Часть первая.

Он не должен был вообще оставаться на эти дополнительные. Это было огромной ошибкой. шаг за шагом он спешил покинуть теплое помещение, служившее ему когда-то вторым домом. Сейчас это место не вызывало у ничего кроме отвращения, холода, и чувства грязи. Нужно обраться от сюда как можно скорее, пока его желудок не совершил очередной кульбит и не выбросил наружу желчь…напоминая. так отвратительно, липко… скользко. Она пахла старыми духами. Слишком сладкими для того-чтобы наслаждаться ими. Хозяйственным милом, тетрадями и кажется некачественной печатью. Его передернуло, ишь от осознания, тех отвратительных воспоминания. Они на всегда останутся в его голове, ужасным клеймом. Лишь тишина одинокой, зимней, вечерней улицы помогала забыться, собраться. Почувствовать свежий морозный воздух вечера, было более чем подарком. Вот он уже не чувствует запах мыла, а на руках совсем не ощущается старой кожи, дыхание медленно восстанавливается. Забыть, дождаться дома и расслабиться. Он будет молчать, никогда не признавая своего поражения и унижения. Он что, баба какая-то чтобы из-за это истерить? вскоре, парень увидел знакомый перекресток, и не смотря по сторонам он быстро переходит дорогу. Вот появился знакомый треск льда под ногами, возле подъезда всегда была корка льда, на которой вечно скользили бабушки, спешащие за хлебом, не успело солнце не успело подняться над горизонтом. Знакомая дворовая собака, приветлива машет хвостом, пока лапы в счастливой пляске переминаются. Обычно у него было что-то для нее – кусок хлеба, иногда корм его кота, что тот ел без особого интереса. А однажды он принес ей холодец. В тот вечер, собака словно светилась от счастья. С тех пор, после каждого дополнительного урока в школе, эта собака ждала его. Верно, словно «Хатико» и старого вокзала. - прости, сегодня у меня ничего нет. Хотя если подождешь… Макс, впервые задумался о том, чтобы принести своему другу небольшой подарок. Матери будет не особо интересно, для чего и зачем ему этот кусочек мяса. Но он попросит не особо свежий или даже ненужные обрезки, чтобы увеличить шансы, получения этого самого лакомства для бродяжки. быстро поднимаясь, по кривым бетонным ступенями, переступая через одну, две, а то и три ступени, придерживаясь за грязный облупленные перила. Сколько он уже получил заноз, просто проводя по этой старой палке, что уже несколько лет заменяли качественные рисунки? Много, но он умудрялся игнорировать их и не особо заморачивался на счет заражения. Что он мг подцепить в грязном подъезде, исписанными всевозможными каракулями, граффити, полностью пропахшим мочой и чем-то тухлым? Правильно, ничего страшнее чем спид тут нет. доставая ключи из кармана, и вставляя их в старый и ветхий замок, макс без усилий попадает в старый и скромный коридор. Кот уже нежно потирается о замершие, красные щиколотки, громко мурлыкая, намекая на запоздалый ужин. Сейчас на кухне, матушка уже что-то готовила, кажется не обратив внимание на приход своего сына. Он успел перерасти ее уже на голову, а то и полторы. Беспокоиться о сохранности такого лба да не нужно было, хотя стоило. Проходя в комнату, со старым столиком, грязном ковром, ветхими шкафами и любимой гирляндой на окне. Пока была зима, он наслаждался ее мягким свечением, проводя время за уроками или же за очередным часов починки старого ноутбука. бросив серый рюкзак на кровать, заправленную старым пледом и скидывая куртку, макс проходит на кухню, где уже шкворчит сковородка со шкварками. - мам, у нас есть, что-то из обрезков? Хочу покор… опустив свой взгляд на доску, где руки матери, уверенно держали кусок мяса. Ножик быстро разрезал волокна, пока волокнистое мясо сочилось собственной кровью и сукровицей. Волокна были так