...

      Лишь 10% всего населения Земли может видеть нити судьбы.       Чифую стал одним из счастливчиков.       Однако сам Чифую так не считал. Наблюдать за друзьями, которые расходятся со своими половинками, больно, ведь для своих друзей желал лишь лучшего. Друзей было не много, но все равно было больно.       Ещё больнее было наблюдать, как разорвалась нить матери. Ярко-красная нить на его глазах разорвалась, обозначая смерть отца. Тогда он этого не понимал, будучи семилетним мальчиком. Через час-два после увиденного им позвонили.       Тогда мать оставила Чифую дома, не проронив ни слезы, и направилась в больницу.       А ночью Чифую слышал, как его мама рыдала в подушку, пытаясь заглушить отчаянные крики. И тогда мальчик понял, что это не счастье.       У Эмы и Доракена была такая же ярко-красная нить, обозначающая сильную нерушимую любовь. Удивительно, что они ещё не признались друг другу. Чифую хотел им помочь, ведь лучше раньше, чем никогда. Чифую хотел, но не смел. В чужую жизнь нельзя вмешиваться. Сколько бы раз он не пытался помочь советами, его не слушали.       Сама его нить была почти незаметной и прозрачной, говоря о том, что его судьба далеко, она не мешала ему жить; не мешала думать, что у гопника, вроде него, не будет судьбы. Жаль, что Рюгуджи полное противоречие его мыслей.       Чифую и дальше жил бы в своих мыслях об отсутствии судьбы, если бы после смерти Баджи нить не начала становиться чёткой.       «— Что это такое, мать вашу?..» ***       Имя «Нацуки» означает «лето» и «редкая». Однако Нацуки в противоречии своего имени была холодной и злой, но довольно редкой. С этим ей, пожалуй, повезло.       Лишь 10% процентов всего населения Земли могут видеть нити судьбы.       Нацуки стала одной из счастливчиков.       Счастье испытывали родители, а не она сама. Счастье заработанных денег с помощью различных манипуляций, мошенничества и сбора обычной информации. Всё это было на плечах ребёнка, который в свои пять понял, что лучше бы вообще не рождалась.       В свою судьбу Шимидзу Нацуки не верила — кто будет проживать свою жизнь с такой, как она, у которой родители такие корыстные. Ей самой было тошно от них, не говоря про другого человека; ей было тошно и от себя.       Эти дерьмовые отношения с родителями и участием в преступном мире породили ту Шимидзу Нацуки, которую никто не сможет изменить. Этот дар очернил её душу.       Теперь она едет в Токио, сбегая от родителей, чувствуя, как камень и груз потихоньку спадают с ее плеч. Но дар тянет на дно ещё сильнее, когда Нацуки видит, что нить становится чётче.       «— Что это такое, мать вашу?..» ***       Чифую ходил к Баджи на могилу… вместе с лапшой. По обыкновению он съел половинку, откладывая коробочку ближе к Кейске, и заплакал.       Нацуки ходила к бабушке на могилу. Сидя на холодном бетоне, она высказывалась ей, спрашивая совета. В ответ лишь тишина, но подул лёгкий ветерок, что потрепал её чёрные волосы, и она заплакала.       Около выхода из кладбища встретились два разбитых подростка с красными от слез глазами и хлюпающими носами. Посмотрев перед собой, оба увидели четкую серую нить, связывающую их.       Но оба прошли мимо, будто ничего и нет, будто ничего их не связывает.       Но судьба обязательно их сблизит. ***       На улице глубокая ночь. Все люди уже видят десятый сон и, возможно, радуются жизни. Но Нацуки, грустно усмехаясь, сидела на старой площадке, качаясь на качелях. Совершенно не подумала, где будет жить после побега.       На улице уже достаточно холодно, чтобы куртка не спасала, а ведь скоро зима. Дрожа то ли от страха, то ли от холода, Шимидзу достала сигарету дрожащими руками и хотела было закурить, но на качели рядом кто-то присаживается. Сигарета так и осталась в нескольких сантиметрах от рта.       — Курить плохо, — сказал незнакомец, раскаиваясь на скрипучих качелях, — а ещё плохо девушке сидеть ночью на сомнительной площадке.       