Часть 2

POV Мара.       Я очнулась и поняла, что кроме меня и спящего Гелона в шатре никого нет. Плечо ужасно болело, а в голове как будто туман стоял. Я посмотрела на своё перевязанное плечо и стала вспоминать события трёхдневной давности - я, родители и брат с сестрёнкой собрали весь наш скарб и вместе с остальными волками отправились в сторону Тмутаракани. Нас встретил их князь Олег Святославич. Анагаст сказал приветственное слово, а дальше... Мой мозг отказывался принять случившееся. Я вспомнила, как отец, уже раненый несколькими стрелами, стал закрывать Атэр своим телом, как приказал Танаису и мне спрятаться под телегу и спрятать Атэр, как стрелы летели в маму и как отец пытался спасти её, взяв её за руку, как они упали на землю и погибли, истекая кровью и всё так же держась за руки, и как я почувствовала горячую острую боль в плече и потеряла сознание... Я также отказывалась верить, что родителей больше нет, и что мои младшие братик и сестрёнка погибли... Слезы покатились градом из моих глаз и я зашлась в рыданиях, шепча: "Arei, mata, pita, brata, setra... Мæ od raxway-arsti..." *. (Арей, мама, папа, братишка, сестрёнка... Моя душа словно копьём пробита..." (Скифский язык)*.       От моего плача проснулся Гелон. - Я очень сочувствую твоей потере, Мара, мне очень жаль. - тихо произнёс он. Я перестала плакать и подняла глаза на него. Гелону уже стало лучше, но его глаза всё ещё блестели лихорадочным блеском, а светлые с рыжиной волосы были спутаны после долгого больного сна. Гелон был как две капли воды похож на Куницу - такие же большие светло-золотые глаза с хитрым прищуром, узкое лицо, ямочки на щеках, широкая чуть лукавая улыбка, худощавое, но крепкое телосложение и даже такой же звонкий насмешливый голос - мне порой хотелось наброситься на него с криком: "Куница, brata, ты живой!" и обнять что есть сил, но умом я понимала, что это не Куница, и вообще Куницы больше нет и никогда не будет. Мне оставалось лишь кивнуть и утереть слезы тыльной стороной ладони.       Неожиданно полог шатра шевельнулся. Я выхватила откуда-то из-под шкур небольшой кинжал и приготовилась защищаться, но опасность миновала - это оказались мои брат и сестрёнка. Выжили, мои бедняжки. - Танаис, Атэр! Вы живы! - воскликнула я, обнимая детей здоровой рукой. - Как вам удалось выжить и добраться сюда? - Когда начался обстрел, папа велел нам спрятаться под кибитку, что мы и сделали. - Заговорил Танаис, - Когда же всё закончилось и мы поняли, что остались одни, мы решили пойти к Иоффе, ибо знали, что она никуда не ушла и что только она может нам помочь. И вот мы здесь. - Не волнуйся, setra, мы не ранены. - заверила меня Атэр, - Только вот кушать очень хочется.       Я прижала к груди её рыжую головку и поцеловала в макушку. Братишка прижался к моему боку и осторожно положил голову на мое плечо, как бы пытаясь его залечить. - Идите сюда, мои маленькие, мои волчата любимые, несчастные детки мои, я вас приласкаю. - прошептала я и покрепче прижала детей к себе и каждого поцеловала в тёплую макушку.       Я дала себе слово, что больше я никуда их не отпущу, никогда не оставлю и всегда защищу. - Я сейчас соберу что-нибудь на стол, - Гелон встал с тёплых шкур, пошатываясь после долгой болезни, и начал суетиться, доставать плошки и накладывать в них куски мяса из большого котла, наливать кумыс и травяные сборы по глиняным пиалам и отламывать куски от пшеничных лепёшек. - Гелон, не стоит, давай подождем твою мать, ты же ещё слишком слаб! - пыталась остановить его Мара, но проворный волчонок уже всё приготовил и пригласил их к трапезе. Оголодавшие дети тут же жадно набросились на еду. Маре