похожи на морщинки старых рук, морщинки на губах, что в попытке соблазнить прикусили душку очков. не успело пройти и мгновение как на глазах наворачиваются слезы, а большая ладонь с силой зажимает рот, пока сквозь пальцев потекло то, что когда-то было довольно вкусной пиццей. Мчась к уборной, дабы не запачкать все в округе, он снова вспоминает все. Все! Шрамы полумесяцев на плечах и борозды на спине от ногтей. Запах мыла в ужасно душном кабинете. Безвкусное платье на ощупь как самая ужасная кофта их детства. Хриплый голос, наставляющий даже, когда это со всем не требовалось. Ужасный запах изо рта, напоминающий не первый раз заваренный пакетик чая, и вставную челюсть. Волосы словно старая мочалка. она трогала его везде, где дряблые руки было способны дотянуться. Он трогал ее там, где она просила. вскоре, желудок был пуст, но он не спешил отстраняться от белой керамики. Она была холодной, успокаивающей, пока в воспоминаниях играла буря. Сейчас, этот случай идеально можно назвать отравлением. Завтра не придется идти в школу, ему слишком плохо чтобы смотреть в те, зеленые глаза с отвратительным, пошлым взглядом, задерживающимся на нем. Ни на ком еще. Только на нем. встав с колен, и выходя из уборной, он нее уходит далеко, заворачивая в ванную. Включая холодную воду, макс плещет ее себе в лицо, склоняясь над раковинной. Нужно помыть руки, смыть с себя все те грязные прикосновения. Морщинки, ногти, ее запах. Максима трясло, пока руки становились все краснее от коротко подстриженных ногтей. Вода стала обжигать, мыло щепать неглубокие царапины, из которых медленно проступал кровавая россыпь. Все лучше, чем помнить, как она, проводила своей когтистой рукой по его телу, в закрытом кабинете. ему нужно было отдохнуть, может выпить, когда завтра мать и отец оставят его одного уходя на работу. Но сейчас только стары, детские простыни с медведями и маленькими мишками, успокаивали, напоминая о том, что сейчас он дома. И его тут не будут трогать дряблые и морщинистые руки, не будет запах сладких, старых духов и мыла. Глаза медленно закрылись, позволяя мозгу пропустить стадию беспокойного сна, переходя сразу же к глубокому. *** - эй, макс, ты идешь с нами? не слишком высокий, слегка пухлый мальчишка, стоя возле кабинета, наблюдая за тем, как макс складывал в рюкзак географию, медленно вытягивая оттуда биологию. Сегодня у него было дополнительное по биологии, на которых настаивала мать. Уверяя что это ему необходимо для подтягивания оценок. - Нет, я тут на два или три урока… биология. с неким отвращением произнес макс, смотря на Кирилла и девчонку, стоящую за его спиной. Цветной, разрисованный рюкзак, свисал с плеча, нарушая осанку. Он был уверен, что в этом, черном бедствием с красками, лежала не одна книга, пару скечбуков и наверняка дохлый хомяк, подкинутый гигантским котом. Та лишь сочувственно покачала головой, а Кирилл в поддержке сжал за него кулак, желая удачи… их уходящие спины почему что беспокоили его, а чувство безопасности быстро выветрилось из класса. звонок прозвенел звонок, намекающий ему о начале, скучнейших трех часах, занимаясь записыванием каких-то клеток, и ему повезет если биологичка остановиться лишь на биологии, и не потянется за химией. стук каблуков, вырвал его из размышления, когда низкорослая женщина пожилого возраста, зашла в класс. Волосы, как всегда, были завязаны в отвратительный пучок, а платье все также безвкусно. Но макс даже вспомнить о безопасности не смог, когда ключ от кабинета провернулся в замке, закрывая его вместе с этой женщиной. - ты, ведь хочешь хорошие оценки? дрожь мгновенно охватывает, худое тело макса, когда по тону он мгновенно понимает что-же она имеет ввиду. Голос старой женщины был слишком низок и граничил