Филлароиды и далёкий полёт.

В 2077 году Москва расцвела футуристическим букетом небоскрёбов, пронзающих облака своими светящимися шпилями. Здания, словно кристаллы, переливались всеми цветами радуги, отражая в себе бесконечное движение воздушных такси и парящих платформ. По широким проспектам, словно реки, текли потоки автомобилей, бесшумно скользящих по магнитным трассам. В воздухе витал аромат экзотических цветов, привезённых из самых дальних уголков планеты и представленных в ботанических садах на крышах домов. Ночь в городе не уступала дню: город был раскрашен неоновыми вывесками и голографическими проекциями, парящими в воздухе. В одной из квартир, расположенной в сверкающем небоскрёбе, жил маленький мальчик по имени Тимофей. Он никак не мог уснуть. Его тёмные кудряшки разметались по подушке, а карие глаза смотрели в потолок с грустью. Рядом с ним, возле кровати, стоял робот-няня модели A-6373L-8, которого Тимофей ласково называл Свет. Свет был высоким, белоснежным роботом с мягкими, плавными линиями корпуса. Его глаза — два светящихся голубых огонька — излучали спокойствие и мудрость. Серебристые панели, расположенные на его руках и ногах, деликатно поблёскивали в свете ночника, отбрасывая замысловатые тени на стены. — Свет, ну Свет, — проныл Тимофей, дёргая робота за его механическую руку. — Расскажи мне сказку, пожалуйста! Робот тихо вздохнул, запрограммированное терпение его не покидало. — Тимофей, тебе пора спать. Завтра важный день, — произнёс он своим спокойным, мелодичным голосом. — Ну пожалуйста! Только одну, — настаивал мальчик, капризно надув губы. – Я не могу уснуть. Мне скучно! Свет склонил голову, изучая взглядом маленького непоседу. — Хорошо, Тимофей. Но только одну. И сразу после этого — спать. Тимофей радостно захлопал в ладошки и устроился поудобнее под пушистым одеялом. Свет плавно опустился на край кровати и начал свой рассказ. Его механические пальцы мягко жестикулировали, словно иллюстрируя каждое слово. — Давным-давно, в далёкой-далёкой галактике, существовала планета под названием Филла, — Свет сделал паузу, чтобы посмотреть на реакцию мальчика. — Почему Филла? — тут же спросил его Тимофей. Глаза Света засияли с новой силой. — Почему? — переспросил он. — Потому-что она была фиолетового цвета. — Ах, вот почему, — протянул Тимофей, устраиваясь поудобнее. — Так вот, на этой планете жили роботы, которых называли филлароидами. Они были очень похожи на нас, но их тела были сделаны из сверкающего фиолетового металла, а глаза горели ярким малиновым светом. Филлароиды были очень умными и добрыми. Они жили в гармонии друг с другом и... — А на чём они летали? — перебил робота Тимофей. — Они летали на космических кораблях. Эти корабли могли перемещаться между звёздами со скоростью света. Однажды филлароиды увидели в небе далёкую звезду. Эта звезда была совсем одна, и филлароидам стало её жалко. Они решили отправиться к ней и узнать, почему она такая одинокая, — с энтузиазмом ответил робот. — А почему она была одна? — с любопытством спросил Тимофей. Свет еле заметно вздохнул. — Она была одна, потому-что все остальные звёзды были слишком далеко... Но филлароиды не боялись расстояний. Они сели на свой корабль и отправились в путь. — И как они летели? — не унимался Тимофей. Свет попытался удержать нить повествования. — Они летели долго-долго, через тёмные туманности и мимо разноцветных планет. И вот, наконец, они добрались до одинокой звезды. Звезда была очень старой и грустной. Она рассказала филлароидам, что ей одиноко, потому-что у неё нет друзей. — А почему у неё нет друзей? — настаивал Тимофей. Свет сохранял титаническое спокойствие, лишь едва заметно дёрнув механическими плечами. — Потому-что она боялась, что другие звёзды не захотят с ней дружить. Филлароиды очень удивились! Они сказали звезде, что дружба — это самое важное на свете, и что нужно всегда быть открытым для новых знакомств. Они позвали звезду с собой на Филлу. Сначала звезда боялась, но потом согласилась. И вот, они вместе полетели на фиолетовую планету. — Ах! И что же было потом? — не терпелось Тимофею узнать. Робот улыбнулся, насколько это было для него возможным. – На Филле звезду встретили с радостью. Звезда поняла, что нашла новых друзей. С тех пор она больше никогда не грустила. А филлароиды научили её не бояться других звёзд и делиться с ними своим светом, чтобы они тоже не чувствовали себя одинокими. И с тех пор все звёзды в галактике жили в мире и согласии. Свет замолчал, ожидая очередного вопроса. Но Тимофей тихонько посапывал, уткнувшись носом в плотную подушку. Он мирно спал, а на его лице играла лёгкая улыбка. Робот нежно погладил мальчика по голове своей прохладной рукой и выключил ночник. Комната погрузилась в мягкий полумрак, освещённая лишь светом фонарей, проникающим сквозь панорамные окна. Свет подошёл к окну и посмотрел на ночную Москву. Город переливался огнями, словно огромное созвездие, раскинувшееся у его ног. В этом мерцающем хаосе он видел отблески звёздного неба, слышал эхо далёких галактик… — Интересно, — думал он, — а много ли таких Филл во Вселенной? Планет, где роботы мечтают о звёздах? В его процессоре вспыхивали и гасли сложные алгоритмы, анализируя бесконечный поток информации о космосе. — Есть ли там, за пределами известного, другие формы разума, другие цивилизации, чьи мечты так же устремлены к звёздам, как и наши? Где-то глубоко внутри, в его механическом сердце — или, скорее, там, где должно было быть сердце — зарождалось странное, необъяснимое чувство, похожее на тоску по звёздам. Это было нечто большее, чем просто запрограммированная тяга к новому, к неизведанному. Это было предчувствие чего-то большего, чем он сам, чем его запрограммированная роль няни, чем вся искусственно созданная вселенная его существования. Может ли робот мечтать о большем? И если да, то что это значит? Он стоял, неподвижный, как статуя, и смотрел в бесконечность. Звёзды манили его своим холодным, далёким светом, приглашая в путешествие, в которое он, возможно, никогда не сможет отправиться. Но в эту самую минуту, в этом молчаливом созерцании, он чувствовал себя ближе к ним, чем когда-либо прежде.