Да, падать больно

***Ветер на крыше был единственным, кто не требовал от Таси ответов. Он гудел в ушах монотонным, убаюкивающим шумом, вырывал слезы из глаз и уносил их в черноту ночи, смывая все: и усталость, и тупую, ноющую боль, что сверлила изнутри уже несколько месяцев. Опять не смогла. Опять сделала не так. Достало. Не хочется больше слушать это все. Она сидела на самом краю, свесив ноги в пустоту. Под ней, как расстеленное звездное полотно, мерцал город. Он был полон жизни, движения, чьих-то встреч и разлук, но оттуда, сверху, доносился лишь приглушенный, равнодушный гул. Ей было не до него. В руках она бесцельно вертела резинку от волос. Сейчас они безвольно развевались на ветру, что с высотой был лишь сильнее. Все потеряло смысл, стало серым. Даже мысли о друзьях и семье не помогали. Шум открывающейся и тут же захлопывающейся железной двери заставил ее вздрогнуть, но она не обернулась. Быстрые, нервные шаги, прерывистое дыхание... Она узнала эту походку, даже не видя лица. Зря. Зря она сюда пришла. Лучше бы не видела ничего этого... Даже жаль становится. -- Тась! -- голос Горе сорвался на высокую, почти истерическую ноту. -- Отойди от края! Пожалуйста, сейчас же! Было больно и непонятно видеть подругу в таком состоянии. В края крыши. Плохо. Очень плохо это все кончится. Говоря о том, как Лиза пришла сюда... Она знала, знала о состоянии Таси, пыталась помочь, но лишь усугубила положение, о чем жалеет. Но допустить смерти близкого человека. Даже если любовь этого близкого человека заходила за рамки дружбы. Все равно. Все равно Тася была дорога ей. Тася медленно, будто сова повернула голову в сторону Горе. В свете одинокого фонаря, освещавшего выход на крышу, лицо Лизы казалось бледным и искаженным от страха за еë жизнь. Нет, Тася не верит, что за неëхоть кто-то волнуется. За еë ошибки никто не должен. Уж лучше, чтоб никто не знал о этом случае. -- Как ты меня нашла? -- голос Таси был тихим и ровным, без единой эмоции. Сухим. Она не смотрела на подругу, лишь задумчиво в сторону. В еë ореховых глазах блестали слëзы горечи и отчаяния. Какие обычно бывают перед всем этим... -- Можешь не говорить, мне все равно... Не пытайся меня остановить. Я просто так устала, Лиз. От всего. И никому не говори. Не хочу, чтоб из-за меня страдали, если хоть кто-то меня любит за мои ошибки. Я всем жизнь испортила. -- Что ты такое говоришь?! С ума сошла?! Ты всем важна! Ты важна мне, Жене, Саше, Алëне. Всем! -- Горе сжала кулаки. Она пропустила все слова мимо ушей. Нет. Тася не умрет. Горе сделала шаг вперед, но Тася тут же отвернулась, снова уставившись в пустоту перед собой. Этот жест остановил Лизу, словно перед ней выросла стена. Большая, крепкая стена. Она замерла, сжимая и разжимая пальцы, пытаясь прогнать дрожь, поднимавшуюся изнутри. -- Не говори так... Прошу, отойди. Пойдем вниз, там тепло... Я сделаю чай. Она умолкла, запыхавшись, надеясь, что хоть что-то зацепит. Но Тася лишь покачала головой, и в этом жесте была такая бесконечная усталость, что у Лизы похолодело внутри. Глаза Таси померкли, уже давно там нет никаких признаков счастья и жизни. Она погибла... Душевно. -- Чай? -- Тасю будто передернуло от этого слова. Горькая усмешка тронула уголки ее губ. -- Чай не согреет, Лиз. Ничего уже не согреет. Эти все слова... Я устала их слышать. Постоянно глотать это все, думать, что все правда наладиться, но... Ничего так и не идет хорошо. -- О, боги... Прекрати этот цирк, Тася! Прекрати! Ты не маленькая, ты сильная девушка