно не было. Может, они ее убили? Эрен потоптался немного, раздумывая, как лучше поступить. Не подождать ли отца? Он и полицейские наверняка догадаются, что бандиты здесь. Но ему вдруг стало очень неуютно. Будто кто-то злой глядел ему в спину, едва не прожигая дыру между лопатками. Он зябко повел плечами, обернулся, и ему показалось, что он видит два огромных глаза, но это оказались всего-навсего просветы между еловыми ветками. Эрен зажмурился, глубоко вздохнул и пошел прямо к двери. На его стук никто не отозвался, и он осторожно толкнул дверь. — Кого там несет еще?! — гаркнул кто-то. Эрен осторожно, напустив на себя самый несчастный вид, заглянул в дом. На него уставились двое мужчин. Они были высокими, сильными, от них пахло кровью и потом, пивом и почему-то землей. Эрен сжимал за спиной нож. — П-простите, — пролепетал он. — Я… Я потерялся и… — Ах ты, бедный малыш, — сказал один из бандитов и подошел к Эрену вплотную. — Заблудился, малыш? А в лесу-то волки. Ну, ничего, заходи, дядя Тодд о тебе позаботится. На его лице играла неприятная улыбка. Не знай Эрен, что перед ним убийца, он бы все равно испугался. Бандит протянул руку, будто хотел погладить малыша по голове. Или — схватить его и оторвать ему голову. Эрен понял: если этот тип коснется его, всему конец. Не только ему, Эрену, а — всему. Мир рухнет. — Сдохни, тварь, ублюдок, сукин сын, я тебе кишки в глотку запихаю! Ругательства, слышанные им в трактире, где работала мать, вырвались сами собой. А вслед за ними на дядю Тодда обрушились ножевые удары. От неожиданности он не смог даже руки поднять, чтобы защититься, и рухнул на пол, чуть не сбив с ног своего убийцу. Эрен дернул головой и увидел в углу маленькую девочку. Ее белое платьице было перемазано грязью и кровью. На лице застыл испуг. Темные глаза казались огромными. Он застыл, думая, стоит ли подойти к ней сейчас. Этой секунды хватило второму бандиту, чтобы приблизиться к Эрену и схватить его за волосы. Он приподнял мальчика над полом, отчего у того чуть глаза не вылезли из орбит, и швырнул его о стену. Эрен мешком упал на пол, и тут же почувствовал, как тяжелый сапог ударил его в живот. В глазах потемнело, все тело пронзила боль. Он, как рыба на берегу, открыл рот, чтобы впустить хоть немного воздуха в легкие, которые будто окаменели. Однажды двое мальчишек, сыновья торговца домашней утварью, сильно избили его, — даже тогда ему не было так больно. Он попробовал подняться, и тут же получил второй удар. Бандит бил его сосредоточенно, с явным удовольствием. Бил в живот и по лицу, наступал на руки. Во рту появился неприятный металлический привкус. От боли, от полного бессилия Эрен чуть не плакал. Ему нужно было встать и поднять упавший на пол нож, но удары тяжелого сапога не давали ему это сделать. Вдруг сквозь пелену в глазах Эрен увидел, как Микаса, эта маленькая девочка, такая тонкая и хрупкая, поднялась и осторожно, будто боясь самой себя, подняла с пола нож. Она кинулась на бандита и попала ножом ему в бедро, но лезвие только распороло ткань его штанов. Бандит отвлекся от мальчишки на полу и схватил девчонку. Он легко отобрал у нее нож, взял ее за волосы и запрокинул ей голову. — Нет! Не надо! Нет! Микаса! — крикнул Эрен, оглохнув от собственного голоса. Блеснуло лезвие. Красная полоса пересекла шею Микасы, платье залило алым. Она жалобно всхлипнула и как-то странно посмотрела на Эрена, будто спрашивая: «Почему ты не спас меня?» Ее мертвое тело упало на пол, как тряпичная кукла. Черные волосы блестели от крови. Глаза она не успела закрыть, и они смотрели прямо на Эрена. В этих глазах было столько боли, страха и отчаяния, что невозможно было отвести взгляд. Видимо, Эрен потерял сознание. Потому что он не помнил, как оказался снаружи. Он не сразу понял, что отец держит его на руках, как в детстве. Его щека дрожала, будто он вот-вот заплачет. На очках осталось крошечное пятно — кровь. — П-пап, — прохрипел Эрен. — М-микаса… Гриша посмотрел на сына и перехватил его поудобнее. Он ужасно хотел сказать ему: «Зачем ты пошел туда? Я же велел тебе ждать меня!» — но вместо этого он поцеловал сына в волосы. Они были совсем белые. — Пойдем домой, — сказал Гриша, едва сдерживаясь, чтобы не заплакать. — Мама нас ждет. Пора ужинать. Он нес Эрена на руках до самого дома. Мальчик затих, и только слышно было, как колотится его сердце и стучат зубы. Гриша вздохнул. Ужасно, но он был рад, что успел. Иначе Эрена бы тоже… Он покрепче прижал к себе сына, и тот тихо всхлипнул. Несколько дней Эрен провел в постели. Он почти не ел и еще меньше говорил. Увидев себя в зеркале, он долго трогал свои белые — когда-то черные — волосы, не понимая, откуда взялась такая перемена. По ночам он жмурился, закрыв голову одеялом. Спать он не мог, но стоило открыть глаза, появлялась Микаса. Она садилась на кровать и смотрела на него. Жаловалась на холод. В темноте он видел только ее белое платье и овал лица. И красную полоску на шее. Когда он закрывал глаза и прятался под одеяло, она не уходила. Микаса теперь жила в этом доме. Эрен чувствовал ее присутствие. Рядом с ней было очень холодно. Ему казалось странным, что ни отец, ни мать не говорят с Микасой и не спрашивают его о ней, но может, они еще не привыкли к ее присутствию? Дня через три или четыре он пришел в столовую ужинать. Микаса тоже была здесь. Она сидела напротив него на стуле и улыбалась, будто радовалась его возвращению за семейный стол. Красная полоса на ее шее ярко выделялась. Карла поставила на стол три тарелки. Она потрепала сына по волосам и поцеловала его в лоб. Эрен поднял на нее глаза и спросил: — Мам, а Микаса? — Что? — переспорила Карла и поймала обеспокоенный взгляд мужа. — Микаса тоже хочет есть, — сказал Эрен. — Почему ты не поставила тарелку для нее? Карла почувствовала, как мороз пробежал по спине. — Эрен… — сказала она тихо, но твердо, — Микасы тут нет. Она… она умерла, сынок. Мне жаль, но… — Да нет же! — воскликнул Эрен. — Она же сидит за столом! Вот же она! Микаса, скажи им! Мам! Пап! Она же тут! Вот же она! Она смеется! Микаса смеется! Мам! Почему ты такая бледная? Что с тобой, мам? Пап! Да что с вами?! Что за шутки?! Вот же она сидит и ржет! Хватит шутить надо мной! Мам! Пап! Микаса! Пап! Ты что?! Гриша подхватил Эрена под мышки и буквально выдернул его из-за стола и увел из кухни. Карла плакала, закрыв лицо передником. Микаса улыбалась.