4. Весна 393 года. Оллария

Руки Генри Рокслея безбожно тряслись. Он ходил по небольшому огороженному закутку анфилады, и не мог собраться с мыслями. Юстиниан терпеливо стоял и ждал приказа. — Дайте мне бумагу и карандаш, — наконец решил пока ещё генерал. Он попробовал писать, но руки его не слушались. — Леворукий, — выругался Рокслей и бросил карандашом в стену. Юстиниан выждал некоторое время и тихо поднял предмет с пола. Генри Рокслей обхватил голову руками и сполз по стене на пол. Молодой порученец тоже присел, чтобы не возвышаться над своим генералом. Он никогда не видел обычно жизнерадостного мужчину в таком отчаянии. Над генералом многие посмеивались из-за того, что он был посредственным военным, из-за легкомысленной жены, из-за мягкого характера. А ещё его любили младшие чины, потому что граф по возможности помогал каждому, кто к нему обращался. Юстиниан подумал о том, что он и сам прозябал в армии, не видя для себя других путей в жизни. Не имея ни склонности, ни талантов к военному делу, плыл по течению. Неужели его ждёт похожий итог? От этой мысли молодому человеку становилось страшно. Генерал поднял голову, и Юстиниану показалось, что в его аккуратных бакенбардах блеснула седина, которой раньше не было. — Как Вы находите герцога Алву? — внезапно спросил он, и граф Васспард растерялся: по правде говоря, он был очень далёк от маршала и знал о нём только по слухам. На совете тот стоял за герцогом Ноймариненом, и никак себя не проявлял. Не дождавшись ответа, генерал продолжил. — Если Рудольф отправит своего любимца карать Надор, Алва утопит весь край в крови. Вот, оказывается, о чём переживал Генри Рокслей. Юстиниан думал, что генерал страшится за свою судьбу, а тот думал о судьбе родной провинции. — Знаете, в тех местах, откуда я родом, есть поверье о сказочном народце фэйри. Красивые злые существа заманивают сбивают людей с дороги и заманивают в свои миры… Я сегодня смотрел на маршала Алву и думал… Юстиниан, конечно, знал про фэйри. За три года службы оруженосцем у Рокслея он провёл достаточно времени в библиотеке генерала, чтобы наловчиться читать на старонадорском старые легенды, но… Молодому человеку казалось, что его уже ничего не способно в этой жизни удивить, и всё-таки не знал, что отвечать на странный бред Генри Рокслея. — У нас в Старой Придде рассказывают истории о Черном лесе… — осторожно начал граф Васспард. — Джастин, — вдруг очнулся генерал. — У меня не получается ничего написать сейчас. Передайте, пожалуйста, на словах Джеймсу, что моё завещание у мэтра Инголса, и что я прошу его быть добрее с Дженни… У генерала сорвался голос. Юстиниан некоторое время помедлил. Потом поднялся, послушно кивнул и вышел. На лестнице ему внезапно подумалось, что кроме Рокслея, возможно, кого-то ещё отправили под стражу. Не только кого-то из военных, но и из гражданских. Через пару ступенек его внезапно охватила тревога: если это правда, то первым кандидатом в таком списке был бы отец, о котором уже неодобрительно высказывался с утра Первый маршал. Граф Васспард поспрашивал у пробегавших офицеров, где находятся гражданские высокопоставленные лица, и направился к парадной лестнице. Шумную спорящую толпу Юстиниан увидел с верхнего пролёта. Он искал глазами Вальтера Придда, и увидел, когда тот уже заметил старшего сына. Граф Васспард поколебался, стоит ли подойти к отцу, но потом понял, что не может не предупредить герцога. Он сбежал по ступенькам и поклонился: — Отец, я только хотел убедиться, что с Вами всё в порядке. — Как Вы здесь очутились, граф? — в глазах герцога Придда мелькнуло беспокойство. Может, он тоже волновался за непутёвого сына? — С генералом Рокслеем. Он сейчас под стражей, я еду в его дом с поручением. — Что? — ужаснулся подошедший к ним седой господин. — Генри под стражей, я не ослышался? — Кансильер Штанцлер, разрешите представить Вам моего сына Юстиниана, графа Васспарда. В голосе герцога промелькнуло недовольство тем, что беседу прервали. Юстиниан щёлкнул каблуками и поклонился: — Теньент Джастин Придд, к Вашим услугам. Прошу меня простить, срочное поручение. И быстро побежал вниз. Ещё не хватало быть пойманным на допрос всеми этими придворными. И с чего это ему в голову вообще пришло волноваться за отца? Тот, как истинный спрут, умудрялся выскользнуть из различных стеснённых обстоятельств. Юстиниан остановился только выскочив на большую дворцовую площадь. Время подходило к обеду, и весеннее солнце уже немилосердно жарило. Граф Васспард решил пройтись пешком: день обещал быть долгим, и ему не мешало проветрить голову. Да и передвигаться на коне по заполненным народом улицам столицы было не сильно быстрее. Потянуло чем-то съестным, и молодой человек понял, как немилосердно проголодался. Он похлопал по карманам в поисках какой-нибудь мелочи, но все деньги остались в его комнатушке в гарнизоне. Да, день начинался из рук вон плохо.