червь

      Как темно. Ветер покорно сдался тишине ночи, и сейчас даже его гула не слышно. Проснулся в поле. В безграничных колосьях пшеницы, в весенних цветах. Первым моему взору открылось ночное небо, пестреющее звездами. Я почти утонул в них — настолько они были прекрасны. На лице — ноль эмоций. Лишь полная сосредоточенность на темно-синем море предрассветного небосвода. Россыпь звездочек показалась совсем близкой ко мне. Будто я мог коснуться их в одно мгновение. Я было протянул руку наверх, но сзади послышался резкий звук, за ним еще один. Как будто лязг металла о что-то. Видимо, камень. Этот удар шел вибрациями от земли и проходился дрожью от ступ по телу вверх, задевая внутренности. Хлестко ударив чем-то, этот «кто-то» повторил действие. Позади меня никого не было. Я не видел. Посреди всей этой смертельной тишины не было никого кроме меня и одинокой березы. Однако на теле появлялись новые порезы. Во мгле растворялись последние кусочки здравого рассудка. Страшно, очень страшно. Пожалуй, страшнее может быть только то, что я не могу дать отпор. Вожу руками по воздуху как слепой котенок, пытаясь найти «кого-то».       Сквозь туман проглядывается тяжелый взгляд человека. Он будто осуждает меня, насмехается. Не хотел бы я видеть, что скрыто впереди. Не могу убежать, ноги сковало в кандалы. Я согнулся вдвое от очередного удара, теперь уже по спине. В голове заиграл смертельный марш. И вот куча детей пронеслась мимо меня, бурно что-то обсуждая, крича. Они выглядели счастливыми, ничто их не тяготило. Прищурив свой взгляд, заметил, что их улыбки были ниточками привязаны к ушам. Таким образом, они были установлены, чтобы всегда улыбаться. Несмотря на горе и невзгоды. Всегда.       Беспомощность руками обхватывала шею, сжимала у линии челюсти, поглаживая большими пальцами по сонной артерии. Дышать становилось тяжелее и тяжелее с каждой секундой. Рассудок мутнел. И вот уже переход от боли к покою. Мое тело будто подвесили в объемных руках за шею, заставляя голову бесчувственной игрушкой безвольно откинуться назад. Тело совсем размякло. Руки и ноги не слушались меня, они будто по кусочкам отрезались от туловища. Расходились по швам.       Нечто передо мною приняло более внушающий вид. Черно-красное лицо как черная дыра появилось из ниоткуда. Его улыбка была скорее оскалом. Страшной ухмылкой. Если бы я не чувствовал себя так бесчувственно, непременно бы испугался этих острых клыков, сверкающих белым огоньком. Оно сощурило глаза, белков которых и так не было. Просто что-то черное смотрело вдаль. Правда, из «глаз» текла бордовая кровь. Я попытался вспомнить что-то хорошее, отвлечься, чтобы тьма не поглотила меня еще сильнее. Тщетно. Передо мной только первые несколько секунд стояли какие-то дети, взявшись за руки, одной придерживая небесного оттенка шарики, чтобы те не улетели. А шарики все рвались из зажатых кулачков. Куда-то ввысь, думаю. Только куда — ввысь, если дети находились в непонятном контейнере с закрытой крышкой? «Еще…немного…» — мурашками прошлось под кожей, и я почувствовал, как чьи-то руки разжимаются, и я падаю на землю, которая спешит закопать мое тело собою.