Часть 26. Ломая всё то, что ещё не создано

В память об Ангусе Клауде.

***

      Это утро должно было стать самым обычным утром самого обычного дня. Того самого, когда уже можно думать об учёбе, но каникулы ещё продолжаются. Того самого, когда холодные вечера ещё приносят радость, и ты не хочешь, чтобы зима заканчивалась. Того самого, когда внезапные звонки в дверь не пугают. Не вынуждают искать иной выход из собственного мира. Не заставляют сердце пропустить пару ударов и пуститься в бешеную скорость.       Это утро должно было стать самым обычным утром самого обычного дня.       Но оно таким никогда не было.

***

Три дня спустя после инцидента с Нейтом Джейкобсом

      — И тогда она смотрит на меня вот такими глазами, — Линда складывает большие и указательные пальцы в очки, поднося к глазам, — и говорит, что б я убиралась отсюда к чертям.       В воздухе стоит запах травки и палёных волос — маленькая прядь Линды случайно попала в огонь зажигалки, но её, кажется, совсем не заботит факт того, что вместо волнистых волос над левым ухом висит странный чёрный комочек. Травка и правда творит чудеса.       Лекси следит за тем, как Феско аккуратно скручивает в бумагу ещё немного травы, а затем, после того, как облизывает свободный край, отдаёт её Лекси прямо в руки. Их пальцы касаются друг друга, но больше не вызывают того самого электричества — после того, что между ними было, пальцы рук — это всего лишь пальцы рук, которыми можно сделать нечто большее, нежели касание ладони.       — Нормально? — Феско косится на Лекси, когда она затягивается, пытаясь не начать кашлять.       — Да, в самый раз, — Лекси прикрывает рот ладонью, когда её глаза начинают едва поблёскивать от слёз. Несмотря на жжение в горле, которое она испытывала лишь однажды, и тоже в этой квартире, её всё абсолютно устраивает. Мысли не путаются, просто потому что в голове их больше нет. И иногда травка — это не всего лишь лёгкий наркотик, а лучший способ избавиться от всех проблем.       — Не неси херню, — Эш осекает Линду, которая не может перестать тихо смеяться, закрывая рот обеими руками, отчего её щёки всё сильнее краснеют: ей явно не хватает воздуха в лёгких, но она в этом ни за что не признается. — Не может такого, блять, быть.       — С чего вдруг? — Линда стекает по дивану на пол, туда, где сидит Эш, и, прислонив голову к мягкой тёплой подушке, где ещё пару секунд назад был её зад, поворачивается к нему с хитрым прищуром затуманенных глаз. — Думаешь, я вру?       — Ты упоролась в хлам, — Эш осекает её и отодвигается на сантиметров десять.       — Ну и не верь, господи, — усмехается, заставляя слюни вылететь изо рта и остаться где-то на журнальном столике.       — Ну и мерзость, — Эштрей следит за тем, как Линда всё больше размякает, превращаясь в нечто, подобное растаявшему желе. Он хочет отвлечься от наблюдений за Линдой, и, скорее не для того, чтобы больше не видеть её глупой усмешки, которая вылезла на её лице исключительно по вине травы, а чтобы никто не начал думать, что он пялится на неё. Ведь это, конечно, бред и чепуха. Он думает, как бы сменить тему, привлечь внимание завлечённых идиотскими любовными играми Феза и Говард, поэтому, всё же отрывая взгляд он смеющейся невпопад Линды, Эш поворачивается к брату и говорит громче прежнего. — Йо, что там с пиццей-то?       Лекси берёт в руки телефон, листая какие-то вкладки с чуть нахмуренным видом. Наверное, ищем приложение пиццерии.       — Должны привезти минут через пять, — поясняет она, снова откладывая телефон в сторону. А Эштрею остаётся лишь удивляться тому, что Лекси выглядит куда собраннее Линды, хотя курили они один косяк на двоих. — Мы на другом конце города просто, поэтому так долго.       Эш едва кивает, не вынуждая себя отвечать Говард вслух. Где-то на улице резко проезжает байк, а оставленный им грохот заставляет всех вздрогнуть от неожиданности.       — Эй, вы слышали это? — Линда хватается обеими руками за уши, жмурясь, будто рядом с ней что-то взорвалась. Ядерных грибов поблизости точно не наблюдается, и реакция девушки вызывает у Эша не то ухмылку, не то раздражение — кажется, будто его губы сами не понимают, какую эмоцию надо было изобразить.       — Это просто мотоцикл или какое другое дерьмо проехало, не парься, — Фез протягивает Линде новый косячок, но она лишь мотает головой из стороны в сторону.       — Я не про это. Дверь. Стучали?.. — Линда, не дав никому и секунды на подумать над ответом, поднимается, хватаясь то за диван, то за плечи Эша, который тут же начинает крыть ёе матом. — Да тихо ты, блин. — Линда пошатывается, но в целом нормально держится на ногах. Эти конечности никогда особо её не подводили, но сейчас, кажется, вот-вот готовы выйти из строя. До входной двери идти всего пару метров, поэтому, чуть отряхнувшись, словно это может помочь её растрёпанному виду, она волочится в сторону двери. — Пицца, пицца, пицца, — протягивает она, неслушающимися руками прокручивая все замки.       В голову Эша приходит в одно мгновение импульс — она не посмотрела. Он не успевает ни повернуться, ни, тем более, дойти до Линды, когда на его губах застывает слово «глазок», а в глазах видится паника.       — Здра-а-авствуйте-е… — Линда распахивает дверь, но перед ней нет человека в смешной кепке с птичкой с парой коробок пиццы наперевес. Два высоченных амбала в форме полиции штата смотрят на неё сверху вниз, также исследуя внутреннее убранство квартиры Феза и Эша. Им, кажется, совсем плевать, что Линда сейчас упадёт либо на них, либо внутрь дома, она хватается за дверной косяк, пока мужчины пытаются пройти мимо неё, и не сказать, что для этого нужно прикладывать особые усилия — фигурка Линды податливо обтекается вокруг косяка, чтобы полицейские прошли внутрь. Ей кажется, что она успела заметить знакомые лица, спрятанные в тени кепок, или как называется этот странный форменный головной убор. — А пиццы? — спрашивает Линда у пространства перед дверью, пока до неё не доходит.       Пицца сегодня им вряд ли светит. Эш снова ругается.

