Часть 1

Такия находит его на крыше, где Серидзава сам не знает, что делает. Уже темно, и редкие звезды, как мелкие дырки на майке, прожженные крошками табака. Завтра у них решающий бой за Судзуран, и Серидзава помнит об этом, но прямо сейчас ему все равно. — Что ты здесь делаешь? — исподлобья спрашивает Такия, черный в черноте ночи, как долбаный Бэтмен. — А ты? — возвращает вопрос Серидзава. Такия мнется, рождая из себя фразу, будто ребенка. Что ж его говорить-то не научили? — Я слышал про Токио. — Рад за тебя, — говорит Серидзава, не намеренный это обсуждать. Но с Такией Генджи чужие намерения не работают. — Мне жаль. — Угу, — мычит Серидзава, отворачиваясь. Нечем ему разговаривать, нечем и незачем. Это тоже не работает. Такия хватает его за руку и тащит. — Охуел? — орет Серидзава, выдирая руку. — Заткнись, — мрачно отвечает Такия. — Пойдем. А какая разница, думает Серидзава. Курить на крыше или идти с этим психованным. И что бы там ни было, а на подлость Такия Генджи не способен, в этом Серидзава уверен. Он такие вещи видит, как рентген — затемнения в легких. Такия молча притаскивает его в любимый воронятами бар, сейчас почти пустой. Остался только персонал, заканчивающий уборку, — но кто здесь рискнет отказать в обслуживании сыну Такии Хидео? Хотя Такия в обслуживании не нуждается — сам идет за стойку, звенит там чем-то, достает, наливает, роняет. Матерится — иначе какой же это Такия. Серидзава смотрит — и не видит, слушает — и не слышит. Все мысли — там, далеко, в палате, рядом с Токио… Такия ставит на стойку стакан с золотистой жидкостью. Почти полный. Вот это размах, с некоторым почтением думает Серидзава, а вообще неплохая мысль — нажраться до потери сознания, так проще, а драться с похмелья им не привыкать. Он тянет стакан к себе, пальцы фиксируют непривычную температуру, но мозг информацию не фиксирует. И только когда при первом глотке рот почти обжигает — и отнюдь не градусами, — до Серидзавы доходит. — Это что, блядь, чай? — Нет, блядь, «Ямадзаки», — отвечает Такия в тон, но как-то… как-то смущенно, понимает выбитый из колеи Серидзава. Это, выходит, главарь «GPS», с которым они завтра до последнего будут биться за лидерство, сейчас его так… утешает? От неожиданности Серидзава фыркает в стакан. — Хули ржешь? — незамедлительно ощетинивается Такия. — Да так. — Серидзава дует в чай и отхлебывает. — Ты вроде хотел знать, как мы с Токио нашли общий язык? Ну так вот… Когда глубоко за полночь они выходят на улицу, Серидзава почти спокоен, будто чай растопил что-то внутри. — Ну, бывай, — бросает Такия, уходя в свою сторону. Серидзава смотрит ему вслед и думает, что они могли бы быть друзьями. Но Такия Генджи мечтает летать высоко. А Серидзава не любит уступать без боя.