Часть 1

      - Да пошел ты к черту! Пошел ты к черту вместе со своей женой!       Кофейная чашка полетела в направлении двери, у которой стоял тренер, оставляя за собой безобразные пятна на полу. Чашка раскололась на несколько неравных осколков, а по его рубашке и стене за ним темными разводами стекали остатки напитка.       Один из осколков, отрикошетив, пролетел рядом со скулой тренера, напомнив о себе кровавым росчерком       Макеев, все ещё не веря, что всегда такая уравновешенная спортивный директор швырнула в него чашку с только что приготовленным кофе, провел ладонью по щеке. Та окрасилась красным. Липкая капля скатилась по шее и впиталась в стойку белоснежного воротника. Еще одна капля следом за первой.       Вика с ужасом следила за действиями тренера. Яростный, переполненный злобой и еще каким-то глубинно-чёрным чувством, название которого женщина не знала, взгляд остановился на ней.       Она инстинктивно отступила назад, четко понимая, что тот, кого она должна была уничтожить, сейчас уничтожит ее.       Он сделал шаг к ней.

‐---

Ранее.

***

      Двери служебного входа практически закрылись, но Вика успела выскочить из помещения, нагнав главного тренера.       - Сергей Петрович!       Мужчина обернулся, услышав ее голос.       - Да.       - А Вы уже убегаете?       - Ну, вообще-то, да.       - А я хотела поговорить с Вами.       - По поводу?       - А может быть, мы пройдем в кафе, тут недалеко. Я, честно говоря, сегодня даже не пообедала. Весь день на ногах.       - Ну, если честно, Виктория Михайловна, я не могу, я пообещал жене в четыре часа быть дома.       - А уже? - Женщина машинально посмотрела на часы, хотя отказ был очевиден. - Ну, да, не успеем.       Тренер начал терять терпение.       - Вы, может быть, мне скажете, в чем суть разговора?       - Вчера Вадим Юрьевич Казанцев подходил к Вам. До игры и после. Ну, если можно, в двух словах, о предмете Вашего разговора.       - Виктория Михайловна, мы с Вадимом Юрьевичем Казанцевым несколько лет работали вместе. До игры он подошел ко мне поздороваться. После поблагодарить за игру.       - Понятно.       - Вас что-то смущает?       - Немного.       - Что именно?       - Ну, лично я не знакома с Вадимом Юрьевичем, но я наслышана, что он человек больших амбиций и не слишком высоких принципов.       Она лгала. Лгала от первого до последнего слова. Это был человек из ее прошлого. Прошлого, которое она хотела забыть, но он ей не позволит. Не сейчас. Удар последовал без промедления.       - Виктория Михайловна, помните, не так давно Вы мне говорили, что у клуба довольно затруднительное финансовое положение?       - Да, ситуация была такова, но последнее время улучшилось. Но я очень надеюсь, что Вы не будете просить меня о покупке нового нападающего.       - Нет, я просто хочу спросить. А не оттого ли оно было затруднительным, что Вы регулярно переводили деньги со счета клуба неизвестно куда?              Она устояла. Она да, но стена, возводимая вокруг, дала микротрещину. Одну. Еще одну. И еще…       Поехать с ним в одной машине было ошибкой. Сочувствие. Участие. Обычное человеческое тепло в замкнутом пространстве салона авто. Она забыла, что это, когда ее руку успокаивающе накрывает другая, поглаживая холодные пальцы. Забыла, как это, когда за руль садиться другой человек, если она не в силах управлять автомобилем. Забыла, когда для нее останавливались купить бутылку воды. Забыла, что это, защита постороннего человека, когда не приходится держать оборону ей. Она уже не помнила, каково это, проводить очередной рабочий вечер не в одиночестве, а с собеседником за чашкой чая.       Прийти в его номер тем вечером было ошибкой. Еще большей ошибкой было целовать его в своем кабинете, совершив то, на что они не решились на выезде.       Он напомнил ей, что она умеет чувствовать. А после он ей чувствовать запретил.