было до слез их жаль, и потому она глотала куски хлеба и мяса сквозь слезы. - Setra, не плачь, всё будет хорошо! - успокаивал деву Танаис, - Знаешь, о чем я подумал? Нам нужно найти Лютобора. Только с ним мы сможем отомстить князю русичей за наше племя. На миг Мара опешила, услышав столь уверенные и яростные слова от своего братишки, которому было лишь одиннадцать зим, но спорить и возражать она не стала. - Ты прав, brata, - произнесла дева, потрепав тёмные пряди мальчика, - Вот придёт Иоффа, и нужно будет спросить её, когда она видела Лютобора в последний раз и говорил ли он ей, куда направляется.       В шатёр вошла Иоффа, когда волчата, Гелон и Мара только закончили трапезу. - Уже едите, это хорошо. - произнесла она. Затем знахарка резко остановилась, опустила глаза, увидела Танаиса и Атэр и, улыбаясь со слезами на глазах, с умилением и гордостью произнесла: - Стая будет жить, если живы хотя бы два волчонка... Слава Аресу.... Дети, как же вам удалось выжить? И они пересказали женщине свою историю. Иоффа выслушала детей, накормила их ещё одной порцией варёной говядины с лепёшками, а затем сказала: - Найдите Лютобора и отправляйтесь в путь. Он сейчас ещё в степях, но скоро собирался уезжать, так что если вы поторопитесь, то застанете его, и тогда поедете все вместе. Дорога на Тмутаракань лежит через большой тёмный лес. Раньше там народ лесной жил, что Велесу поклонялся, да истребили его Куница с Лютобором - те их убить пытались и в жертву своему богу принести, за что и поплатились, так что опасности вам в нём никакой не будет. В охрану себе Абариса возьмите. - Абарис?! - воскликнул Гелон, - Ворон?! Он жив? - Да, сынок, Абарис тоже жив. Он оружие продавать уезжал в земли греков, а как приехал обратно, а тут... В общем, Ворон тоже хочет ехать с вами и будет вас в дороге охранять, а если понадобится по морю пройти, то он и это сможет - Абарис единственный в стае, кто кораблём управлять умеет - его купцы с севера этому научили. А тебе, Сова, внешность изменить надо. Князь тебя видел и всяко тебя запомнил, а твоя внешность слишком приметна. Надо будет волосы твои перекрасить. У меня басма есть, ей и выкрасим тебе косы. Хна не пойдёт, слишком она яркая, много внимания к себе будешь привлекать. Садись, сразу всё сделаем, время не ждёт.       Хвар стал опускаться за степь, как Иоффа закончила перекрашивать пряди Мары золотисто-пепельного цвета в цвет воронова крыла. Деву было не узнать - её серо-зелёные глаза теперь выделялись двумя зелёными огнями на бледном лице. Это был уже совсем другой человек - это был человек, который за столь короткий срок потерял почти всю свою семью и повзрослел сразу на тысячу лет. Теперь Мара отправлялась за справедливостью. Мара шла мстить - за своё племя, за свою семью, за саму себя.       Следующим утром Лютобор сам явился к Иоффе, чтобы поблагодарить знахарку и попрощаться перед долгой дорогой, и увидел брата и сестру Мары, чудом выживших в адской бойне, учиненной князем Олегом. - Выжили, птенчики... - тихо произнёс ратник, - Теперь Маре не будет так одиноко. Кстати, а где Мара? И кто та черноволосая дева? - удивлённо спросил он, указав кивком на шкуры у костра, где Гелон и Мара играли и разговаривали с детьми. - Так это и есть Мара, - улыбнулась Иоффа, - Мы ей волосы перекрасили, чтобы князь её не узнал. Возьми их всех с собой. Им это даже важнее, чем тебе, Лютобор. Их племя, их семья были уничтожены князем. Помоги им отомстить ему. Мой сын Гелон с вами поедет, он хороший воин и умелый лучник, ничем Кунице не уступал. И Абариса с собой возьмите, охранник вам не помешает, и корабль он вести умеет, и с людьми договариваться - он помощником отца Мары был в торговых делах. - А как Гелон себя чувствует? Он уже поправился? - спросил Лютобор. - Поправился, не переживай, вожак. - улыбнулась Иоффа, - На моём сыне вообще всё как на собаке заживает. - Ну хорошо. - согласился Лютобор, - И где мне Абариса найти? - Шесть шатров отсюда влево, и найдешь его. Только скажи ему, что ты от меня, а то он чужаков на своём пороге очень не любит. Он ещё не знает, что ты наш вожак. - предупредила Иоффа. - Благодарствую тебя за всё, Иоффа. - сказал боярин, поклонился женщине и вышел в степь. - Кого там нелёгкая принесла?! - послышался мужской каркающий голос из шатра. И тут Лютобор понял, почему Абариса Вороном кличут - за голос его громкий и хриплый, словно ворон прокаркал. Ратник немного попятился назад, а из шатра тем временем вышел высокий, на полголовы выше его, молодой мужчина лет 25. В его каре-золотых глазах не было злобы, а, скорее, настороженность. Его тёмные волосы спереди были убраны в высокий пучок, а двухнедельная щетина делала его лицо ещё более грозным. - Ты Абарис? - спросил Лютобор. - Ну, я. А ты кто такой будешь? Товара у меня сейчас нет, с серебром и золотом я уже давно не работаю, а наемничеством больше не промышляю. - ответил скиф. - Лютобором меня звать. Пришёл твоей помощи просить. Слышал ты, что князь Тмутаракани всё племя перебил? Так вот, я хочу тебя позвать на помощь, чтоб отомстить ему за племя ваше и семьи ваши перебитые и обездоленные. - Я-то пойду, а вот ты сам-то кто такой будешь? - продолжал недоверчиво смотреть на него Абарис. - Вожак я ваш новый. Это я победил Яра на поединке, и Арес выбрал меня, и это я отомстил Яру за Куницу, за то, что он убил его в честном бою нечестным путём. Меня к тебе Иоффа направила, говорит, мол, ты и корабельщик, и боец, и купец, и ремесленник, в общем, на все руки дока. - Аа, слыхал, слыхал я, что нами теперь русич управляет, но в лицо тебя ещё не видел. - протянул Абарис и заметно подобрел, даже улыбнулся. - Ну, не дока, конечно, но что-то да умею. Ладно, поеду я с вами, тем более работы мне сейчас нет никакой, товар свой я весь распродал, а за новым ехать не время - распутица скоро, на лошади будет не проехать, а на собственный корабль я ещё не накопил и не знаю, когда меня снова купцы с собой возьмут. Да и отомстить тоже руки чешутся за племя наше. Я уже хотел один в Тмутаракань ехать, да понял, что один не справлюсь, а тут ты со своим предложением подвернулся. Ну и что же, когда выдвигаемся? - Через три дня, на рассвете. А пока готовься.       Лютобор вышел из жилища Абариса.       Через три дня Лютобор, Мара с Танаисом и Атэр, Гелон и Абарис отправились в Тмутараканское княжество. Иоффа сложила для них мешок с едой - сухие вяленые мясо и рыбу, скатанный в сухие шарики соленый творог - гиппаку, или, как восточные люди его называют, курут, несколько больших пшеничных лепёшек, три фляги кисловатого неразбавленного скифского вина, шесть фляг кумыса и двенадцать фляг чистой воды. Так же знахарка собрала для них сундучок со всякими целебными снадобьями, отварами и сухими травами, чтобы лечиться, если кто-то из них вдруг заболеет, и сундук с одеждой - в него уложили что-то из их вещей, а что-то из когда-то принадлежащих ей и Гелону. Так же Иоффа преподнесла каждому по заговоренному амулету, чтобы они сбергли их в дальней дороге от зла и дурного глаза. - Farna! - пожелала Иоффа путникам, - Доброго вам пути. Берегите друг друга, это самое главное. - Затем она стала подходить у каждому из них и давать напутствия: - Гелон, сынок, береги себя. Будь сильным, будь сметливым, будь жёстким и беспощадным, если это потребуется - это я сейчас