Часть 1

      — Не пытайся оправдать себя. — холодно процедил старший брат.       — Итэр, я не… — Люмин похлопала глазами, пытаясь понять, где они находятся.       Поле, усыпанное лилиями. Цветы качались из стороны в сторону, от них исходил наипрекраснейший аромат. Небо озаряли мириады звезд, будто кроме них ничего больше не освещало их лица.       Перед ней любимый братец. Тот, кого она старается найти во всех уголках Тейвата. Только протяни руку и сможешь почувствовать знакомое тепло, прижаться к родной груди и в этих крепких объятиях спрятаться от всего мира.       — Если бы ты правда хотела найти меня, то схватила бы во время нашей первой встречи.       — «Нет, нет, нет! Я не могу снова потерять его!» — истерично твердил внутренний голос, пока юноша все сильнее отдалялся от нее, — Нет! Итэр, пожалуйста, не оставляй!..       — …Меня. — робко прошептала конец фразы Люмин, протягивая руку вперед.       Девушка оглянулась. Вокруг уже не то поле цветов из сна, а одна из гостевых комнат в чайнике. На стене не висели привычные глазу фотографии друзей, из окна не было видно того милого кустика в виде кота, который попросила сделать Диона. Блондинка попыталась вспомнить, почему не дошла до своей спальни, и в памяти всплыл момент обустройства гостевой составляющей обители. Они с Паймон настолько утомились таскать с этажа на этаж доски и рaсставлять мебель, что сил доползти до собственной комнаты просто не было. Даже маленькая подружка не улетела на свой диванчик, а видела десятый сон, обнимая левую ногу Люмин.       Воспоминания о брате резали ее внутренности подобно острому лезвию кинжала. Тот беззаботный мальчишка с золотистой косой и сережкой в ухе остался лишь яркой картинкой в подсознании. Почему он стал жестоким вождём Бездны и каковы его мотивы, странница не имела ни малейшего понятия.       Блондинка тряхнула головой и до полукруглых следов от ногтей сжала кулаки, чтобы отогнать из мыслей тот взгляд Итэра из сна, а вместе с ним и мрачные мысли.       — Кто в здравом уме полезет в Бездну? — с кривой ухмылкой сказал ей Одиннадцатый предвестник, допивая еще один бокал дорогого вина в «Глазурном павильоне», — Мертвое место. Если бы я случайно не упал в нее, то по своей воле никогда бы не пошёл туда.       Итэр так просто забыл их детскую клятву всегда путешествовать вместе. Оставил на произвол судьбы в неизвестном мире, следуя лишь личным интересам. Это еще сильнее вводило путешественницу в печаль.       На протяжении нескольких месяцев Люмин снится один и тот же кошмар. Эта ночь не стала исключением. Близнец стоял посередине поля лилий, их любимых цветов. Глаза были подобны глазам Чайльда. Они уже давно потеряли свой естественный блеск и потускнели на пару тонов. В них отражались боль и страх, которые юноша пережил, когда лично увидел все катаклизмы в Каэнри’ах. Ими он осматривал девушку равнодушным, до ужаса холодным взглядом, и уходил куда-то вдаль, не оборачиваясь.       Частые сновидения стали сильно сказываться на ее здоровье. Из-за недостатка сна и постоянных переживаний образовались огромные мешки под глазами, в руках все тяжелее становилось держать меч, а слезы в неподходящий момент стали неимоверно раздражать.       Рыцари, Цисин, комиссия Ясиро, Архонты, даже Одиннадцатый предвестник и другие просили путешественницу взять перерыв от поручений в разных концах континента, но почетный рыцарь даже слушать не хотела. Разгонять хиличурлов по округе, убивать надоедливых слаймов у торговых путей и разносить чужие вещи все же было лучше, чем постоянно забивать голову размышлениями о недалеком, по мнению Тартальи, родственнике.       В чайнике всегда была умеренная температура, но сейчас в комнате стояла неприятная духота. Она еще сильнее усугубляла ситуацию, потому желание выйти на улицу увеличилось в несколько раз.       — Люмин, ты куда? — заспанно спросила Паймон, потирая кулачком глаз.       — Я подышу свежим воздухом, слишком жарко. — путница погладила феечку по пепельным волосам, — А ты спи.       Натянула поверх ночной рубашки белоснежное ханьфу с вышитыми на нем золотыми журавлями. Одеяние любезно подарил один из известных мастеров гавани контактов за спасение его дочери. Путешественница не хотела брать дорогостоящий наряд, но мужчина все же настоял, чтобы девушка приняла скромный презент.       Ступая на деревянный пол балкона, Люмин вздохнула полной грудью.       Деревья, высаженные вдоль каменной дорожки, отбрасывали тень, но сквозь их ветви пробивались лучи лунного света. Каждые летающие острова, соединенные деревянными подвесными мостами, были по-своему обустроены.       На одном находились горячие источники, в которых любили нежиться все приходящие сюда персоны.       