Я собираюсь исчезнуть.

Обыкновенный день в Вооруженном Детективном Агентстве. Ничего примечательного. Офис озарял яркий солнечный свет, было пусто и тихо. Что-то или даже кто-то решил потревожить эту воцарившуюся тишину. Послышался звук открывающейся двери и эхом разносящиеся звуки каблуков. Высокая фигура бежала по коридору, направляясь к главной двери, где его ждала работа и многочасовая суматоха. Это был Куникида Доппо. Сегодня он был одет в такую же одежду, как и всегда. Волосы были растрёпанны, дыхание сбилось. Ведь он не любил опаздывать, поэтому молодой детектив всегда и безоговорочно приходил вовремя, в восемь утра. — Успел. А ведь сегодня я проспал, все могло пойти не по плану. И как обычно первый, — на половине предложения его оборвал шорох бумаги. — Кто здесь? Покажись, иначе отведу в полицию, — руки светловолосого потянулись к блокноту, дабы в экстренной ситуации активировать свою силу. — Ах, Куникида, не кричи, и так голова раскалывается, — протяжно и сонливо послышалась из угла офиса. Ну кто бы сомневался. Это был Дазай. Осаму часто приходилось ночевать в офисе. Бывший мафиози любил выпивать по вечерам сакэ в барах, или коньяк. Выбирал он те места, чтобы особо не отходить от ВДА. До общежития добираться долго и муторно. Особенно после нескольких бокалов крепкого алкоголя. Он оставался в сознании и ещё более-менее разбирался где находится и что делает, но тело не поддавалось мозгу и становилось ватным. Поэтому Дазай решил обходить столь длинный путь, ночевав на небольшом диване. Оставаясь в одиночестве, его часто пожирали мысли о смысле его существования. Дабы таких ситуаций с самобичеванием было намного меньше, он прикрывал глаза какой-нибудь газетой и старался заснуть. — Какого черта ты тут делаешь? Опять не дома? — раздраженно буркнул Доппо. — Ты и сам знаешь ответ на этот вопрос, — с легкой ухмылкой проговорил Осаму. — Нет, не знаю, потрудись ответить. Почему я тебя уже полторы недели застаю спящего не дома? У тебя опять проблемы с оплатой жилья, или что? И тут что-то щёлкнуло. В голове отчётливо, эхом пронеслась последняя реплика Куникиды. Что-то его насторожило. Хотелось скрыться, мгновенно. Просто провалиться сквозь землю в ту же самую секунду. Ярость нарастала с каждой минутой, что уже нельзя было скрыть. Сердце начало стучать намного чаще. В голове каша, неразбериха, хотелось что-то ударить, снести, поломать, выкинуть, сделать все что угодно, лишь бы не испытывать никаких чувств в этот момент. Но ему осталось лишь прикрыть глаза, выдохнуть, и не дрогнув ни одной связкой в горле проговорить следующее. — Куникида-кун, прошу заметить, я не лезу так упорно в чью-то жизнь. И тем более в твою. Пожалуйста, без лишних расспросов, хорошо? После этих слов дверь в офис вновь открылась. За ней ворвались два молодых парня. Ацуши и Кенджи бурно обсуждали какие цветы лучше всего высаживать летом. Но не обговорив эту тему до конца резко замолчали и посмотрели на эту картину, вырисовывающаяся перед ними. Дазай, растрёпанный, сидит на диване и потемневшие глаза не сводят с Куникиды ни на секунду. Доппо же, в свою очередь, нервно поправляет свои очки и собирается с мыслями. — Поговорим об этом позже, суицидник. — Если будет возможность, Куникидушка. *** Время идёт, а такая эмоция как «раздражение» не уходит из внутреннего мира Дазая. С наступлением новых суток, желание выходить куда-либо и строить из себя клоуна нарастала ещё больше, чем было до этого. Сколько бы дней не шло, любая мелочь и бывший мафиози был готов сорваться и разрушить все на своём пути. Одна из последних встреч Осаму с Ацуши прошла не так гладко, как