Часть 1

ночь накрыла город, спрятав в нем меня, я пробрался в домик, ждёт меня заря, остались лишь мгновения и тут будет резня, неповиновение как искра огня. тихо плачут доски, не пускают вглубь, скрип усталой двери будет прятать труп. я уже представил, как же буду груб, в этом доме лапочка, и я ее суккуб. луна меня встречает, сквозь ее окно, светит слишком ярко, но мне все равно. я вхожу небрежно, но тихо, как должно, чтоб сон не потревожить, это исключено. и вот лежит принцесса, в мирной тишине, не знает что я рядом, что мы наедине. я подошёл поближе, рука на простыне, но не бужу красавицу, пусть дремлет на спине. но что же за проклятие, я не могу дышать, смотрю на ее пряди, пытаясь не кричать. прекрасна моя леди, прекрасна, что сказать, немеет мое сердце, но слишком плохо ждать. и я пытаюсь честно, достать свой старый нож, сейчас моя принцесса, ты навсегда уснёшь. нельзя мне отвлекаться, ты меня поймёшь, но посреди постели, я замечаю дрожь. дрожит моя девица, приснился страшный сон, она ещё не знает, что я сюда зашёл, она ещё не знает, что я вооружён, она ещё не знает, каков же мой грешок. как она чудесна, лицо как у царицы. жаль что даров этих, ей нужно лишиться. как жаль что я успел, уже в неё влюбиться, но как бы не хотелось, я — ее убийца. и в воздухе мой ножик, но тут же томный стон, и я остановился, сжимаясь всем нутром. прости, моя принцесса, но я уж обречён, ведь не с тобой валяться, я сюда пришёл. и вдруг она неспешно, руки моей коснулась, и тут же завалив, в грудной отдел уткнулась. лежу я с ней в обнимку, она будто свихнулась, но что же делать мне, чтоб жертва не очнулась. обняв меня за шею, она ко мне прижалась, и я услышал точно, как сердце содрогалось. в одной ночной сорочке, тело изгибалось, ведь лезвие мое, уже ее касалось. но молния пронзила, и аромат волос напомнил запах мамы, шампунь душистых роз. и вдруг я вспомнил детство, когда чуть-чуть подрос, когда обнимал маму, и не было угроз. как руки тоньше веток, обняли со спины, как мы в эту секунду, друг другу так нужны. она рыдала громко, но не было вины её в моем убийстве, в той ярости волны. и мать сказала мне, что я ей всех нужней, что любит меня очень, и так до конца дней. но мне бы нужна помощь, и вот тогда за ней, увидел я бригаду, очень злых врачей. а что же было дальше, не помню я всерьёз, сейчас лежу в кровати, а очи полны слез. и нож застыл как будто, как я в лесу берёз откуда меня силой, злой дяденька увёз. в лесу я оказался, когда побежал прочь, от мамы, от врачей, от доброты помочь. но почему сейчас, я вспомнил эту ночь, ох розы, но себя, я должен превозмочь. однако все в тумане, я замер поневоле и ножик не в руках, и в сердце столько боли. кошмары моей леди, текут по моей крови, надеюсь она знает, о своей важной роли. глаза ее открылись, и я увидел рай, как птицы в нем летают, будто невзначай. и я увидел космос, меня не покидай, ты мне нужна так сильно, меня не отпускай. она не испугалась, смелее всех на свете, я сразу это понял, увидев свою леди. она важнее всех, она в приоритете, и губы ее вдруг, накрыли губы эти. забыл я что убийца, забыл зачем явился сейчас я целовался, сейчас летал как птица. и кто бы мог подумать, что моя девица меня полюбит тоже, она моя гробница. как сладок был момент, сладки её уста, она прекрасней всех, она моя звезда. и с постели белой, не нужно никуда, я здесь могу остаться, надеюсь навсегда. но вдруг она исчезла, исчезла как туман, и вдруг прошёлся холод, по моим губам, пошёл он и по телу, пошёл и по щекам, нож вонзила в спину, мне моя мадам. ах как же ты прекрасна, ты оказалась ядом, но мне совсем не страшно, ведь ты со мною рядом. ведь я ещё подумал, любуясь тем закатом, что ты меня убьёшь, душистым ароматом. остались лишь секунды, и мы с тобой вдвоём, осталось лишь смириться, и умереть живьём. сорвалось с моих губ, признание во всем, в любви и в грéхе праведном, датируй ноябрем. «прости, я не хотела» — шепнула мне на ушко, тихонько наклонилась, поцеловав в макушку. я снова вспомнил маму, нежную пастушку, что в лесу березовом мне пела все частушки. и вот я улетаю, куда-то в небеса «будь счастливой девочкой» — ах, твои глаза… и вот я улетаю, а подо мной земля, и вот же моя мама, привет, моя краса.