На втором беседка, где часто проводил чайные церемонии Чжун Ли и рассказывал истории прошлых веков. Рядом небольшое озеро. Кли, Диона и Ци ци сидели на мягкой траве и с восхищением рассматривали проплывающих разноцветных обитателей, пока маленькая ниндзя спала меж аккуратно подстриженных кустов и восстанавливала силы.       На самом дальнем под облаками возвышались горы. Девушка знала о любви нелюдимого адепта к высоте, потому обустроила для него собственный уголок. Внизу постройка, больше похожая на палатку, с мягкими подушками для отдыха и каменным столиком. Порой он неподвижно сидит на одной из вершин по несколько часов, забывая о еде. Тогда путешественница приносит миндальный тофу и за этим столом они в приятной тишине рассматривают красивый пейзаж.       Почувствуя спиной прожигающий взгляд, девушка обернулась, затем испуганно выругнулась.       — Бездна тебя подери! — она увидела того, кого совсем не ожидала, — Сяо, что ты делаешь на моем балконе? Ночью.       Алатус горделиво восседал на резных перилах. Обе руки покоились на согнутом колене, голова была чуть наклонена влево. Кошачьи глаза и изумрудные пряди волос словно переливались в естественном свете.       — Ты сама дала мне пропуск. — ловко покрутил в руках прямоугольник с кисточкой и протянул ей, — Могу вернуть.       — Нет-нет! — отрицательно помотала головой, быстро вытягивая ладонь вперед, — Я просто не ожидала, что ты будешь здесь в такое время.       — Я часто прихожу сюда ночью. — пожал плечами, будто произошло что-то обыденное, — Последние несколько дней чувствую здесь горький запах.       — Откуда здесь может быть горький запах? Я ничего не почувствовала, пока была в комнате.       Алатус грузно выдохнул. По нахмуренным бровям и сложённым в тонкую линию губам было заметно, что адепт не хотел рассказывать про одну из тех частей своего темного прошлого, которую пытался напрочь забыть. Разговоры о его жизни со старым хозяином всегда давались юноше тяжело. Во время повествования наступали частые паузы и дышать становилось тяжелее, будто за секунду из лёгких разом вышел весь воздух. Внутри на мелкие крупицы ломался образ холодного Защитника Якса, что он выстраивал вокруг себя веками, и появлялся тот испуганный мальчишка, только попавший к Гео Архонту.       Люмин подумала, что парень не станет продолжать диалог, но он тихо заговорил:       — Ты, наверное, знаешь, что до контакта с Мораксом, я поедал сны.       Путница положительно махнула головой, этим жестом показывая, что готова слушать.       — У каждого свой вкус и запах. У хороших он сладковатый, а вкус настолько приторный, что рот сводит. Миндальный тофу отдалённо похож на них. — Люмин показалось, что еще чуть-чуть и Сяо начнет облизываться, словно Паймон, увидевшая рыбацкий бутерброд, — У кошмаров же горький. Будто прожуешь веточку полыни или настолько острый, что есть невозможно. От запаха глаза слезятся. — он поежился.       — Получается, из-за запаха моих снов ты часто приходишь сюда?       — Да. — даже не задумываясь, ответил адепт, — Еще одна причина, почему я часто стал приходить сюда.       — А какая первая?       — Рядом с тобой карма отступает. — этим заявлением парень сильно смутил девушку. На щеках последней выступил несильный румянец.       Наступила удушающая тишина, каждый думал о своем. В этот момент путешественнице все больше хотелось прыгнуть с острова обители, не раскрывая планер. Как поддержать разговор идей не было, поэтому Люмин устремила взор на небо.       Ночь была поистине звездной. Хоть в чайнике погода и природа не были схожи с теми, что на улице, единственное оставалось неизменным — небо. Резко вспомнился образ Шестого Предвестника. При первой встрече Сказитель рассказал, что все светила и само небо в общем здесь ненастоящие, но в данный момент, устраивать спор у себя в голове, пытаясь разгадaть очередной заговор Селестии, совсем не хотелось.       Благодаря Моне девушка знала созвездия многих друзей и знакомых. Слева был «Небесный кит». О нем путешественнице рассказал сам Тарталья. Чуть ниже блондинка точно видела «Меловой Принцепс», в середине занимал свое почётное место «Златокрылый король». Хоть знаменитый астрологист и говорила, что у барда нет своего созвездия, но очертания лиры и цветка Сесилии все больше выделялись на темном полотне.       — Зачем тебе это? — устало бросила Люмин.       — Ты не тот человек, который заслужил подобных страданий. — хмыкнул юноша, заглядывая в ее медовые глаза.       Как бы не стараясь, она не смогла разглядеть двух «Звездных путников». Идентичные созвездия, лишь развернутые в противоположные стороны. В руке невольно появилась их проекция.       — Что это? — изображение в ее ладони вызвал у Сяо неподдельный интерес.       — Небо над моим родным домом и наши с братом созвездия. — указала на ярко выраженные звезды в середине соединений, — А это мы. Нас называли путеводными звездами. — Люмин скрыла кусочек небосвода в кулаке.       — Так ты не смертная. — произнес себе под нос Алатус, констатируя факт. Он был ни капли не удивлен.       — Нам с Итэром больше шестисот лет. — начала странница.       В ночи своим ярким светом эти близнецы указывали дорогу заблудившимся в лесу путникам, а днем беззаботно развлекались в разных мирах. Участвовали в местных фестивалях, пробовали национальные блюда, летали высоко над землёй, не зная проблем. Порой сражались с монстрами, спасая целые цивилизации.       — Со временем я поняла, что вечная жизнь — это то еще наказание. — пропитанная глубокой тоской улыбка растянулась на ее губах.       Защитнику Якса не нужно было отвечать, да и слова утешения с его стороны здесь ни к чему. За свою жизнь этот молодой на вид юноша потерял многих близких. Сяо, проводя время на излюбленной террасе, снизу услышал от одного из рабочих выражение: «Боль со временем уходит». Но почему, проживая уже третью тысячу лет, страдания от их потери лишь сильнее разрывали сердце и увеличивали влияние кармы?       — Итэр предупреждал меня, чтобы я ни к кому не привязывалась, но из раза в раз наступала на одни и те же грабли. — уже не скрывая слез лепетала путешественница.       Эти смертные умирали у нее на руках. Не только старики, радостно прожившие свою жизнь, но и дети, для которых судьба сложилась иначе. Люмин ничего не могла с этим сделать. Оставалось только прижимать почти безжизненные тела, гладить по волосам, шепча, что все хорошо и они попадут лучший мир. Даже тут она успела потерять хорошего друга.       Тэппэй. Он просто хотел стать сильнее и доказать, что достоин звания капитана отряда. Чертовы Фатуи со своими Глазами Порчи оборвали не только его жизнь, но и многих солдат сопротивления.       Она на мгновение замолчала, затем взволнованно посмотрела на адепта.       — Я встретила одного человека, но не уверена, что он согласится разделить со мной эту вечность.       Единственный, кто не использовал ее ради выгоды, так это Сяо. Почему-то с ним она чувствовала себя в полной безопасности. Люмин знала, что Охотник на Демонов всегда придет на ее зов, будь то смертельная опасность или просто развеять ее чувство одиночества. Поворчит что-то неразборчивое, но останется, сядет подле нее и станет внимательно слушать все, что она рассказывает, иногда добавляя скупые фразы.       Ей не нужны были все эти признания в любви, которые с таким трепетом описывались в легких романах издательского дома Яэ, ей нравилось просто быть бок о бок с ним. Рядом с Сяо девушке не нужно строить ни почётного рыцаря, ни спасительницу Ли Юэ и Инадзумы. Она могла быть просто Люмин. Девочкой с пристрастием к рассказам о звездах и сладкому. Без страха говорить, что взбредет в голову и беззаботно кружиться под теплыми каплями дождя. Она не боялась быть осужденной или неправильно понятой.       При рассказах путницы о нем, Моракс и Барбатос лишь загадочно улыбались и кивали, безмолвно давая свое благословение. Во время поручений на постоялом дворе, Верр Голдет между делом упоминала адепта, а после с наслаждением наблюдала за искрящимися глазами путешественницы.       — Я знаю, что впереди нас ждет много испытаний и даже неизвестность, но Сяо, готов ли ты разделить ее со мной?       Она была уверена, что он юноша откажет. Скажет, что в его планы не входит связываться с человеком и мгновенно растворится в темно-зеленой дымке.       — Моя вечность кишит болью и страданиями, но в ней еще есть место для тебя, Люмин. — он серьезно взглянул на нее, — Ты готова к этому?       Люмин положила голову ему на плечо, опаляя теплым дыханием шею. Руки адепта гладили стертые об рукоять меча ладони девушки, Сяо ласково целовал каждую поцарапанную костяшку.       — За этот вечер я сказал больше слов, чем за последние две тысячи лет. — тихо усмехнулся Алатус, приподнимая ее лицо за подбородок.       Раздался громкий, словно звон маленьких колокольчиков, девичий смех, от которого в тысячелетнем сердце разлилось приятное теплое чувство. Люмин с улыбкой поцеловала его в щеку.       — Мой глупый Защитник Якса. — вновь целуя парня, только уже в уголок губ.       Только Сяо хотел упрекнуть ее и сказать что-то про «неуважительное отношение к адептам», как чужие губы коснулись его. Все недовольства вмиг улетучились.       Мягкие и теплые. Во рту стоял приятный сладкий вкус. Юноша наизусть помнил это послевкусие, но в данный момент название вспомнить не получалось. Кроме солнечной путешественницы и ее ласковых рук, лежащих на его шее, он больше ни о чем не мог думать. Руки, обтянутые перчатками, лежали на ее спине и перебирали ленты корсета.       От их причесок оставалось лишь название, на лице ярко-розовый румянец и счастливые улыбки.       Казалось бы, оба избитых временем «человека», сейчас нашли спасение в друг друге. Для них теперь не было понятия «моя вечность», было только «наша вечность»…