***

      Вика села в такси. Двери захлопнул галантный Точилин, свидание с которым так и не закончилось приглашением на чашечку кофе, хотя Саша уже прямо намекал ей. Последнее время он позволял себе недопустимо много и Вика, устало вздохнув, приняла решение, что пора выпутываться из этой ловушки, расставленной для другого, но в которую она сама себя загнала… Вокруг пятна красные флажков и слепящий свет. Она пытается, и не может прорваться за.       Телефон ожил уже надоевшей мелодией, и Вика хотела сбросить вызов, думая, что это Точилин со своим традиционным пожеланием “сладких снов”, и едва не выбрала красный значок.       - Виктория Михайловна, у Ваших косолапых, насколько я знаю, сейчас все игры домашние. Смею ли я предположить, что Вы также в городе?       - Ба, Виктория Михайловна, как Вы сегодня прекрасны. Неужели такое преображение ради меня?       Казанцев встал, дав знак официанту, что в его присутствии пока нет необходимости, и сам помог женщине сесть.       - Хватит паясничать, Вадим Юрьевич. Уже слишком позднее время, чтобы я тратила его на прелюдии. Тем более на прелюдии с Вами. К делу.       Казанцев поиграл бровями и, крутнувшись, сел за стол. Его настроение было в разы лучше, чем у его собеседницы.       - Ваша прямота, Виктория Михайловна, граничит с грубостью. Но красивой женщине многое простительно. Что закажете?       - Вадим Юрьевич, я не голодна, и я очень устала.       - Понятно. Я очень голоден, и я полон сил, поэтому буду стейк, а Вам закажу вина. Красное, я полагаю?       - Кофе. ...       - Что, простите?       - Вы все правильно услышали, Виктория Михайловна.       Мужчина отрезал кусок мяса с ярко-красным центром и неспешно прожевал. Вытер губы салфеткой и покрутил в руках бокал с коньяком.       Вика сделала глоток вина.       - Сергей Петрович отказал мне в сотрудничестве. А я не принимаю отказов, Виктория Михайловна. Вы же знаете…       Губы женщины растянулись в улыбке. Уж кто, кто, а она это знала. На себе испытала.       - Такой сильный тренер должен работать либо на меня, либо утратить возможность работать на кого-то другого. В принципе работать. Тем более сейчас, когда косолапые так резво взбираются по турнирной таблице и вот-вот заскребут когтями по металлу. Ненавижу этот звук       Вика молчала. Она давно приучила себя не разбрасываться словами. Тогда можно услышать гораздо больше.       - Поэтому я его уничтожу.       Вика сняла с пальца кольцо. Покрутила в руках. Снова его надела.       - Вы его уничтожите, Виктория Михайловна!       Женщина заглянула в меню, ища нужные позиции.       - Вы уничтожите его как тренера. Как спортивный директор Вы имеете для этого все возможности. Я хочу, чтобы под ним затрещал лед!       Ещё один кусочек мяса отправился к нему в рот.       - Вы уничтожите его как женщина. Бейте по всем фронтам. Мне нужно, чтобы Сергей Петрович рухнул вниз, и даже следов от когтей не оставил.       - А если нет?       - Что ж…Я не люблю прибегать к крайним мерам, но…       - Вы не посмеете. Всплывет и ваша роль в этом деле.       Глоток коньяка.       - Да что Вы! Напомните-ка мне, Виктория Михайловна, чье имя указано в том документе?        Вика поставила на колени сумочку и открыла ее. Отсчитала несколько купюр. Положила под основание бокала сумму, покрывающую не только заказ, сделанный для нее, но и заказ мужчины напротив.

***

      - Что получается, Виктория Михайловна, мы с Вами так ни о чем и не договорились, да???       - Вадим Юрьевич, а мы и не можем с Вами ни о чем договориться.       - Поймите, Виктория Михайловна, ну не будет Антипов играть за «Медведей» ни при каких обстоятельствах. И ни за какие деньги. Это, между прочим, его слова.       - Что бы он там Вам ни говорил, клуб его не отпускал. Он принял решение самовольно, и мы не можем идти у него на поводу. Иначе все игроки начнут бегать из клуба в клуб, как тараканы.       - Нет, не начнут. У Антипова был на это личный мотив.       - Вадим Юрьевич, я Вам свое мнение озвучила. Клуб не собирается расторгать контракт с Антиповым. Всего хорошего.       - Виктория Михайловна, поймите, я этот вопрос все равно закрою. Если Вы не хотите, чтобы я закрыл этот вопрос с Вами, я сделаю это без Вас.       - Очень интересно. И каким же это образом?       - Пусть это останется моей маленькой тайной.       Казанцев был уверен, что Каштанова согласится на его предложение. Как, впрочем, он был уверен в этом и несколько месяцев назад, размахивая перед женщиной договором и платежкой с ее подписью, на основании которых при правильной подаче информации ее можно было обвинить в растрате бюджетных средств. Манипулировать чужими чувствами и страхами он умел.       Перейти от угроз к действиям? Останавливало одно. Начни кто-то распутывать тот клубок, дерни за правильную ниточку... Риск. Риск. Риск.       Каштанова выставила его из кабинета под такой словесный аккомпанемент, что он заслушался. Нет, работа в мужском коллективе никого не щадит. Вот и на ней сказалось. Хотелось даже записать эти обороты. Умная женщина. Просчитала все таким же образом, как просчитал их он. Тут необходимо другое оружие.               Вадим Юрьевич спускался по лестнице перед игрой, когда услышал ссору на повышенных тонах между пока еще нападающим не его команды и Макеевым. Слова пролились музыкой для ушей. Иногда стоит подождать, и все сложиться так, как нужно. Маленьким шажочками, маленькими, но к большой цели!       Карты перетасовали, и на руках у Казанцева оказалась нужная комбинация.       - Держите меня нежно! Ах, проказница-мартышка!       После игры его настроение ничуть не испортилось, не повлиял даже проигрыш. Основной бой будет в финале!       Сев в ее авто на пассажирское сиденье, мужчина протянул брюнетке договор.       - А я знал, а я знал, что Вы одумаетесь, Виктория Михайловна. Редкое сочетание для женщины- красота и ум. Преклоняюсь.       Вика полистала договор и нахмурилась. Ей не по нраву было происходящее. Но и документ она не вернула. Убрала в бардачок.       - Вы о чем, Вадим Юрьевич?       - Ну, как же! Так ослабить команду! Лишить ее двух результативных нападающих. Вынудить Точилина уйти из «Медведей». Признаюсь, даже я не смел рассчитывать на такой исход!       Скулы женщины пошли пятнами.       - Вадим Юрьевич…       - Я за него. - радостно отозвался мужчина.       Она перегнулась, открывая соседнюю дверь.       - Да тут замешаны чувства! Дела... - сказал Казанцев, отряхивая костюм.       - Не по моей указке, говоришь, живешь?       Провожая взглядом ее авто, взвизгнувшее шинами в нескольких сантиметрах от его ног, Вадим улыбнулся       - Видит Бог, я не вандал, чтобы портить такую красоту, но ты сама выбрала.       Две мишени были поражены. Мужчина оказался в пустой квартире с запиской в руках, женщина в больнице с сотрясением мозга.       Большие деньги требуют высокие ставки.