они оба представляли. Это был очередная тренировка по контролю способности тигра. Накаджима в который раз не мог правильно и вовремя активировать свою способность, что вызвало вспышку злости у его наставника. Последовали недовольства в сторону младшего, посыпались оскорбления и с каждым словом голос становился все громче и громче. Ацуши растерялся и ему ничего не оставалось делать, как с распахнутыми глазами наблюдать и слушать происходящее. Его руки начали мелко дрожать, дыхание участилось, а зрением он пытался найти точку, на которой можно было сфокусироваться, дабы слёзы не потекли ручьём. Тревога нарастала, а атмосфера перестала быть комфортной. Заметив это, бывший мафиози резко замолчал. К нему пришло осознание происходящей ситуации и что тут виноват только он и его слова, производящиеся из его поганого рта. Его агрессия дала знать даже его ученика. Это не могло не расстроить, поэтому он склонил голову вниз и сказал единственное слово «прости». На тот момент внутренний мир сжался до крошечного состояния и становилось больно с каждым мгновением. *** С последней такой ссоры прошло большое количество времени. Дни летели слишком быстро, день сменяла ночь. Осаму все реже и реже начал появляться в агенстве. А в последнее время мог вообще не приходить. Скучные и серые будни накрывали с ног до головы. Его телефон разрывался от звонков и от бесконечных сообщений напарников. В особенности от Ацуши. Он в особенности испытывал особое волнение за его состояние, не смотря на исход последних событий между ними. Но Дазай не брал трубки, не читал сообщения, не выходил на связь вовсе. Он перегорел. Винил себя за то, что делал, ведь не это обещание давал умершему другу. Ода не хотел, чтобы Дазай становился таким как прежде, таким как в Портовой Мафии. Негативные мысли застряли у него внутри, не давая свободно и полной грудью вдохнуть хоть раз, наполнить кислородом свои легкие. Тяжесть его состояния будто тянула в пропасть намного больше, чем было до этого, не давая даже и малейшего шанса на свободу. В последствии, шатен часто выходил на балкон курить, дабы утолить тяжесть в груди. Эмоции перемешивались. Непонимание происходящего навело его только на одну мысль. Хотелось выплеснуть эмоции. Хотелось пролить чью-то кровь. Жестокость — единственное что крутилось на языке. Сколько бы он себе не перечил, сколько бы не пытался уходить и навсегда позабыть прошлое, позабыть большое количество крови на своих руках, Осаму потянулся за телефоном и набрал до боли знакомый контакт. Послышались гудки. — Чуя? Можешь говорить? — проговорил шатен, устремляя взгляд на окно, куда-то в даль темного города. — Ну, не тяни. Знаешь ли, Дазай, я на миссии, сейчас вообще не для разговоров. — недовольно прошипел Накахара Чуя. — Хах, у меня похожая просьба с тем, чем ты сейчас занимаешься. Есть ли работа, которую я могу выполнить, не уведомляя об этом Мори? — протяжно проговорил темноволосый, мысленно скрестивший пальцы, надеявшись положительный ответ. — Ха-ха-ха, наш бывший мафиози решил согрешить спустя долгое время? — прозвучали слова с иронией из трубки телефона. — Есть конечно, приезжай через час на улицу Асакура-дори. Там и решим твою проблему. — А ты все так же не умеешь шутить, мелкий. Шатен бросил трубку, откуда были слышны недовольные вопли и крики Чуи. Накинув на себя привычное для глаз бежевое пальто, Осаму вышел из дома и направился по темным улицам. Вечер. Улицу озаряло тысячи ярких огней. Город все ещё не спал, но готовился. Шум ветра проносился мимо ушей. Атмосфера располагала на приятную прогулку с партнёром, но у темноволосого были другие планы.