Отчего-то голос был родным: он был мягким, совершенно не осуждающим за такое поведение, не было никаких упрёков. Под его влиянием Нацуки убрала сигарету обратно в карман своей куртки. Повернувшись к неизвестному человеку, она встретилась с глубокими голубыми глазами. Это был он.       Чифую совершенно не знал, что он тут делал: почему именно в это время он пришел именно на эту площадку. А может быть, не хотел знать и понимать этого.       — Ха, ирония судьбы, но мне некуда идти, — отчаянно улыбнувшись, Шимидзу отвернулась и раскачалась, подставляя лицо прохладному ветру.       Недавно Нацуки поняла, какой опрометчивый поступок она совершила. Сбежала из дома с приличной суммой денег, но без документов и без возможного жилья над головой. Идти в какой-то сомнительный отель девушка не хотела.       — А я не по иронии судьбы могу предложить тебе побыть у меня, — Чифую остановился, серьезно глядя на свою судьбу, которую встретил сегодня на кладбище.              — Было бы неплохо. Шимидзу Нацуки.              Шимидзу, к удивлению, не стала препираться, не стала язвить и говорить нравоучения по тому, что опасно, кого попало в дом тащить. Ее судьба помогает ей, и она не может отказать — язык не поворачивается. Впервые она не боится и доверяет — это ли судьба?              — Мацуно Чифую.               ***       В квартире Чифую предупредил мать о новом госте и быстро повёл Нацуки в его комнату. Но девушка успела встретиться с ней взглядом, а ещё успела увидеть разорванную нить судьбы. Отчего-то стало больно.              Чифую поспешил укутать Шимидзу в теплые одеяла, что у него есть. Пик Джей, завидев укутанную гостью, примостился рядом с ней, доверяясь ей целиком и полностью.              — Ты ему понравилась, — сказал Мацуно, сев рядом с новой знакомой на кровать. Девушка промолчала, пытаясь быстрее согреться.              — Я сбежала от родителей и приехала к бабушке на могилу, — Нацуки не ожидала от себя такой откровенности, просто аура этого парня так повлияла на неё, — а ты кого навещал?              — Умершего недавно друга, — Чифую неосознанно облокотился на плечо девушки.              Шимидзу стало тяжело на душе, также как и парню. Они будто понимали чувства друг друга без особых слов.              Девушка немного развернула часть одеяла и накинула ее на парня, сама уже позже облокачиваясь о него и успокаиваясь.              — А ты знал, что приютил дочь опасных людей? — со слабой улыбкой спросила она, гладя кота, который начал мурлыкать.              — А ты знала, что я гопник и состою в банде? — передразнил девушку парень, смотря на свой мизинец, где обычно была серая, почти незаметная, нить.              Но сейчас она казалась чуть розовой, и это было заметно даже в полумраке комнаты. Нацуки отвлеклась от Пик Джея и посмотрела на свой мизинец, слегка удивившись, посмотрела на профиль Чифую.              — Твои глаза блестят, как стразы.              — А твои как красный яркий янтарь, — парень повернулся, также, как и она, внимательно разглядывая без стеснения ее лицо.              Замечает, как глаза выделяются на фоне бледной кожи и черных волосы девушки напротив. Замечает, сколько боли и в тоже время умиротворения в ее красных глазах.              Замечает, как сочетаются крашенные в блонд волосы и светло-голубые глаза парня напротив. Замечает, его тоску и печаль по старому другу, но с тем же есть и умиротворение.              — «Тысяча» и «зима»?              — «Лето» и «редкая»?              По расшифровке они абсолютно разные, но внутри оба одинаковы. У обоих есть страх перед одиночеством; у обоих был человек, которого так и не отпустили. Не это ли зовётся судьбой?              — Ты моя судьба.              Сказали они в унисон, прекрасно понимая, что оба видят нити судьбы; оба осознавая, что это не счастье.