тебе как твоя mata говорю. Абарис, пусть твои сила, ум и храбрость никогда не подведут ни тебя, ни спутников твоих. Мара, прошу тебя, сохрани и себя, и этих маленьких бедных волчат, чтобы стая вскоре могла снова ожить и всё встало на круги своя. Дети, а вы во всем слушайте старших и берегите свою сестру, не обижайте и не огорчайте её ничем - ни словом, ни делом. Лютобор... Вожак наш... Защити нашу стаю и сохрани остатки великого некогда народа любой ценой, большего я и не прошу. Ну, и себя сбереги, конечно. - Знахарка обняла на прощание каждого и добавила: - И без хороших новостей не возвращайтесь. Злодей должен быть наказан, а племя должно быть отомщено. Будьте же осторожны и скорее возвращайтесь! - женщина произнесла какие-то наговоры и помахала им вслед рукой.       Кибитка, управляемая Лютобором, отправилась в далёкий путь.       Они ехали уже почти целый день, и солнце клонилось к закату. Мара наклонилась, чтобы поправить узлы, которые чуть не упали с кибитки от тряски, и её амулеты - печать с изображением снежинки и медальон в виде совы выглянули из-под льняной рубашки. Абарис заметил это, подвинулся ближе, наклонился и, взяв амулеты пальцами, внимательно рассмотрел их. - Моя работа. - хрипло произнес он и улыбнулся уголком губ. - Да ну? - недоверчиво спросила Мара, - Мне этот амулет, - Мара указала на медальон в виде совы, - Куница у Иоффы заказал. А этот, - она показала печать со снежинкой, - Иоффа мне при рождении подарила. Разве ты изготавливал такие вещи? - Обводка у совы - серебряная, видишь? Я в то время изделия и серебра и золота учился создавать, и мой учитель доверил мне украсить серебром деревянную основу амулета. А вот сам амулет изготовил Гелон - он ведь матери своей в её деле помогает - заготовки всякие делает, ну, знаешь там, полная луна, неполная луна, амулеты вырезает и всякое такое. А вот заговорила его Иоффа, это истинно. - Благодарствую. - ответила Мара, немного смутившись, взглянув на мужчину, который кивнул ей, а затем она встретилась глазами с Гелоном и они молча кивнули друг другу. - Скажи, Ворон, а как вы с Куницей лучшими друзьями стали? - спросила дева. - Куница мне жизнь спас. - коротко ответил Ворон. - А как это было? - Ну, слушай.       И хриплый, грубоватый голос Ворона заполнил тишину поверх топота копыт лошади и скрипа кибитки. POV Абарис.       Мы с Куницей, Гелоном и Яром-Барсуком наёмниками были, сама помнишь. Было это лет 6 назад. Куница и Гелон тогда 16-летними волчатами были, это их третья вылазка была, а я был уже более-менее опытным, мне 18 зим уж было. Я тогда учился у золотых дел мастера да лёгкие заказы на украшения выполнял, но мне этого было мало, потому я и пошёл в наёмники, ну, как и многие наши в то время.       И вот один князь на Хвалыни (*Каспий в 9-10 вв. - прим. автора) узнал откуда-то про нас и нанял для того, чтобы мы устранили одного его врага, вроде как чтоб ему ручки свои холёные в крови чужой не марать.       Ну и вот мы прибыли в Хвалынские степи, и встретил нас тот князь, за свой стол усадил, накормил-напоил, отдохнуть дал с дороги да с наложницами своими дозволил потешиться, - ухмыльнулся Ворон и облизнулся хищно, блеснув тёмными очами и обнажив белые острые зубы, но, увидев, что Мара смутилась, покраснела и опустила глаза, издал хриплый смешок, - Ну, знаешь, что есть, то есть, да и не дитë ты вроде малое, чтоб от рассказов таких краснеть. На другой день князь указал нам, куда ехать и что делать, дал задаток немалый, ну мы и поехали заказ его выполнять.       