между хрипом и басом. Нет. Пусть он в двойках погрязнет, но к этой женщине он никогда не хотел прикоснуться чем бы небыли его намерения. он встал с места, когда женщина разворачивается на пятках, смотря только в его глаза, что сейчас высматривал все возможны пути отступления, избегая взгляда учительницы. - Не имею понятия, о чем вы. Может мы начнем дополнительные занятия? в голосе не была слышна надежда, что сейчас просто порхала как птица в клетке, стуча о ребра точно об прутья. Но каждый шаг Надежды Валентиновны, были как выстрелы из ружья. Метко и точно, ее уверенный шаг убивали его, заставляя пятиться к парте сзади него, не давая уйти дальше. Она была старой рысью, загнавшего молодого зайца в угол. Макс старался не выдавать свое волнение, старался дышать ровно, пока дряблые руки задрали его кофту. Он оцепенел, не способный двигаться, когда рука с маникюром, опустилась в слегка приспущенные ножи, властно хватая его за член. Ее руки были грубы, коша шершава, отвратительно ширкая по коже члена под штанами начиная дрочить, заставляя кровь приливать к члену подростка женщина не слушала его просьбы остановиться и попытки отстранится, лишь отвратительная помада на губах, резко заткнула его, не позволяя даже пробовать кричать. Такие отвратительны, масляные и мокрые, издавали хлюпающие звуки – она тщательно смазала их слюной перед тем, как поцеловать его, заставляя парня морщиться в отвращение… этот запах гнили. Она настолько стара, что кажется гнила изнутри. Но хуже было когда ее язык протолкнулся сквозь губы макса, начиная обводить каждый зуб, небо. Достаточно исследовав рот парня, кажется успев спуститься ему глубоко в горло, Наталья Валентиновна подхватив его язык, затянута в свой рот. Протезы зубов ощущались настолько плохо, что живот скручивало, грозясь опорожнить все то, что максим успел съесть. его штаны успели спуститься до колен, а в месте с ними трусы с молнией маквимом. Его член под старой кожей успел достаточно набухнуть, налившись кровью, чтобы удовлетворить желания старой женщины. Ее платье, задралось до живота, полного растяжек, морщин и видных через кожу вен. Макс был слишком занят сдерживанием своего рвотного рефлекса, пока учитель не схватила его руки и не притянула к своей промежности. Макс опешил от такого. Он никогда не был еще с кем либо, и лишь из немало известного сайта понимал, что пытается сделать его учительница. Отвращение от той склизкой влаги скопившегося в ее нижнем белье, совсем не радовала и ни капли не тешила его. - ну же. Ты не знаешь, что делать? Тебя научить? ее отвратительный голос, пропитанный похотью, звучал прямо над ухом. Когда таже рука что держала руку парня, начла направлять ту, в направлении старой плоти, заставляя стимулировать клитор. Макса передернуло от того насколько ему было противно. Он не знал кого призирал больше. Ее за то, что она делает или себя за неспособность прекратить все это. Но женщина издала протяжный стон ощущая как возбуждение накатывает новой волной. Смазка стала капать и стекать по бедрам, вытекая из старого лона руки, покрытые морщинами, заставляют подростка упасть на пол, не заботясь о целостности его спины. И пока максим поднимался на локтях, валяясь на спине, он не ожидал ощутить весь огонь промежность Натальи Валентиновны. Такая мокрая и такая отвратительная. При всем своем желание он даже не мог представить что-то хорошее чтобы получить удовольствие от все что здесь происходило. Макс просто не мог чувствовать себя хорошо с ней. она, все также стоная, стала тереться о член парня, от наслаждения кусая свои старые тонкие губы. Пока не смогла насадиться себя на член мальчика издавая протяжный, хриплый, горловой стон. хорошо, что был конец учебного дня, и их никто не слышал.