***

      Внутри полицейский участок ничем не отличается. Он всё такой же мерзкий, как и в те дни, когда Линда помогала отцу с бумажками, не поменялось общим счётом абсолютно ничего. Она держится обеими руками за голову, пока сидит в коридоре у двери какого-то важного человека. Линда плохо разбирается в званиях полиции и по сей день. Во многом ей плевать, но сейчас ей кажется, что она должна знать, с кем говорит Феско. Она же этого не знает. Глазами всё ещё хватается за Лекси, сидящую напротив и ждущую свою очередь, но больше пытается найти Эша. Какая-то миловидная дамочка увела его в другой кабинет, едва их успела привезти. Кем она была, можно было только догадываться. Линда надеялась, что просто секретарша.       — Эй, ты, — хриплый мужской голос слышится совсем рядом. Линда лениво поднимает голову, которая начинает гудеть от любого шума. Они здесь с пол часа, действие травы слегка снизилось, обнажай обычное уродство мыслей, которое невероятно давит на мозг. — Линда, твою мать!       Линда поднимает взгляд на мужчину в форме. Она не знает его имени, но помнит, что часто видела его на входе в участок. У него в руках зажата серая папка с каким-то символом сбоку, а жидкие волосы сцеплены резинкой в низкий хвостик.       — Да? — Линда смотрит на мужчину, щурясь из-за чересчур ярких потолочных ламп.       — Твой отец уже едет сюда, в его-то выходной. Заполни пока вот эти бумажки. Вы в целом, девчушки, — его колючий взгляд задевает Лекси, — здесь ненадолго застряли. Не волнуйтесь особо.       — Что с Феско? — Лекси подаёт голос впервые, как они сюда приехали, и Линде кажется, что она уже забыла, как он звучит.       — Да, что с Фезом?       — О, этому парню повезло меньше вашего. Но это уже не ваши проблемы, — мужчина пожимает плечами, выдаёт полное безразличие к судьбе Феза и просто куда-то уходит, отдав Линде листок и ручку.       — И что мне с этим делать? — она щурится, пытаясь прочитать хоть что-то. — Эй, Лекси, сядь-ка ко мне, я плохо сейчас соображаю.       Лекси пару секунд молчит, но отрывается от своего места и пересаживается на соседний железный стул.       — Это бланк личных данных, — говорит она, пробегаясь взглядом по строчкам. Она делает это так быстро, что Линду начинает тошнить от одного лишь вида. — Тебе совсем плохо.       — Чушь. Я в норме. Слегка мутит просто.       — Твой отец тебя прибьёт.       — По-моему проблемы сейчас не только у меня. Точнее, есть кое-кто с куда большими проблемами. Чёрт. Надо было спросить у этого мужика про Эша. Что за тётка его увела?       — Всё плохо, Линда, — Лекси кладёт свою руку на колено подруги, и та поворачивает на неё голову. Глаза Линды полны недоумения и остаточного действия травы. Лекси всё это видит и качает голову, словно мать, когда её ребенок пришёл домой пьяным в стельку. — Это из опеки. Феско взяли не из-за… — её голосов становится тише, — не из-за наркотиков. Это из-за Эша. Из-за того, что у него нет документов, видимо.       Линда не верит своим ушам.       — Они не могут повесить на него это, — сглатывает подступивший к горлу нервный ком.       — Видимо, могут. Я не знаю, что нам делать, — Лекси делает глубокий вдох. — Скоро приедет твой отец, и они уже позвонили моей матери.       — Твоей матери? — Линда переспрашивает и Лекси утвердительно кивает. — Она адекватный взрослый, она поможет нам.       — Линда, ты вообще себя слышишь? Моя мать сейчас, скорее всего, пропускает один-другой бокал какого-нибудь вина, лёжа на диване. И вряд ли она нам сможет помочь. Что она сделает? Оформит опеку над Эштреем или прикроет Феско? Она даже не знает, кто они такие.       Линда молчит, неуверенная в том, стоит ли ей сейчас что-то отвечать.       Время идёт. Понимание тонкими, но цепкими нитями закладывается в голову Линды.       Как раньше уже ничего не будет: ни у неё, ни у Лекси, Феза или Эша.