Коней мы на полпути оставили, а до места пришли пешком, прикинувшись путниками заблудившимися - тот человек оказался тоже князем, но он не хотел платить дань тому, кто его нам заказал, так как они, как же это называется... Аа, вспомнил, - Ворон глухо хлопнул себя по лбу, - Они были между собой вассалом и феодалом, вот. Видала, какой я умный? - Ворон засмеялся своим громким каркающим смехом, а Мара лишь усмехнулась. - Этот князь путников заблудших всегда кормил, поил, привечал, кров давал на время да дорогу указывал, ну и мы оказались не исключением.       И вот сидим мы за княжеским столом, всё чин по чину, и тут Барсук даёт нам знак. Мы достаем акинаки да кописы* (укороченный меч длиной 50-60 см, предназначенный преимущественно для рубящих ударов)*, поочерёдно расправляемся с охранниками князя, затем с гостями его, вот-вот уже и до самого князя почти добрались, как один охранник живой оказался да готовился в меня нож метнуть. Куница увидел это и крикнул мне: "Ворон, берегись!", и я еле успел увернуться от ножа, а Куница подскочил к тому охраннику и добил его, а в это время Гелон добрался до князя, но из-за своего слишком мягкого характера, неопытности и из-за того, что ещё не успел очерстветь на вылазках, не смог его сразу убить, и Яр сделал это за него. Мне же лишь осталось добить недобитых, забрать с убитых ценности и подготовить коней к обратной дороге.       Когда мы вернулись с докладом, князь-заказчик расплатился с нами, поблагодарил сердечно, снова за столом своим нас потчевал, заночевать разрешил остаться, да девы красные нас снова развлекали.       На рассвете мы сели на коней и вскоре вернулись домой. Так вот мы с Куницей и подружились. А Яр после этой вылазки запретил Гелону даже и думать о наемничестве, мол, не место в этом деле таким мягкотелым, как он, и потому Гелон стал матери помогать. Наверное, станет знахарем когда-нибудь вместо неё. Такая вот история, Совёнок. - Абарис улыбнулся своей еле уловимой полуулыбкой, а Мара незаметно стёрла слезинку. Дева всегда плакала, когда вспоминала или говорила от своём брате. Она до сих пор не могла поверить в то, что его больше нет.       Внезапно глаза Мары закатились, её тело сковала судорога, она упала на спину и её начало трясти, а изо рта пошла белая пена. - Гелон! У Мары падучая началась! Сделай же что-нибудь! - крикнул Ворон, подкладывая под голову девы свой кафтан, чтобы она не разбила себе голову. Гелон быстро всунул ей в рот небольшую палку, чтобы она не сломала зубы и не прокусила язык, и велел Абарису её держать, а сам тем временем смешал лекарственные травы - синюху, кипрей, ромашку, полынь и валериану из сундука, собранного его матерью, изготовил успокаивающее снадобье от судорог и головной боли и дал Маре.       Вскоре приступ прошёл, и дева, бледная и измученная, уснула глубоким крепким сном до самого утра. Ворон отнес Мару в дальний угол кибитки, накрыл своим овечьим полушубком и велел никому не шуметь, прошипев: "Шшш! Тише будьте. Измаялась она, бедная, пусть спит" и приложив палец к губам. - У сестры после гибели Куницы припадки начались. - тихо произнес Танаис, - А как родители погибли, так они у неё участились. Когда сами проходят, а когда и я за ней ухаживаю или зову кого-нибудь. Атэр поначалу очень пугалась, а сейчас уже привыкла, даже её держать мне помогает. - Иоффа Маре рассказала, какие травы надо использовать и что надобно делать, когда падучая начнётся, а она потом и нас всему научила. - пропищала маленькая Атэр, и Гелон погладил девочку по рыжим кудряшкам. - Бедные дети... Чего вы уже натерпелись и чего вам только предстоит натерпеться. - прошептал он. - Всё, о Кунице с ней больше не говорим. - резко сказал Ворон и заблестевшими глазами посмотрел на степное, полное крупных ярких звёзд, небо.