и ты... Ты всегда справлялась, так... Почему же сецчас все изменилось? В чем причина?! Скажи, не молчи! Не молчи, Тася! Умоляю... -- Голос Горе пару раз дрогнул, выдавая беспокойство. Хотя и в глазах... Все говорило о волнении за жизнь подруги. Она была готова умолять всех и вся, лишь бы все было хорошо... Лишь бы это был сон. И тогда Тася медленно, очень медленно повернулась к ней лицом. Ветер отбросил прядь волос, и Горе увидела ее взгляд... Полный такой безграничной, истерзанной нежности, что у нее перехватило дыхание. В этих глазах не было ни злобы, ни отчаяния... Лишь пронзительная, чистая любовь и неизбывная грусть. -- Знаешь, почему ничего не наладится, Лиз? -- тихо спросила Тася, и ее слова даже отчасти прозвучали твердо. Она была настолько уверена в своих словах? -- Потому что единственное, что меня держало все эти месяцы... это ты. И ты это знаешь... Да... Лиза прекрасно помнила тот день, когда Тася призналась ей. Сказала, что любит и в еë глазах была искренность, искры волнения перед всем этим. Она чувствовала, как немеют губы, как комок в горле не дает издать ни звука. Она видела любовь - настоящую, отчаянную... И с ужасом осознавала, что в ее душе в ответ - лишь пустота и оглушающее недоумение. Она не могла вымолвить ничего. Ни слова поддержки, ни лжи, ни правды. Только молчание, тяжелое и беспощадное, трезающее. И сейчас было тоже самое. Тишина повисла между ними тяжелым, плотным покрывалом, и в ней стало слышно лишь биение собственного сердца Горе - отчаянное, беспомощное. Она видела, как что-то в глазах Таси окончательно гаснет. Та самая нежность, что светилась там мгновение назад, растворилась, оставив после себя лишь ледяное, безразличное спокойствие. Тася неожиданно встала, подойдя к Горе. Сердце той спокойно выдохнуло. Вот, да... Сейчас... Сейчас они пойдут в зал Элевейт, перед этим попьют чай, да?... Ведь... Так? -- Скажи, Лиз... -- спросила она, улыбаясь, но кристальные слезы так и катились по ее щекам, которых раньше Горе даже и не заметила. -- Как думаешь, падать... Больно? -- ... -- в ответ девушка лишь промолчала, отводя взгляд, сердце разрывалось, при виде слез подруги и все... Из-за нее? Отчасти. -- Видимо... Да. Я проверю, Лиз, не волнуйся. -- все также говорила Тася, так и не дождавшись ответа от той, в кого влюбилась. Шаг. Ещë один шаг назад. Тася пятилась ближе к краю. Лиза с ужасом в глазаз повернулась назад. Она хотела подбежать, обнять и не дать этого сделать, но... Все тело еë не слушалось. Она не могла. Не могла даже прокричать. Еë будто связали, нежелая отпускать, да спасти Тасю. Последний шаг. Ветер в ушах, последнее, что слышала Тася... А на губах... Померкла улыбка. Глаза расширились и кажется... Пришло осознание того, что натворила. Дороги назад не было. Конец. Удар. Звонкий гул в голове. Последний вздох. Смерть. Однако прежде чем Тася успела спрыгнуть, Горе смогла прокричать лишь одно имя. -- ТАСЯ НЕТ! Рука интинктивно выпрямилась, пытаясь схватить, но в итоге ухватилась лишь за воздух. Горе осталась стоять одна. Ветер теперь был врагом. Усмехался над ней, наглец. Прошла секунда. И Лиза упала на колени, тяжело дыша. Взгляд бегал по холодной поверхности, а потом и вовсе затуманился. Нет... Нет. НЕТ! О-ОНА НЕ МОГЛА ВОТ ТАК ПОТЕРЯТЬ ПОДРУГУ. НЕ МОГЛА. НЕМЫСЛИМО. Вздох. Гудение в голове. Веки медленно поднялись вверх. Из-за штор мягко просвечивал лунный свет, падая на лицо Горе. Карие глаза расфокусированно уставились в потолок. Сон? Или же... Нет? ...Я не могу уснуть...